Наследие

Чем больше времени Лиора проводила в Королевской Гавани, тем меньше она скучала по родным краям и отцу. Через несколько месяцев она научилась занимать себя чем-то другим, чтобы забывать о грусти. В этом ей часто помогал дед. Отто Хайтауэр считал своим личным долгом продолжить воспитание Лиоры, довести до идеала то, что начал его сын. Он следил за тем, чтобы девушка посещала уроки, занималась рукоделием и изучением древних языков. Помимо этого Отто поощрял прогулки в саду, особенно в сопровождении Эйгона.

Но больше всего девушка любила проводить время в своих покоях. Прежняя броская роскошь стала для неё обыденностью, и Лиора теперь не пугалась каждого шороха за углом. Ей нравилось принимать у себя гостей, и она часто звала в комнату Эйдис или близняшек Бейлу и Рейну.

Впрочем, тем утром она была не готова никого встречать. В замке было особенно холодно, поэтому вставать из-под тёплого одеяла не хотелось. Небо было серым: понуро-мрачные облака, заполоняющие всю синеву, медленно двигаясь от замка. Лениво качались ветви кустарников за окнами, и девушка переняла их манеру. Завтрак она решила пропустить, а свободное от уроков время провести за чтением.

Внезапно в её комнату постучались, и, не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. Перед ней предстал королевский десница. Лицо его было, как всегда, хмурым и чем-то озадаченным. Лиора прикусила язык, чтобы не задавать лишних вопросов. С дедом она все ещё чувствовала себя скованно, но понимала, что если хочет выжить, то она должна казаться послушной. Таковой она быть умела.

— Король ждёт нас. Идём, Лиора.

Выбора у девушки не было. Она спешно переоделась в легкое розовое платье с золотыми рукавами и цветочной вышивкой на поясе и груди. Волосы, как всегда, беспорядочными кудрями лежали на плечах. Лиора постаралась убрать их от лица в два жгута, но те никак не слушались.

— Миледи, я могу вам помочь, — внезапно сказала служанка, поливающая горшки с цветами на окне Лиоры. Девушка и не знала, что кто-то стал свидетелем её неудач. Она поспешно кивнула, распустив волосы.

Служанка скромно приблизилась, встречаясь со взглядом леди Хайтауэр в зеркале. Тогда Лиора впервые смогла её разглядеть. Белокурая девочка с розовыми щеками была одета в красное платье с белым фартуком. Её ясные голубые глаза миндалевидной формы искрились в солнечном свете, льющем из окна.

— Давно ты здесь? — спросила Лиора.

— С вашего прибытия, леди Хайтауэр. Я стараюсь уходить до того, как вы проснётесь, чтобы не мешать вам.

— Как тебя зовут?

— Диана, миледи.

Лиора терпеливо позволяла служанке заплетать свои длинные, густые волосы. Диана работала быстро и ловко, её пальцы, словно привыкшие к этой работе, легко скользили по локонам. Она разделила волосы на несколько прядей, а затем, с помощью тонкой розовой ленты, начала заплетать их в сложную косу. Каждая нить сплеталась с другой, образуя замысловатый узор, напоминающий переплетение тонких веток.

Вскоре Диана отошла от стола, и Лиора смогла взглянуть на себя в зеркало. Её лоб был открыт, а волосы были уложены в изящную прическу, которая, словно корона, венчала её голову.

— Прекрасно, Диана! — просияла леди Хайтауэр, поднимаясь с кресла, — Ты настоящая волшебница!

— Если вы позволите, я бы хотела добавить кое-что, — тихо сказала Диана.

Лиора заинтригованно кивнула и села назад. Тогда служанка подошла к окну и сорвала несколько маленьких разноцветных цветков из большого горшка. Затем она вернулась к Лиоре и принялась вставлять цветы между прядей по всей длине косы.

— Готово, — закончив, сказала Диана. По лицу Лиоры расползлась улыбка,

— Я бы хотела, чтобы ты каждое утро заплетала меня.

— Это честь для меня, — смущённо промолвила девочка.

Лиора оставила ее в комнате, а сама направилась к выходу. Лорд-десница ждал её там. Подхватив внучку под локоть, повёл её сквозь множество беспорядочных коридоров в центр Красного замка — в Твердыню Мейгора, где располагались королевские покои.

Коротко постучав, Отто открыл высокую деревянную дверь. Лиора вошла следом за ним, оглядывая комнату. По середине находился стол, на котором располагался огромный, цвета кости, макет Королевской Гавани. Переплетённые улочки, холмы и стены — всё было точной уменьшенной копией реальности. Леди Хайтауэр могла бы часами разглядывать кропотливую работу короля, но десница дёрнул её за руку, подводя к кровати Визериса.

