Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 9
Клещик шёл по туману. Не зная, где верх, где низ. Но в сердце теплился огонёк. Он помнил… запах кошачьей мяты. Терпкую горечь золототысячника. Едкий аромат крысиного гороха.
Тело помнит свет, — повторил он про себя. Лоскуточка говорила правду. Он жил. И должен был идти.
А в реальности, в холодном, полупротухшем воздухе заброшенного убежища, Пестролистая замерла перед нишей в каменной стене.
— Сюда, — прошептала она.
Огнегрив и Песчаная Буря подошли. В нише были древние символы: лунный круг, над ним — птичий коготь, под ним — листья. Но всё было поцарапано когтями, как будто кто-то хотел стереть их.
— Это не просто рисунки, — сказала Пестролистая. — Это карта. Это… путь. К нему.
Песчаная Буря устало вздохнула.
— Мне нужно отдохнуть. Может, если я засну здесь, я увижу его снова. Сны меня не берут глубоко, но если он зовёт…
Она улеглась, закрыла глаза. Шепот убежища стих. Даже туман, казалось, притих.
Пестролистая прошла вглубь. Комната за нишей была узкой, но полна... зелени.
Засохшие, скрученные, перемешанные, как забытые реликвии, травы покрывали пол, стены и полки из древнего корня. Некоторые она узнала:
— Тысячелистник… ромашка… синеголовник…
Но были и такие, которых она никогда не видела. Их листья пульсировали бледным светом. Один цветок казался сделанным из инея, другой — будто двигался, хотя воздуха не было.
— Это не просто целительская кладовка, — прошептала она. — Это… лаборатория. Исследовательское место.
Она не могла оторвать глаз от необычных семян, запах которых кружил голову.
Огнегрив, тем временем, осматривал обратную сторону стены. Там, среди заплесневевших корней, он заметил полустёртые символы. Надписи. Кто-то когтями, а кто-то углём писал туда:
«Те, кто слышит, не уходят»
«Не лечи, если не знаешь цену»
«Я оставил их здесь»
Он сжал челюсти.
— Здесь кто-то работал… и что-то потерял, — пробормотал он.
Когда он обошёл ближайший выступ, сердце оборвалось.
В углу, под осыпавшейся листвой, лежал скелет.
Маленький. Но не ученик. Это был взрослый кот. Кости были покрыты чем-то тёмным. И под черепом была вытесана надпись:
«Я не ушёл»
Тем временем Песчаная Буря во сне стояла в густом тумане.
— Клещик! — позвала она.
И из мрака вынырнула его тень.
Он был жив, но взгляд был, как у кота, стоящего у пропасти.
— Я не могу выйти… тут… всё перемешано. Голоса. Они обещают помощь… но лгут.
— Мы ищем тебя. Ты должен держаться!
— Я помню травы. Я помню тебя. Я… я иду… — прошептал он.
Песчаная Буря вскочила. В глазах пылал жар. Она глянула на Пестролистую:
— Он помнит! Он борется!
Пестролистая повернулась, прижимая к себе редкий цветок с голубыми иголками.
— Мы близко. Очень близко.
Огнегрив стоял у скелета, сжимая зубы.
— Но не одни. Здесь были и другие. И не все они выбрались.
***
Пестролистая провела лапой по царапинам на стене, стараясь не задеть осыпающиеся крошки известняка. Знаки были грубыми, но в них чувствовалась сосредоточенность. Кто-то, дрожащей лапой, но с решимостью, выцарапал названия трав.
— Это… это язык целителей, — прошептала она. — Старый. Но я узнаю…
Среди едва различимых букв всплывали знакомые слова: «мак», «сон-трава», «синяя полынь»… Но одно название заставило её сердце замереть: «тень-звездочёт» — рядом с ним был выцарапан рисунок растения: вытянутый лист с мелкими зубцами и венчик из четырёх искристых лепестков.
— Я не знаю этой травы, — прошептала Пестролистая. — Но если эти знаки верны… она усиливает связь со сном. С теми, кто затерян…
Огнегрив подошёл ближе, глядя на царапины.
— Это значит… ты сможешь с ним говорить?
— Может быть. Если мы найдём её.
Песчаная Буря оглядела комнату, вглядываясь в слабо светящиеся бутоны и пыльные пучки.
— Смотри. Вон та… — она ткнула хвостом на растение, чьи лепестки действительно чуть мерцали, а листья были точно с рисунка.
Пестролистая подбежала, вдыхая аромат. Он был мягким, как вечерний туман, и в то же время щекотал ноздри чем-то… не от мира сего.
— Это она, — прошептала она. — Это точно она.
Огнегрив и Песчаная Буря начали осторожно разбирать разбросанные пучки, освобождая нужную траву. Земля под ними была холодной, влажной, пропитанной временем. Один из пучков был затянут тонкими корешками, будто кто-то пытался удержать его в земле.
Пестролистая быстро скрутила стебель, слегка помяв его зубами, как учили в древности. Она знала — это риск. Неизвестная трава могла быть ядом… но голос Клещика был слишком близко, чтобы сдаться.
Она легла, вдохнула аромат…
…и всё исчезло.
Туман. Густой, как шерсть. Пестролистая шагнула вперёд. Лапы тонули в снежно-молочной мгле. Она чувствовала… чьё-то дыхание.
— Клещик? — позвала она.
— Ты… слышишь меня?.. — еле слышный голос, как будто с другой стороны воды.
И он появился. Его тёмная фигурка дрожала в тумане, глаза светились страхом — и надеждой.
— Пестролистая… ты пришла?
— Я с тобой. Мы нашли путь. Ты держишься?
— Я стараюсь… но они рядом… они зовут…
Он вздрогнул, отшатнулся.
— Не слушай их. Мы вытащим тебя. Мы идём, Клещик.
Он сжал глаза.
— Скажи Огнегриву… скажи ему — я помню, как он сказал мне быть сильным. Это держит меня. Это…
И туман взорвался голосами.
Пестролистая закричала:
— Мы рядом! Ты не один! Держись!
Она проснулась с рывком. Огнегрив держал её за плечо.
— Ты увидела его?
— Да… он ещё с нами. Но времени всё меньше.
Песчаная Буря кивнула.
— Тогда нам надо найти, откуда растёт эта трава. Где она родилась. Может, там и он.
Огнегрив посмотрел на древнюю стену. Царапины тянулись дальше… туда, куда они ещё не заходили.
— Вперёд. Мы идём в самое сердце этой тайны.
Комментарии