Исчезновение Ученика. Коты Воители

Пестролистая шагнула внутрь. Туман, казалось, стелился даже здесь, под каменным потолком старого убежища, будто не желал отпускать их из своей липкой хватки. Воздух был тяжёлым — он пах плесенью, пылью, временем. Её усы дрогнули, когда влажный воздух коснулся морды. Где-то впереди капала вода. Кап… кап… кап…

— Клещик! — снова позвала она, уже громче, и в её голосе мелькнула паника. — Клещик, это я!

Эхо её крика заплясало по стенам, разлетаясь во все стороны, словно голоса давно ушедших котов откликнулись ей в ответ. Огнегрив подошёл ближе, его шерсть была чуть взъерошена. Он держался спокойно, но Пестролистая видела — он насторожен.

— Будь наготове, — прошептал он. — Это место не просто старое. Оно… дышит.

Она кивнула, глотая волнение. Каменные проходы расходились во все стороны, как трещины по ледяной глади. Пестролистая резко вздрогнула — сбоку мелькнула тень. Мягкая, быстрая… слишком быстрая.

— Ты видел это? — спросила она, сжав лапы.

Огнегрив повернул голову, глаза его сузились.

— Да. Это был кот. Или... что-то похожее.

Сердце Пестроистой заколотилось, как кроличья лапа под когтями хищника. Её голос дрогнул:

— Клещик?

И вдруг — движение. Из дальней комнаты донёсся звук. Не мяуканье, не шаги… скорее, шорох. Как будто кто-то торопливо скребся по камню. Кошки бросились туда, их лапы гулко стучали по каменному полу.

Они ворвались в помещение — и остановились.

В центре круга из упавших балок, под проломленным потолком, сидел Клещик. Его тёмная шерсть была влажной от тумана, а голубые глаза — расширены от страха. Он смотрел прямо на них… но будто не видел.

— Клещик! — воскликнула Пестролистая и рванулась к нему.

Но Огнегрив встал на её пути.

— Подожди. Посмотри на него.

Она замерла. Клещик дрожал, но не двигался. Его дыхание было сбивчивым, взгляд — затуманенным.

— Он здесь с самого утра… — прошептала она. — Почему он не ушёл?

Огнегрив подошёл ближе, тихо, шаг за шагом, как охотник. Он протянул лапу — и вдруг Клещик вскочил с диким воплем, отпрянул и прижался к стене.

— Не трогайте меня! — закричал он. — Они… они тут! Они говорят! В стенах… голоса в стенах!

Пестролистая с ужасом замерла. Она бросилась к ученику, обняла его хвостом, шепча:

— Всё хорошо. Ты в безопасности. Я здесь. Я с тобой…

Но где-то глубоко, за стенами этого древнего места, эхом отозвались новые голоса. Тихие. Шепчущие.

И лесный туман снова потянулся внутрь.

Пестролистая шагнула внутрь. Камни под лапами были холодными, шершавыми, влажными от вечной сырости. Мох свисал со стен, как паутина прошлого. Тишина висела тяжёлым покрывалом, прерываемая только звуками их дыхания — частого, настороженного. Где-то глубоко в развалинах капала вода. Ритмично, как удары сердца. Кап. Кап. Кап.

— Не нравится мне это место, — пробормотала Пестролистая, озираясь. Её янтарные глаза светились в полумраке.

— Согласен, — ответил Огнегрив, шагая рядом. — Здесь пахнет не просто плесенью… здесь пахнет временем.

Проход был узким. Каменные стены сжимались, словно хотели проглотить их. Они шли бок о бок, стараясь не издавать ни звука, но каждый шаг отзывался гулом, как будто в этих стенах жили воспоминания. Молчаливые, тягостные.

— Почему он зашёл так глубоко? — прошептала она. — Это место не для одиночек.

— Он же целительский ученик, — заметил Огнегрив. — Возможно, шёл за каким-то растением. Или… за ответами.

Пестролистая резко остановилась. Её усы дрогнули. Что-то… что-то слабо пахло.

— Кровь, — прошептала она.

Огнегрив напрягся. Он наклонился, обнюхал щель в камне — и кивнул. Кошки переглянулись. Не теряя времени, они свернули в боковой проход. Он был почти завален, приходилось протискиваться, пригибаясь, царапаясь о каменные выступы. Где-то сверху сорвалась капля и шлёпнулась Пестроистой на ухо. Она дёрнулась — и услышала.

Шаги.

Тихие. Быстрые. Едва различимые.

— Он здесь! — прошипела она и рванулась вперёд.

Проход вывел их в просторное помещение — некогда это, возможно, был главный зал. В углу, под прогнившим деревянным брусом, свернувшись клубочком, сидел Клещик. Его шерсть потемнела от влаги, а голубые глаза горели нереальным светом.

— Клещик! — выкрикнула Пестролистая, но её голос сорвался.

Он поднял голову медленно, будто с трудом. Его взгляд был пустым. Он смотрел сквозь неё.

— Они… они шепчут, — прохрипел он. — Внутри. В камнях. Я слышу их.

— Что ты слышишь? Кто? — Огнегрив подошёл ближе.

Клещик задрожал, потом вцепился лапами в землю, царапая когтями камень.

— Они… спрашивают, зачем я здесь. Они не хотят, чтобы я уходил. Они называют меня по-другому... Заблудший...

Пестролистая подскочила к нему, прижалась мордой, обвила его хвостом.

— Слушай меня, Клещик, — сказала она мягко, но твёрдо. — Ты со мной. Ты настоящий. Эти стены забыты, их шёпот не властен над тобой.

Клещик вздрогнул, будто выныривая из воды, и заморгал. Его дыхание сбилось, грудь судорожно вздымалась.

— Ты… правда здесь? Это не сон? Не видение?

— Я здесь, — ответила она, шепча прямо в его ухо. — Я с тобой.

Секунду спустя раздался глухой стук — где-то в дальнем коридоре, будто рухнула балка. Камни дрогнули, и из потолка посыпалась пыль.

— Мы должны уходить, — сказал Огнегрив. — Сейчас же.

— Я не могу идти, — прошептал Клещик. — Они… держат меня.

— Никакие голоса не могут держать тебя сильнее, чем моя лапа, — твёрдо сказала Пестролистая. Она подставила плечо, и Огнегрив поддержал с другой стороны.

Клещик поднялся, дрожащий, но живой. Он был с ними.

Пока.

Позади, в тени трещины в стене, что-то двигалось. И снова — тихий, чужой шёпот. Словно сама история наблюдала за ними.