Он выглядел ещё хуже, чем прежде: множество маленьких ран сливались в одну большую гниющую язву, редкие волосы потеряли серебряный блеск и теперь полупрозрачными нитями лежали на подушке, кожа покрылась морщинами и пятнами, а тусклые лиловые глаза едва открывались.

— Ваше величество, — поклонился Отто Хайтауэр, и Лиора повторила за ним, хотя понимала, что король этого не увидит. Впрочем, его болезнь не повод отрекаться от традиций и этикета, которому её учили всю жизнь.

— Это ты, Отто? — хрипло спросил Визерис.

— Я, мой король. Мы пришли справиться о вашем здоровье. Вы выглядите лучше, — соврал десница.

— Не шути так со мной, — хохотнул Визерис, — Я ничего не вижу и забываю, как дышать. Стоит мне пошевелиться, как из меня течёт гной и кровь. Не самое приятное зрелище, как скажешь?

Отто грустно усмехнулся.

— В таком случае вам пора решить незавершенные дела, — напомнил он.

— Только не сейчас. Хотя бы под конец жизни хочу скинуть с себя эту ношу. Пусть все дела решает моя умница жена.

— Алисента хорошо справляется, но для некоторых нужно ваше королевское слово.

— Моё слово — её слово, — вздохнул Визерис, — И не морочь мне голову со своими делами.

— Ваше величество, вам все же пора задуматься над вопросом престолонаследия.

— Этот вопрос давно решён. Зачем мне о нём заботиться?

— Вы нарекли принцессу Рейниру своей наследницей, но всё это было до рождения Эйгона. Теперь у вас есть сын, храбрый рыцарь и прилежный ученик. Он достаточно взрослый, чтобы взять на себя эту ношу.

Прежде чем ответить, Визерис приподнялся с подушки. Это потребовало от него так много усилий, что Отто пришлось поддерживать его за локоть, чтобы помочь королю совершить задуманный маневр.

— Может я и стар, но моя память на месте и разум при мне! — громом прогремел голос короля, после чего он закашлялся, — Разве я не дал понять, что мое решение неизменно?

— При всем уважении, ваше величество, вы нарушаете сложившиеся устои, потворствуете бунтовщикам и порождаете конфликт мнений. Я, как десница, могу лишь советовать и направлять вас, потому говорю, что хорошим это не закончится. Из-за вашего желания посадить Рейниру на престол будут гибнуть люди.

— Ты мне угрожаешь? — промолвил король.

— Ни в коем случае, государь. Я верен вам и Вестеросу, только эта верность заставляет говорить меня эти жёсткие слова.

— Я уже принял решение и готов столкнуться со всеми конфликтами. Таково моё слово, слово короля. Разве кто-то осмелился его оспорить?

Отто побежденно склонил голову и отошёл от кровати. Не успел он подтолкнуть Лиору к выходу, как вдруг Визерис протянул к ней руки.

— Рейнира, моё любимое, единственное дитя, — позвал он. Лиора испуганно обернулась на деда. Тот нахмурился, но быстро пришёл в себя и кивнул внучке на короля. Лиора подчинилась, подходя ближе к нему, — Моё сокровище, ты пришла навестить меня?

Лиора напуганно кивнула. Визерис сжал её ладонь трясущейся от слабости рукой.

— Как хорошо, что ты здесь. — слабо улыбнулся он, — Оставь нас, Отто. Мне нужно поговорить с дочерью.

Десница ободряюще вскинул брови, кивнув Лиоре. Он не мог позволить, чтобы Визерис печалился ещё сильнее, и даже Семеро не знали, когда Рейнира планирует посетить отца в последние дни его жизни. Все понимали, что осталось ему недолго.

Как только дверь за лордом десницей захлопнулась, Визерис махнул Лиоре, приказывая сесть рядом с ним. Девочка послушно опустилась на край кровати, ласково сжав руку короля.

— Ты хотела знать, верю ли я, что это правда, — хрипло сказал Визерис.

— Что правда? — не поняла Лиора, наклонилась ниже.

— А ты не помнишь? Эйгон... — сказал король, закашлявшись.

— Эйгон? Ваш сын? — попыталась разобраться леди Хайтауэр.

— Его сон... Песнь льда и пламени... Это правда. То, что он видел на Севере. Обещанный принц...

Слова короля больше напоминали бред, но что-то подсказывало Лиоре, что в них есть большой смысл. Она даже не дышала, чтобы не отвлекать Визериса и дать ему сказать всё, что он хотел. Кто знает, быть может, это его последние слова?

— Принц... Он наша надежда...

— Принц Эйгон?

— Он должен объединить страну против холода и тьмы...

— Вы хотите, чтобы он правил вместо вас? — тихо спросила Лиора, словно боясь, что не услышат. 

