XXVI
.. Холодная ночь над Йокогамой — и такая же над Токио — висела плотным покрывалом низко над головой. Пушистые снежные хлопья закружились в воздухе. А одна особо надоедливая снежинка присела сверху на оправу очков почти элегантно.
А Кисаки Тетта, без зазрения совести и оглядки на всю прелесть, согнал её прочь, щёлкнув пальцем по оправе.
Пушистые снежинки раздражали его своей нежностью. А вот что ему было куда больше по душе — сама радиально симметричная структура снежных хлопьев.. Под микроскопом она до жути упорядоченная и такая правильная. Как-то в начальной школе он рисовал эти шестиконечные звёзды.
Впрочем, это уже не имеет ровно никакого значения.Значение теперь было в другом.
..Из токийского метро Кисаки вышел не в ночной туман, а тут же, с ходу, окунулся в шумный мир Токио. Город никогда не спал. И в этом, пожалуй, был похож на Тетту в последние года три.
Точнее, нет. Конечно, он спал — как и положено хулигану — часов пять или шесть от силы. Но покоя это не давало и даже во сне он пристрастился решать логарифмические уравнения.
Некоторые вещи просто не имеют свойства меняться.
.. Также, как и некоторые люди.
Взять, к примеру, самого Тетту. Или, чтоб быть беспристрастнее — Юкихё Этсуку. Вот она уж точно не изменится в глазах Кисаки, сколько бы не меняла имидж и прикидывалась парнем.
Она так и останется для него слишком скользкой дурой.
(..Хотя в этом от него она, в целом, и вовсе не отличалась..)
Было до чёрта глупо оставлять её в живых так долго.
Потому что, пусть и оставалась чисто формально — физически, то есть — жива, пользы от неё было всё меньше и меньше. Сохранение жизни начинало уходить в убыток.
Точнее, теперь это начало ощущаться явно острее, чем до того.
Не так выглядел его безупречный план.
И, пожалуй, он даже знал, что с этим делать.
Ну, видел пару вариантов. Один — простой и железобетонный. А второй был рискованный, пусть и, если всё сложится, более выгодный.
..Осталось решить одно — точно надёжнее или возможно выгоднее.
Надёжнее или выгоднее.
.. Но, в конце концов, кто не рискует — тот не пьёт.
... Снег, в темноте сероватый, едва-едва хрустел под ногами, вокруг пестрили стены зданий ярким неоном вывесок, привлекавших и случайный взгляд. Хотя, по правде, во многом они были безвкусны и вычурно ярки.
Но Кисаки не было дела до этого. Мысли были заняты куда более существенными размышлениями и вопросами. Первым из которых, уже очевидно, был о том, что же делать с лишней пешкой.
Лишней ..пешкой.
А точно ли она пешка? .. Впрочем, сейчас он уж не смневался в этом — и не хотел.
Также, как и не желал пересматривать своё мнение о людях в целом.
Сколько бы эти люди не гнулись и прыгали выше головы ради денег и сколько-то пристойной жизни. Сколько бы не были эти люди близки по крови.
.. Какая, собственно, разница? Какое ему теперь дело?
Нет ему никакого дела. Верно.
Особенно, когда не более, чем за год человек опустился сильнее, чем кто-то может за сорок. От относительной автономии и минимальной сговорчивости — пусть и крайне сомнительной, что раздражало — до существования за чужой грош.
Да то там говорить — Тетта исправно регулярно вносил арендную плату за квартиру. Пусть даже не из своего кармана, а из весьма занимательного ящичка комода, запертого на интереснейшей формы ключик и вскрывшегося только после половины дня возни Ханмы с отмычками.
.. Ханма.
Грёбанный придурок. Придурок, нашедший себе, очевидно, новое развлечение — хотя Тетта и так устраивал ему, чёрт возьми, шикарные представления.
И чего ему тех красок не хватает-то?
"..Ну а че ты тогда? Думаешь, кто-то — ну, типа как я, — красивый, обаятельный и остроумный, сестру у тебя увел?.."
Абсурд и чистый сюр. Кисаки фыркнул себе под нос, отгоняя от себя и шальную мысль, что в итоге, по большому счёту, всё так и стало выглядеть. Ровно так, будто Шуджи в угоду своей скуке увёл у него инструмент. Пусть даже инструмент и сломан.
Даже если единожды сломанное сломать повторно невозможно.
В Токио не было ничего, чего нельзя было бы найти в ночное или какое-о другое особенное время. Так что и кофейня, работающая в такой час, тоже была обнаружена на городских улицах без особых проблем.
.. Кисаки сжал обоими руками горячую чашку. Она, кажется, отменно грела пальцы и вверх от неё поднимался полупрозрачный пар.
Однако, не подумайте — времени попусту Тетта не терял. Ни разу, ни секунды.
Напротив, закинув ногу на ногу и убирая каштаново-рыжую прядь за ухо, сидела та, кого тут не должно было быть вовсе.
Он встретил её случайно. Или почти. Ну, в крайней мере так казалось самой Юзухе и в целом со стороны.
