Исчезновение Ученика. Коты Воители

— Это всё не случайно, — Пестролистая говорила тихо, будто боялась, что само утро подслушает её. — Исчезновения. Голоса. Сны. И убежище.

Огнегрив кивнул. Он сидел рядом, плечо к плечу, и смотрел, как Клещик, казалось бы, дремлет, свернувшись клубком. Но даже во сне его усы подёргивались, а лапы вздрагивали, будто он бежал от чего-то, чего не могли увидеть остальные.

— Ты уверена, что это то самое место? Где ты была раньше? — спросил он.

— Я не могу точно сказать, — Пестролистая отвела взгляд. — Но запах... холод... этот давящий воздух — всё говорило, что оно принадлежит прошлому. И, возможно, не было оставлено до конца.

Они снова вернулись туда — на край ущелья, где лес становился тише, а туман не рассеивался даже под солнцем. Там начиналась тропа к старому убежищу.

— Я чувствую, что ключ в нём, — сказал Огнегрив, ступая осторожно. — Мы должны вернуться. Но не одни.

На следующий день они собрали небольшой отряд: Пестролистая, Огнегрив, Сорокопут и Синегривка — опытные воины, молчаливые, но верные. Клещика оставили в лагере — он и так с трудом держался на лапах, и его разум колебался между мирами.

— Я вернусь, — пообещала Пестролистая ему, перед тем как уйти. — Я всё выясню.

Клещик кивнул, но в его глазах было что-то странное — будто он уже знал, что она найдёт.

Они двигались молча, каждый шаг глушил лес, каждый хруст ветки отдавался эхом в сердце. Убежище встретило их холодом. Листвы здесь не было, даже птицы не пели.

— Здесь что-то случилось, — прошептала Синегривка. — Я это чувствую. Это место... оно не забыто. Оно просто ждало.

Они вошли внутрь. Тусклый свет проникал сквозь прорехи в потолке. Стены были исцарапаны когтями, кое-где — следы древних трав, высохшие, но всё ещё источающие запах былых лечений.

— Сюда… — Пестролистая подошла к углублению в камне. — Я… помню это. Здесь раньше были… корни… шепчущие в темноте…

Огнегрив опустился рядом. Он вглядывался в пыль, в царапины. И вдруг — замер.

— Это не просто следы, — произнёс он. — Это надписи. Имена.

Пестролистая склонилась ближе. В пыли, под слоем забвения, были выведены имена. Стертые, но различимые. Одно из них... ещё не полностью исчезло:

"Клещик."

У неё перехватило дыхание.

— Это… невозможно.

И тут Сорокопут закричал:

— Смотрите!

На одной из стен, как будто из ниоткуда, выступила влага. Пятно, вытянутое, похожее на силуэт. Оно двигалось. Дышало.

— Мы не одни, — прошептала Пестролистая. — Это место живое. Оно помнит. Оно… тянет.

Когда они вернулись в лагерь, Клещика не было.

На земле — ни следа. Только над его подстилкой лежал мох… и перо.

Такое же, как то, что она нашла в лесу.

***
Этой ночью Песчаная Буря долго не могла уснуть. Что-то тянуло её вглубь — не в лес, не в лагерь… а в саму тьму.

Когда сон всё же пришёл, он не был тихим.

Она стояла на краю каменистой пропасти. Ветер рвал её шерсть, песок хлестал по глазам, но она не отходила. Перед ней — мрак. И в этом мраке кто-то звал.

— Помоги им, — прошептал голос. — Ты единственная, кто видит.

Песчаная Буря вгляделась. Из мрака появился силуэт — юный кот, почти прозрачный, глаза — будто две луны в ночи. Он дрожал. Его тело мерцало, как дым.

— Кто ты? — спросила она, хотя в груди стучало: Это Клещик.

Он не ответил. Только поднял лапу, будто указывая назад, в темноту. Там, среди теней, за ним шевелилось что-то большее. Что-то без имени.

— Они тянут, — прошептал он. — Но я… я ещё здесь. Пока ты видишь — я жив.

— Как помочь? — крикнула она.

— Следуй за пером, — его голос гас, как гаснущий ветер. — Скажи ей… скажи Пестролистой, что я помню запах трав… Он держит меня.

И тут мрак сомкнулся, и Песчаная Буря проснулась.

Она вскочила, сердце билось, как у зайца, загнанного лисой. У подстилки — перо. Такое же, как то, что видела Пестролистая. Только теперь оно пахло... лавандой и полынью.

— Это знак, — прошептала Песчаная Буря.

Она бросилась в палатку Пестролистой.

— Я видела его! — заговорила она, едва переступив порог. — Во сне. Он жив. Он… он между. Он сказал: следуй за пером. И… он помнит запах трав.

Пестролистая замерла.

— Значит, он ещё не исчез. Его можно вернуть.

Огнегрив, стоявший рядом, сжал когти в землю.

— Тогда мы не ждём больше. На рассвете — в путь. Мы идём туда, где сны становятся явью.

А далеко в пустоте, где реальность тоньше тумана, Клещик прижимался к каменному полу.

— Она увидела… — прошептал он. — Она увидела меня.

И там, за его спиной, сдвинулось что-то тяжёлое и древнее.