встреча с Клаусом
День начался как обычно: кофе, лекции. С утра — продвинутая математика, после обеда — семинар по квантовой механике. Мелисса погрузилась в уравнения и теории с привычным сосредоточением, но сегодня на задворках сознания что-то отвлекало. Мысли то и дело возвращались к вчерашнему вечеру. К кафе. К его неловкой попытке пошутить про энтропию и кофе, на которую она, уставшая, так и не ответила. Она собиралась написать сегодня, но день выдался по-настоящему загруженным.
На перерыве, в университетском кафе, она не выдержала и рассказала Джессике.
-Ты не поверишь, — начала Мелисса, размешивая ложкой чай. — Тот самый парень с сайта знакомств, куда ты меня впихнула…
Джессика, до этого сонно жующая сэндвич, мгновенно оживилась.
-Что? Ты с ним до сих пор общаешься? Две недели? Мэл, это же рекорд! Он не оказался маньяком?
- Нет, не маньяк, — улыбнулась Мелисса. — Он… необычный. Очень умный. Саркастичный. Мы вчера встретились.
Джессика чуть не поперхнулась.
- Встретились?! Ты, моя отшельница, пошла на свидание?! И ничего мне не сказала!
- Это было не свидание, — поправила её Мелисса, чувствуя, как теплеют щёки. — Мы просто… поговорили. В кафе. Обо всём. О физике, в основном.
Джессика закатила глаза с таким драматизмом, будто ей объявили о конце сезона её любимого сериала.
- О физике. Ну конечно. Романтика же. Ладно, ладно, рассказывай дальше! Как он выглядит?
Мелисса описала его в общих чертах: странный, немного замкнутый, с очень острым взглядом, чутка высокомерный, Джессика засыпала её вопросами («А поцеловал?» — «Нет!» — «Хотя бы за руку взял?» — «Джесс, мы спорили о чёрных дырах!»), и к концу перерыва Мелисса уже пожалела, что завела разговор.
Вечером они шли домой вместе — их пути частично совпадали. Джессика, всё ещё под впечатлением, внезапно всплеснула руками.
- Всё! Решено! Ты слишком много времени проводишь в библиотеках и со своим «виртуальным Эйнштейном». Тебе нужна встряска! Идём в клуб! «Электроник»! Сегодня там отличный диджей!
Мелисса сразу нахмурилась. Ей надо было делать домашку, она ещё не писала давно пятому. Она забыла телефон дома и проводила на учебе время без гаджета.
-Нет, Джесс, спасибо. Я устала. Да и не моё это.
-Абсолютно твоё! — настаивала подруга. — Ты же молодая! Нужно танцевать, веселиться! Я за тобой заеду в восемь! Не дав Мелиссе возможности возразить, Джессика чмокнула её в щёку и убежала, крикнув на прощание:
- Оденься получше!
Делать было нечего. В семь тридцать Мелисса, поколебавшись, надела светлые джинсы и свою самую хорошую чёрную рубашку из тонкого хлопка. Немного подвела глаза — на учёбу она редко красилась, предпочитая лишние полчаса поспать или почитать. Накрутила на щипцы локоны, но, посмотрев в зеркало, тут же собрала их в аккуратный, но уже не такой строгий хвост. Так ей было комфортнее.
Ровно в восемь под окнами затрубила клаксон. Джессика, выскочив из машины, окинула её критическим взглядом.
-Чёрная рубашка?… Классика, но, детка, мы идём не на собеседование! — весело заявила она и, не церемонясь, расстегнула на Мелиссе две верхние пуговицы. Из-под ворота мелькнуло чёрное кружево бюстгальтера. Затем Джессика распустила ей хвост и взъерошила пальцами волосы, добавив «лёгкой небрежности».
Мелисса лишь покрутила глазами, смирившись с неизбежным. В машине, под громкую поп-музыку, они обе орали слова какой-то знакомой песни, и постепенно даже Мелисса почувствовала прилив энергии и лёгкого безумия.
Клуб оглушил её светом, звуком и плотной массой тел.
Джессика сразу же втянула её в вихрь танцев. Они выпили по бутылке какого-то слабоалкогольного сидра. К десяти вечера Джессика была уже изрядно весела, а Мелисса — просто раскрепощена. Настолько, что когда к ней пристал какой-то навязчивый тип, она, к своему удивлению, не растерялась, а вместе с Джессикой устроила ему такую словесную (и слегка физическую) взбучку, что он поспешил ретироваться.
Вскоре за Джессикой приехал её парень.
-Спасибо, что присмотрела за ней! — крикнул он Мелиссе на ухо, уводя подругу, которая уже клевала носом.
И вот Мелисса осталась одна. Шум и мигание света вдруг стали давить. Она пробилась к стойке бара, желая просто посидеть в относительной тишине.
Рядом, на соседнем барном стуле, сидел парень. Лет двадцати пяти, в потрёпанной пляжной рубашке, с джинсами что явно ему коротки, и с беззаботной, немного потерянной улыбкой. Он показал на её почти пустой стакан.
-Победа требует возлияния. Или поражение. В общем, любая сильная эмоция — сказал он, и в его глазах светилась не злоба, а какая-то глубокая, весёлая печаль.
Они разговорились. Он представился просто «Клаус». Разговор с самого начала пошёл не о погоде. Он говорил о призраках — не в переносном, а в самом прямом смысле. Она, к собственному удивлению, не сбежала, а начала спорить о природе сознания и посмертного существования информации. Он оказался на удивление весёлым, интересным собеседником… очень одиноким.
Они пили. Сначала коктейли, потом что-то покрепче. Смеялись над абсурдом жизни, над глупостью людей, над своими собственными проблемами. Клаус рассказывал дикие истории из своей «неблагополучной семьи», которые звучали как бред, но были слишком детализированы, чтобы быть ложью. Она говорила о давлении в университете, и о всякой чепухе.
Они ржали как лошади над чьей-то нелепой шляпой, потом вдруг затихали, обсуждая что-то серьёзное. Бармен менял стаканы. Время потеряло смысл.
Мелисса помнила, как Клаус, уже совсем пьяный, пытался показать ей танец из 60-х. Помнила, как сама сползла со стула от смеха. Помнила, как он сказал что-то вроде:
-ты классная. Не теряй эту… эту ясность. Даже когда всё кажется безнадёжным.
А дальше… дальше было тёмное пятно. Обрывки: она пытается вызвать такси на телефоне, Клаус что-то бормочет о «братце, который убьёт его, если он не вернётся», как они вместе, поддерживая друг друга, вываливаются на холодный воздух. По итогу кто-то приходит , как понимаю знакомые Клауса, и как ее берут на руки.
Следующее чёткое воспоминание — это не ее дверь. И мучительная жажда.