Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 10
Тьма отступала. Клещик дышал — глубоко, прерывисто, будто выныривал из глубин. Его разум больше не плыл в пустоте. Он чувствовал... травы.
Тысячелистник. Мак. Лапчатка. Сон-трава.
Словно искры света в темноте — имена вспыхивали в сознании, запахи оживали, будто кто-то трогал их подушечками лап. Он вспомнил, что свет был нужен. Солнце, отражающееся в капле росы на лепестке. Оно грело его. Он знал, что должен подсказать тем, кто ищет его.
«Мох на северной стороне... Два шага от скелета... Алтарь — не конец. Там, где земля мягче — копайте», — мысли, образы, отрывки. Он знал, что кто-то рядом. Он чувствовал Пестролистую. И Огнегрива. И силу Песчаной Бури. Он тянулся к ним.
— Тут... земля мягче, — сказал Огнегрив, склонившись возле алтаря.
— Я тоже чувствую, — кивнула Пестролистая. — Мы не можем оставить их просто так. Они были целителями. Их нужно похоронить с уважением.
Они молча принялись за работу. Лапами, когтями, камнями — копали в глине и пыли, освобождая место. Песчаная Буря хранила молчание, наблюдая за входом в зал.
Пестролистая перенесла один из скелетов — осторожно, словно обнимала его. Остатки были лёгкими, почти воздушными. Она положила его в яму, рядом положив сухой мак. Огнегрив похоронил второго — старшего, положив у головы выцветший жёлтый лист, что когда-то был душистой травой.
Они засыпали ямы землёй, уравняли поверхность лапами. Наступила тишина.
И в этой тишине — появился дух.
Светящийся кот, весь сотканный из серебристых нитей. Он был молодой, с нежным взглядом, но в его позе была благодарность.
Он склонил голову.
— Спасибо… — прошептал он, и его голос коснулся сердец, как ветер ласкает поверхность воды.
А потом из его груди, как лепесток, вылетело пёрышко. Оно медленно опустилось к земле, переливаясь в полумраке.
Пестролистая дрогнула — она узнала его. Такое же перо приходило к ней, когда она сомневалась. И ещё одно — когда Песчаная Буря приняла свой путь.
— Это знак, — прошептала она. — Мы на правильном пути.
Песчаная Буря подошла ближе, посмотрела на пёрышко.
— Один из них был готов услышать нас. Это значит, что мы тоже готовы услышать Клещика.
А в другом месте, затопленном сном, Клещик прижал лапы к груди. Его тело дрожало, но сердце билось. Он видел: они услышали его. И он их — тоже.
«Ещё немного…» — прошептал он в пустоту.
И пустота впервые ответила — не голосами, а теплом.
Они стояли молча, пока серебряное перо медленно опускалось к земле. Пестролистая протянула лапу, аккуратно подхватила его. Оно было невесомым, и всё же в нём скрывалось нечто большее, чем просто память.
Огнегрив подался вперёд, глядя на мшистый алтарь.
— Ты тоже чувствуешь, что... здесь что-то должно происходить?
— Да, — кивнула Пестролистая. — Этот алтарь не просто камень. Он — древний путь. Связь.
Её янтарные глаза загорелись решимостью. Она обернулась:
— Я должна вернуться в ту комнату с травами. Там были знаки. Формы. Я чувствую, что что-то должна… выложить. Повторить.
Тихо ступая по затоптанному камню, она вернулась в помещение с разбросанными сушёными стеблями и пыльными листьями. Воздух был густ сном и временем. Пестролистая замерла, вдохнув. Сосредоточилась.
«Мои лапы помнят. Мои сны помнят. Я — целительница».
Она стала выбирать травы: сон-траву, пижму, корень валерианы, осоку, траву, которую не знала, но чьи очертания словно были вписаны в её сны. Одну за другой она укладывала их на алтарь. Не в случайном порядке — а в форме древнего знака, выцарапанного когтем на стене. Спираль, потом дуга, потом точка в центре. Это был путь. Путь к сну. К переходу.
Огнегрив и Песчаная Буря подошли ближе. Он молчал, напряжённый, словно ловил звуки за пределами мира. Она же, Песчаная, глядела на перья. Потому что в воздухе...
...внезапно появилось множество перьев.
Они летели, как будто кто-то сбросил их с высоты. Разноцветные, серебристые, чёрные, рыжие, голубые — мягко крутились в воздухе и ложились вокруг алтаря, вторя рисунку трав.
Пестролистая вздрогнула.
— Это... они отвечают.
Огнегрив прошептал:
— Звёздное Племя с нами.
Песчаная Буря, не ощущавшая голосов, но обладавшая ясным сном, тихо проговорила:
— Клещик тоже с нами. Он ведёт нас. Он хочет, чтобы мы шли дальше.
Пестролистая дрожащими лапами положила последнее перо — в центр круга из трав. Сердце её колотилось, будто она вошла в сон наяву.
Алтарь чуть дрогнул. Лёгкий ветер прошёлся по их спинам. И в голове Пестролистой прозвучал голос — не пугающий, не шепчущий — тёплый:
«Ты близко, Пестролистая. Он ждёт».
И в том же мгновении Клещик, затерянный в снежной, сумрачной тишине, распахнул глаза.
Он чувствовал травы. Перья. И огонь. Они рядом.
Комментарии