— Ты должна это сделать. Должна это сделать...

— Сделать что? Как я могу что-то сделать? 

Внезапно в покои зашёл мейстер Орвил, держа в руках маковое молоко. Он поклонился королю и тепло улыбнулся Лиоре.

 — Леди Хайтауэр, королю нужен отдых, — сказал он.

Лиора быстро кивнула и выбежала из комнаты. Её сердце стучало так сильно, что она хваталась за грудь, чтобы удержать его внутри. Слова короля хороводом кружились в голове. Неужели он передумал? Неужели хочет, чтобы Эйгон занял трон? Лиоре хотелось побежать к деду или Алисенте, но разве она может говорить им это, не удостоверившись, что всё правильно поняла? Такие слова будут иметь за собой последствия. Единственный, кому Лиора могла бы довериться, был её отец, но тот покинул её и до сих пор не прислал ни единого письма. Боль и обида ударили по девушке с новой силой, и она прислонилась спиной к холодной стене замка, стараясь успокоить сердцебиение.

 Внезапно она услышала крики. Пойдя на женский голос, она оказалась в кладовой, где находилось множество вина, пахло специями и сушеными травами. Там, между высоких стеллажей, полных глиняных кувшинов и плетеных корзин, Лиора заметила принца Эйгона, прижимающего к себе Диану. Её глаза были полны слез, а умоляющий голос срывался на крик.

 — Перестань кричать, — приказывает он ей, — Я же знаю, что ты хочешь этого.

 Его руки ласково блуждали по талии Дианы, а губы едва не касались её шеи. Диана с отвращением отворачивала голову, но принц не давал ей уйти.

 — Прошу, Ваше Высочество! — умоляет Диана, но ее голос дрожит от страха.

 Лиора навалилась всем весом на стеллаж, и тот слегка накренился.

Тогда из него вереницей посыпались кувшины с вином, разбиваясь о каменный пол. Эйгон и Диана испуганно обернулись на шум, заметили в проходе Лиору. Ее взгляд, обычно добрый и приветливый, сейчас был холоден как сталь. 

 — Неужели вы, принц мой, предпочитаете проводить время в компании простолюдинок, а не своей невесты? — спросила она. Ее голос прозвучал как удар грома.

 Взгляд принца, помутненный от выпитого алкоголя, едва мог сосредоточиться на леди Хайтауэр. Он безразлично отступил от служанки, давая ей уйти.

 — Простите меня, миледи, — прошептала та, склонившись рядом с Лиорой. 

 Леди Хайтауэр коснулась её плеча, поправляя белый фартук.

— Отправляйся в мои покои, Диана. Я хочу принять горячую ванну.

 — Как прикажете, — быстро ответила служанка и исчезла за дверью, оставляя Эйгона и Лиору наедине.

 Леди Хайтауэр стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. Ее взгляд был холодным, проницательным. Она молча смотрела на Эйгона, и эта тишина была невыносимее любых слов.

 — Лиора, я... — начал Эйгон, но слова застревали в горле. 

 Он опустил голову, не в силах смотреть ей в глаза. Он чувствовал себя униженным, жалким, не мог придумать оправдания своему поведению, не мог скрыть свой позор. 

 — Эйгон, — произнесла Лиора, ее голос был спокойным, но смутная боль проскальзывала в нем, — Твоя невеста сейчас лежит в своих покоях, не в силах подняться, а ты развлекаешься с прислугой?

 — Лиора, я... Я не могу управлять собой. Ты же знаешь, как мне нелегко сейчас. Хелейна моя сестра, я люблю её, но она...

 Лиора подошла ближе к нему, и Эйгон чувствовал ее холодный взгляд на своей коже. 

 — Зачем ты уничтожаешь себя? Ведь делая это, ты ранишь не только себя, но и меня. Ты ранишь нас обоих.

 Он помотал головой, опустив её к Лиоре, прикасаясь ко лбу. Её взгляд смягчился, и она погладила принца по напряжённой спине.

 — Мне тоже нелегко, помнишь? — шепотом сказала она, и Эйгон устало кивнул, — Не веди себя как идиот.

 Она протянула руку к его лицу, и он, не колеблясь, положил свою ладонь на ее. Он чувствовал тепло ее прикосновения и закрыл глаза. Они словно забыли обо всём, кроме их собственных переживаний, но внезапный крик нарушил их хрупкое единение.

 — Эйгон! — раздался недовольный голос королевы Алисенты, проникающий в кладовую сквозь каменные стены, — Найдите мне моего сына!

 Эйгон посмотрел на Лиору с паникой, но девушка выглядела спокойной.

 — Иди же, — подтолкнула она его, отстранившись.

 Эйгон открыл дверь кладовой, и перед ними предстала королева Алисента, её лицо было искажено гневом.