.. И Юзуха прекрасно знала, что Тайджу будет в ярости.
Но, пожалуй, именно оттого и с чуть большей охотой засела в тёплой кофейне, сёрбая какао. Просто чтоб немного позлить старшего брата, превратившего жизнь лишь в подобие существования.
Хотя ей, конечно, впору было бы подумать о Хаккае, на котором брат отыграется уж наверняка. Только была загвоздка — младший брат ночевал дома всё реже и реже, а порой не появлялся на пороге и по несколько суток в ряд. И теперь там его не было.
А потому Юзухе и оставалось волноваться лишь о себе. Но она выбирала не волноваться.
Она выбирала сидеть в тепле и пить какао.
И вполне оправдано.
.. И оправданно было также болтать попусту — о школе, оценках, подругах, крутых парнях. Обо всём том, что для Юзухи не имело такого уж значения. Лишь бы не о семье Шиба. Лишь бы не о том, что начиналось, когда захлопывалась входная дверь за кем-то из них.
Лишь бы не не об этом. И лишь бы не с посторонним — об этом они и с Хаккаем откровенно не говорили между собой и даже шёпотом — а уж тем более не с очкастым мальчишкой, подсевшим будто бы "случайно" и оплатившим её скромный счёт.
Она не доверяла Кисаки Тетте. И, наверное, уже давно не умела этого.
.. Кисаки медленно раздражался. Медленно, но верно.
"Случайный" разговор при случайной, казалось бы, встрече случайных — как бы не так — людей шёл уже минут семь, которые и длился в общем, в одни ворота, как говорится. Юзуха Шиба просто было нарочно и назло уходила в размытые ответы. Будто что-то знала или подозревала.
Однако, она не могла.
Она не могла ничего подозревать. И тем более — знать.
Это была их первая прямая встреча. И если Кисаки и интересовался ею заранее — то она нет. Он сомневался, что она его в лицо знала. Самое большее — могла слышать от Хаккая. И тоже ведь не факт.
. А Юзуха, в общем-то, и полагалась только на подспудное чувство подвоха и ожидания удара, выработанного годами жизни под крылом старшего брата. Наверное, это обострённое до грани с паранойей чутьё — почти единственное, за что она могла быть благодарна Тайджу.
Он своим примером научил её чуять подлецов.
.. Юзуха крайне стойко делала вид, что всё, что интересует её — какао. Кисаки настойчиво поддавливал вопросами и казался чуть более навязчивым, чем следовало бы случайному парню, подсевшему к девушке под благовидным предлогом.
.. Хотя, может, всё не так однозначно? По крайней мере, отогревшись в тёплой кофейне и отпившившись сладким какао, Юзуха начинала невольно расслабляться и, сама того не замечая, терять бдительность.
— Ты ведь не единственный ребёнок в семье, не так ли, Юзуха-чан?
— Даже если так.. — Она, прикрыв рот тыльной стороной ладошки, зевнула, щурясь на тёплый свет лампы, — с чего ты взял?
— Такие люди очень заметны, особенно — для таких же чьих-то старших или младших братьев и сестёр. Они, скажем, уникальны. — Кисаки легонько щёлкнул по боку своей чашки костяшкой пальца. — У меня ведь тоже есть .. сестра. А у тебя кто?
— .. Братья. Двое — один младше, другой старше. А твоя сестра старшая или младшая? — И она отпила какао, оставшееся в уголках губ
— Так, выходит, ты средний ребёнок? А у меня старшая сестра. Мы с ней не ладим, — Тетта вздохнул притворно, чуть прокрутив чашку в руках и перехватывая с другой стороны. — А у тебя как с братьями, Юзуха-чан?
Юзуха, будто вновь чувствуя подвох, поджала губы, проведя пальцем по верхнему краю чашки.
— Это дела семьи Шиба. Всё у нас хорошо. — прозвучало почти как "не лезь". Или "не твоё собачье дело" , что тоже вполне вероятно.
Кисаки усмехнулся сквозь сжатые почти до скрежета зубы.
Юзуха Шиба почти попала в его сети. Впрочем, не всё потеряно. Он, оставив чашку на столе, поднялся и, цепляясь кончиками пальцев, выждал ещё с минуту.
После только бросил, словно возвращаясь к какой-то теме, не доведённой до логического конца.
— .. Тогда салют Хаккаю. — И тихо вышел, оставив её сам на сам с мыслями.
... И за окном Юзухе на мгновение почудился и высокий грозный силуэт, и взгляд знакомых золотистых глаз, заставив её поёжиться.
... А Кисаки вышел в холодную ночь, как раз когда снег почти перестал идти — уже скорее едва-едва моросил чуть косовато. Снежные хлопья терялись во тьме над головой и лишь слегка блестели, попадая в свет с витрин и переливы ядовито-яркого неона.
"У нас всё хорошо".. Но это, само собой разумеется, не ваше собачье дело. Наверное, более откровенного вранья было и вовсе не сыскать. Ну что же, пусть даже так.
По итогу ведь удача всё равно ему принадлежит. В кармане пальцы холодила сталь складного ножа. Ножа-бабочки.