Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 6
Клещик менялся.
С каждым днём его взгляд становился всё более отстранённым, будто он смотрел не на мир, а сквозь него. Он перестал реагировать на звуки, а когда реагировал — дёргался, как от укуса осиного жала.
Он путал имена. То называл Пестролистую "Мхолапой", хотя такой кошки в племени не было, то спрашивал у Синей Звезды, где её мать, будто та была снова ученицей.
— Ты ел сегодня? — спросила Пестролистая на рассвете, заглянув в палатку целителей.
Клещик сидел, уставившись в стену, и шевелил губами. Не говорил — именно шевелил, будто пытался отразить чужие слова, звучащие только в его голове.
— Клещик! — Пестролистая легонько толкнула его. Он вздрогнул, уставился на неё расширенными голубыми глазами. — Это я. Пестролистая. Ты здесь.
Он моргнул, словно пытался поверить.
— Они сказали, что ты больше не настоящая… — прошептал он. — Что ты уже умерла. Что я всё это придумал.
Пестролистая резко вдохнула. Сердце сжалось.
— Кто «они»? — тихо спросила она.
— Те, кто были внизу. Они всё время со мной. Иногда я вижу их в отражениях… в воде, в льде, даже в твоих глазах. Я не знаю, кто из нас… кто из нас всё ещё жив.
Он опустил голову. Шкура его выглядела взъерошенной, глаза — затуманенными. А Пестролистая встала, быстро и резко, и выбежала наружу, как будто сам воздух в палатке начал душить её.
Они возвращались к палатке Пестролистой, когда это случилось.
Сначала всё было как обычно: прохладный утренний воздух, мерцание росы на листьях, тихие голоса сонных котов. Лагерь просыпался.
А потом — резкий звук, как будто воздух вывернули наизнанку. И кошачий крик.
Огнегрив рванулся вперёд, за ним — Пестролистая. На краю лагеря стоял ученик, юный чёрно-белый кот, глаза его были полны ужаса.
— Он… он только что был здесь! — воскликнул он, дрожа. — Мы разговаривали… и… он просто… исчез!
— Кто? — спросил Огнегрив, уже осматривая землю.
— Мышогон! Он стоял рядом! Говорил, что слышал голоса из леса, и потом — всё. Его больше нет!
Пестролистая подошла ближе. Земля была нетронута. Ни следов, ни запаха. Как будто кота никогда и не существовало.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Он был… — начала она, но осеклась. Потому что вдруг вспомнила его глаза. Те же, что теперь были у Клещика — мутные, настороженные, словно видящие не то, что видят все.
Огнегрив осторожно положил хвост ей на спину. Она была холодна, как камень.
---
Ночь принесла ей кошмары.
Сначала она шла по лесу — и деревья гнулись к ней, шептали, пытались схватить лапами. Лапы проваливались в землю, как в вязкое болото. Она слышала шёпот. Ты не спасёшь их. Ты уже одна из нас.
Потом — лагерь. Но он был пуст. Ни кота. Ни запаха. Только лапы Клещика, которые волочились по земле, и он шептал: Я больше не хочу быть собой…
Она проснулась с криком.
Огнегрив был рядом. Он сидел у входа в палатку и смотрел в небо.
— Они забирают нас, — прошептала Пестролистая. — Один за другим.
Огнегрив посмотрел на неё.
— Мы не дадим им. Мы разорвём эту тьму. Что бы это ни было — я не позволю ему… тебе… исчезнуть.
Пестролистая сжала зубы, пытаясь унять дрожь.
А в глубине лагеря, Клещик снова шевелил губами, глядя на стену.
— Мышогон вернулся, — сказал он себе. — Только он теперь по ту сторону. Они шепчут мне. Скоро и я… пойду.
И глаза его вдруг вспыхнули синим блеском, отражая несуществующий свет.
Комментарии