 — Эйгон! — прошипела она, — Где ты был всё это время? Я искала тебя по всему замку!

 — Мама, я... — виновато начал Эйгон, но Алисента прервала его.

 — Замолчи! Вы оба сейчас же пойдёте за мной, — приказала она, обведя сына и Лиору взглядом.

 — Что случилось, матушка? — тихо спросил Эйгон.

 — Случилось кое-что ужасное, — сказала она, — Твоя сестра, Хелейна, она... Она беременна!

 Эти слова ударили по Эйгону, как удар молота. Он застыл на месте, не в силах поверить своим ушам. Лиора выступила вперёд.

 — Но... Но как? — спросила она.

 — Тебе объяснить, как девушка становится матерью? — отозвалась королева.

 Лиора бросила обвинительный взгляд на Эйгона, и он тут же помогал головой.

 — В этом я точно не виноват. Я к ней и пальцем не прикасался, клянусь, — протороторил он, — Лиора!

 — Я верю тебе, — поспешила ответить девушка, догоняя королеву, — Но что теперь делать? Если отец ребёнка не Эйгон, то Хелейна не сможет выйти за него. И кто же мог с ней это сделать?

 Королева не ответила, пропуская Эйгона и Лиору в покои Хелейны. Внутри уже находился Отто Хайтауэр, его лицо было серьезным, словно высеченным из камня. Он кивком приветствовал принца и леди Хайтауэр.

 — Хелейна, — сказала Алисента дочери, её голос был ласковым, но в нём звучала скрытая угроза, — Мы пришли, чтобы поговорить с тобой.

 Хелейна сидела на кровати, закрыв ноги тонким одеялом, её лицо было бледным, в глазах застыла пустота, а её руки нежно водили по животу. Она молча смотрела на мать, не моргая, словно кукла, лишенная жизни.

 — Хелейна, — повторила Алисента, — Кто отец твоего ребенка? Неужели ты не хочешь нам рассказать? Мы ничего не сделаем, никто тебя не осудит. Мы все твоя семья.

 Хелейна вздрогнула, её взгляд наконец-то встретился с Алисентой, но в нем не было ни капли страха, только безграничное отчаяние. 

 — Я... Я не знаю, — прошептала она.

 — Не знаешь? — прошипел Отто, — Ты должна знать! 

 От его крика Хелейна дёрнулась, как от удара, и Алисента прижала голову дочери к своей груди.

— Кто-то обидел тебя, дорогая? Просто скажи нам, — ласково шептала королева.

 — Хелейна, — начал Эйгон, но его слова застряли в горле. Он не знал, что сказать. Он чувствовал себя беспомощным, как ребенок. Лиора взяла его за руку, сплетя их пальцы между собой. Ей было страшно видеть Хелейну такой измученной.

 — Ты должна рассказать нам всё, — продолжала Алисента.

 — Нет, — сказала Хелейна, её голос был тихим, но в нём звучала решимость, — Я не могу. Я... Я должна защитить своего ребенка. 

 — Защитить от кого?! — закричал лорд десница, — Вокруг тебя твоя семья, никто не собирается тебе вредить.

 — Я знаю, вы отнимите его у меня. Вы хотите убить его, — говорила она.

 Лиора отвернулась от пугающего зрелища, уткнувшись в грудь Эйгона. 

 — Убить этого бастарда — единственный шанс спасти твою честь и ваш брак, — сказал Отто.

 — Я не позволю! Я убью себя! — закричала Хелейна.

 — Успокойся, милая, — обняла её Алисента, — Никто не сделает ничего твоему дитя, обещаю. 

 Отто Хайтауэр принялся мерить шагами комнату, задумчиво смотря по сторонам. Все остальные уставились на него, ожидая вердикта.

 — Если Хелейна будет рожать это незаконное дитя, то мы не сможем выдать её за Эйгона. Она опорочит его честь. Тогда нам нужно подыскать для тебя новую партию как можно скорее, потому что нам нужен наследник.

 — Но как же Визерис? Ему нужно будет сообщить и дать ему право выбора, — усомнилась королева.

 — Ему недолго осталось, а всю свою работу он переложил на твои плечи, значит, тебе и выбирать, Алисента.

— Что ты посоветуешь, отец?

— Мне кажется, что единственным правильным выбором будет поженить Эйгона и Лиору. Девочка нашей крови, умна, красива и воспитана, а ещё, что немаловажно, они с Эйгоном и так близки. 

За словами Отто последовала тишина. Алисента внимательно вгляделась в переплетенные руки сына и племянницы.

— И если мы хотим это сделать, то нужно поторопиться, пока никто не узнал о настоящей причине перемен, — заключил лорд десница, посмотрев на Хелейну.