Нейтральная обстановка 2
Первые полчаса прошли под знаком осторожного зондирования. Разговор прыгал с темы на тему, как мячик по неровному асфальту.
Они говорили о кофе - он оказался посредственным, как она и предупреждала. О безликости интерьера кафе, который идеально подходил для их договорённости. О погоде за окном, которая, как заметил Пять, «статистически предсказуема для этого времени года». Она парировала, что предсказуемость - основа научного метода, но убийца сюрпризов.
Потом речь зашла о книгах. Мелисса упомянула старый научно-фантастический роман о парадоксах времени.
Пять, отхлебнув кофе, поморщился: «Полная чушь. Автор путает причинно-следственные связи с художественным вымыслом. На третьей странице уже нарушены базовые законы».
Мелисса парировала, не поднимая голоса: «Возможно. Но идея о том, что каждое решение создаёт новую реальность, элегантна. Это не учебник по физике, это метафора».
Пять: «Метафоры неточны. Они вносят погрешность в расчёты».
Мелисса: «А без погрешности не бывает открытий. Иногда нужно выйти за рамки формул, чтобы их увидеть».
Они спорили не зло, но азартно. Это было продолжение их переписки - тот же самый ритм, те же острые грани. Но теперь между ними стояли не экраны, а стол. Он видел, как она чуть хмурит брови, обдумывая ответ. Она видела, как его пальцы непроизвольно постукивают по кружке, когда он находит слабое место в её аргументации.
И вот, после особенно жаркого, но тихого спора о интерпретациях квантовой механики, наступила пауза. Более долгая, чем предыдущие.
Она смотрела в свою почти пустую кружку. Он - на серые отсветы неба в оконном стекле. Состязание в эрудиции начало ощущаться как бег по кругу. Интересно, но... исчерпывающе. Обе стороны, сами того не признавая, уперлись в невидимый барьер: что дальше? Только формулы и теории?
Пять нарушил тишину первым. Его голос прозвучал немного тише, без привычной задиристой нотки.
«А эта ваша Джессика... Она всё ещё встречается с тем нарциссом?»
Вопрос повис в воздухе. Он был личным. Но не настолько, чтобы нарушить границы. Скорее, это был мост, перекинутый из их виртуального мира, где эта тема уже мелькала.
Мелисса подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнуло лёгкое удивление, тут же сменившееся пониманием.
«Нет. Оказалось, его собственное отражение в стекле витрины интересовало его больше. Она теперь злится на всех мужчин в радиусе пяти кварталов». Она сделала небольшую паузу. «А ваш... хаотичный ансамбль? Клаус так и не нашёл вашу заначку с зубной пастой?»
Пять чуть фыркнул - самый настоящий, короткий звук, больше похожий на выдох.
«Нашёл. Но я сказал, что подменил его любимый коньяк на воду с жгучим перцем. Он теперь проверяет каждую бутылку с параноидальным усердием. Эффективно».
Уголки её губ дрогнули. Настоящая, не ироничная улыбка.
«Стратегическое запугивание в действии».
Ещё одна пауза, но теперь уже более тёплая, менее напряжённая.
Мелисса, набравшись смелости, спросила первой, глядя куда-то мимо него: «А почему... «Пять»? Это псевдоним? Или семейное прозвище?»
Вопрос, которого он ждал и которого одновременно опасался. Он посмотрел прямо на неё, его взгляд стал непроницаемым, как сталь.
«Семейная традиция. Глупая и бессмысленная. Но менять уже поздно». Он отпил кофе, давая понять, что тема закрыта. «А Мелисса? Никаких тайн за этим именем?»
Она покачала головой, принимая его уход от ответа без давления.
«Нет. Самый обычный выбор моих родителей. Никакой загадки. Мне всегда казалось, что с именем, как с переменной в уравнении - важна не буква, а то, что за ней стоит».
Он кивнул, почти незаметно. Соглашаясь.
Разговор снова покатился, но уже по другой колее. Меньше споров, больше наблюдений. О странных привычках преподавателей, о идиотской рекламе по телевизору, о том, как сложно найти в этом городе действительно тихое место. Они всё ещё избегали самых острых тем - о семье Пятеро, о его прошлом, о её детстве. Но они начали по крупицам собирать что-то другое: вкусы, мелкие привычки, отношение к миру, который лежал за пределами формул.
Когда Пять взглянул на часы, оказалось, что прошло уже почти два часа. Кофе давно остыл. Вечер за окном сгустился до тёмно-синего.
Он поймал её взгляд. В нём не было разочарования или скуки. Было то же самое спокойное, ясное внимание, что и в начале. Но теперь в нём читалось что-то ещё... удовлетворение? Любопытство?
«Эксперимент... - начал он, подбирая слова. - Данные, полученные вживую, менее структурированы, но обладают большей... информационной плотностью».
Мелисса улыбнулась, на этот раз открыто.
«Согласна. Текст проигрывает в передаче... скажем, интонации скептицизма». Она передразнила его суховатый тон, и в её голосе прозвучала шутка.
Он встал, доставая из кармана деньги на свой кофе.
«Значит, метод имеет право на существование».
«Значит, - подтвердила она, также поднимаясь. - Требуется повторная проверка для закрепления результатов?»
Он замер на секунду, глядя на неё. Потом кивнул, односложно и чётко.
«Требуется. Я... позвоню. Или напишу».
«Я буду на связи», - просто сказала она.
Они вышли из кафе почти одновременно, но разными дверями - он налево, она направо, как и договаривались изначально, чтобы избежать неловкости совместного ухода.
Пять шёл по темнеющим улицам, руки в карманах худи. В голове не гудели формулы. Там тихо прокручивались обрывки диалога, её улыбка, тот момент, когда спор о книгах сменился вопросом о Джессике. Мир вокруг не изменился. Он всё так же был полон угроз и абсурда. Но в нём теперь существовала одна абсолютно новая, стабильная точка. Кафе на перекрёстке. И девушка с голубыми глазами, которая не боялась его острого языка и которая понимала разницу между метафорой и погрешностью.
Эксперимент, решил он, прошёл успешно. И определённо требовал повторения.