Семейный ужин?
Дождь стучал по крыше особняка монотонным, убаюкивающим ритмом. Пять лежал на своей кровати, закинув руки за голову. В правой руке он лениво подбрасывал в потолок и ловил зелёный потёртый теннисный мячик.
Этот мячик был трофеем. Пару дней назад Диего, отрабатывая метание в мишень в холле, так зациклился на бросках, что ритмичный тук-тук-тук о стену начал отдаваться прямо над головой у Пятого, в его комнате. После семнадцатого удара Пять телепортировался в холл, выхватил мяч из воздуха прямо перед лицом ошеломлённого Диего и молча исчез. С тех пор мячик служил ему отличным инструментом для раздумий.
Ловля. Мозг автоматически рассчитывал траекторию, скорость, силу тяжести. Освобождая сознание для другого.
- Мелисса.
Мячик взлетал, касался потолка и шлёпался обратно в ладонь. Вот он задумался. На выбранную будто случайную тему.
Она знала слишком много. Не просто эрудиция, а понимание. Физика, парадоксы, философские подтексты… В семнадцать лет. Он знал так много, потому что ему было шестьдесят один. Он прожил эти знания, выстрадал их в временных петлях. А она? Просто вундеркинд? Стремление к знаниям? Слишком удобно.
Мячик снова взлетел. Он поймал его, сжал в руке и на секунду замер.
Нет, — мысленно отрезал он себе. Паранойя – признак выгорания. Она просто умная. Попалась. Такое бывает. Отбросить.
Он снова запустил мячик вверх, переведя мысли на другую колею. Через несколько секунд он снова погрузился в свои мысли. Они затягивали его как в вязкое болото, в такую погоду думать было особенно удобно.
Работа. Наследство от сэра Реджинальда лежало на них толстым слоем пыли и денег. Не работать – можно. Сидеть в четырёх стенах этого проклятого музея их детства – нет. Нужно было куда-то выходить. Дышать другим воздухом. Чувствовать себя… обычным. Хотя бы с девяти до шести.
Мячик летал вверх-вниз, и вместе с ним в памяти всплывали образы. Образы его детства, высокомерный отец который считал их всех жалкими. А потом Комиссия. Душные коридоры, голые стены, запах озона и страха. И… она. Куратор. . Холодная, как скальпель, старая карга с глазами, в которых не было ничего человеческого.
Он на миг зажмурился, но картина проступила чётче. Одно из первых его «взрослых» заданий. Возвращение в старом теле, измотанном и поддатливом. Она вызвала его на отчёт. Стол, заваленный голограммами. Её пристальный взгляд. И… последующее. Циничная, холодная сделка власти над телом, не имеющая ничего общего ни с желанием, ни с близостью.На столе. Быстро, механистично.
-Мда. Вспоминать стыдно, — пронеслось из его уст с острой, кислой горечью.
И тут, как щелчок, две мысли столкнулись. Мелисса. Всплывающая из ниоткуда на сайте знакомств. Умная, красивая, идеально подходящая. И старая тварь из Комиссии, для которой люди были пешками, а тела – инструментами.
-А если… Нет, это же абсурд. Но Комиссия любила длинные игры. Красивая приманка… умная, начитанная…-начал он обсуждать уже вслух.
Он так углубился в эту колючую, ядовитую идею, что пропустил момент , когда нужно было словить мяч в воздухе. Зелёный мячик, описав дугу, с тихим, но звонким шлёпком приземлился ему прямо на переносицу.
-Агх! — Пять моргнул от неожиданности и боли, отбрасывая мячик в сторону. Он сел, потирая нос.
В этот момент снизу, сквозь слои дерева и тишины, донёсся голос Элисон:
-Пять! Ужин готов! Иди вниз, пока всё не остыло.
Спасение. Голос сестры выдернул его из трясины подозрений.
Он встал, потянулся, костяшки хрустнули. Последний взгляд на мячик, валявшийся в углу.
-Глупости, — пробормотал он себе под нос, спускаясь по лестнице. — Просто совпадение. Просто умная девчонка.-
Но где-то в самом низу сознания, под слоями логики и самоубеждения, остался крошечный, холодный осколок сомнения. Как заноза. Его решили игнорировать. Пока.
Пятый почти спустился по лестнице, но не желая тратить время на спуск, с лёгким искажением воздуха переместился в синей вспышке прямо на свой стул за кухонным столом.
Рядом, опираясь подбородком на руку, сидел полупьяный Клаус. Напротив Диего, по привычке, подбрасывал и ловил свой боевой нож, сверкавший в свете люстры. Элисон поставила в центр стола большую чугунную кастрюлю с тушёным мясом, от которого шёл густой пар.
Такое собрание, где все в сборе и даже еда приготовлена не на скорую руку, означало только одно — предстоит Разговор. С большой буквы.
Пять молча наложил себе еды, демонстративно игнорируя общую напряжённую атмосферу. Первым не выдержал Клаус.
-Так, — протянул он, водя пальцем по краю своей пустой тарелки. — Все слишком тихие. Даже духи притихли. Кто умер? Или, что более вероятно в нашей семье, кто снова собирается устроить конец света?
Элисон обменялась долгим, серьёзным взглядом с Лютером, сидевшим рядом. Гигант выглядел непривычно сосредоточенным и… немного напуганным.
-Никто не умирает, Клаус, — сказала Элисон, делая паузу. — И конец света, надеюсь, тоже. Мы… с Лютером. Мы решили съехать. Отсюда. Вместе.
Нож Диего на миг замер в воздухе, прежде чем он поймал его за рукоять. Все движение за столом прекратилось.
-Съехать? — переспросила Ваня, её голос прозвучал тихо и растерянно. — Куда?
-Мы нашли дом. Недалеко, но… отдельно, — ответил Лютер, его низкий голос был непривычно мягким. — Спальня для нас, детская… и сад. Маленький, но настоящий.
Элисон взяла его руку в свою, и её следующая фраза объяснила всё.
-Мы отсудили маленькую Клер. Окончательно. Юридически она теперь моя дочь. И мы хотим дать ей нормальное детство. Не здесь. Не в этих стенах.
При упоминании имени малышки даже циничное выражение на лице Диего смягчилось. Для Клер. Этот аргумент был сильнее любых других.
Пять медленно пережёвывал кусок мяса, наблюдая за реакцией семьи. Сам он не испытывал ни удивления, ни грусти. Это было логично. Ребёнку, тем более такому хрупкому чуду, как Клер, не место в особняке, пропитанном болью, безумием и воспоминаниями об апокалипсисах.
-Вы… уверены? — спросил Диего, на этот раз без агрессии, а с неподдельным вопросом. — Совсем одни?
-Не совсем одни, — улыбнулась Элисон. — Мы будем друг у друга. И наша девочка. А вы… вы всегда будете её дядями и тетёйщ. И моими братьями и сестрой. Мы не пропадём.
Клаус глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. -Чёрт. Это же… это хорошо.
Повод выпить за это!
Клаус уже было тянулся за бутылкой как его руку перегородил нож , что прилетел прям перед ней. И Диего буркнул:
- тебе на сегодня точно достаточно.
Ваня кивнула,на её глазах блеснули слёзы, но она быстро смахнула их.
-Я… я очень за вас рада. И за Клер.
Все взгляды невольно устремились на Пятеро. Он отпил воды и поставил стакан с чётким стуком.
-Рациональное решение, — произнёс он своим обычным, бесстрастным тоном , пережовывая картофель— Среда обитания напрямую влияет на развитие. Особняк — непригодная среда для ребёнка. Вы повышаете её шансы на адекватное взросление
Для семьи это прозвучало почти как поэтическое благословение. Элисон улыбнулась, кивнув ему.
-Значит, так, — сказал Клаус, снова оживляясь. — Значит, у нас скоро будет… нормальный семейный очаг. Куда можно будет прийти в гости. И не бояться, что потолок обрушится или братец телепортируется прямо в суп. Это прогресс!
Лёгкий смех, нервный, но настоящий, пронёсся за столом.
Пять снова взялся за еду. В его голове пронеслись быстрые расчёты. Уход Элисон и Лютера означал окончательный распад «Академии» как единого целого. Одиночество в этих стенах стало выглядеть ещё более невыносимым.
Мысль о своей квартире, о работе, о необходимости строить свою жизнь вне этих стен — из абстрактной идеи превратилась в насущную необходимость. И странным образом, мысль о Мелиссе, о той самой ниточке, ведущей во внешний, нормальный мир, в эту секунду не вызвала подозрений, а показалась… своевременной.
Он поймал взгляд Клауса. Тот подмигнул ему, едва заметно, словно говоря: <<Видишь, братишка? Все меняются. И тебе пора.>>