XIII
Следующий день был еще пасмурнее и прохладнее предыдущего, заставляя задуматься о том, что зима в этом году подойдет куда раньше обычного. Все, в той или иной мере вменяемые, люди этим утром достали из закромов кофты, кардеганы и пылившиеся до случая кожанки.
Но — тут становилось очевидно — Юкихё Этсука не имела никакого отношения к нормальным людям, выйдя в туман утра в топе и джинсах с шипастым поясом и неприметной чёрной сумкой через плечо.
Туман густо застилал улицы, как дымовая завеса, и она шла в нем почти на ощупь. Люди вокруг хмурились, прятали лица в воротники и надвигали капюшоны на лицо чуть больше, чем того на самом деле требовалось.
Было зябко.
Истяганные кеды, цепляясь стертой подошвой, шаркали по асфальту почти неслышно. Она то едва плелась, то почти срывалась на бег, то тормозила, останавливаясь и вертя головой, словно проверяя, не идет ли за ней кто-то, не следят ли.
В последние недели она, стараясь не привлекать лишнего шуму, металась по Токио, то пережидая в одном районе, то почти оседая на короткое время в другом. Тень Кисаки нависла над ней и — хоть она не то, чтоб до смерти боялась — теперь они как будто играли в кошки-мышки. И игрища эти в этот раз загнали ее в район Роппонги.
Тот самый район.
Район, печально известный — но не только репутацией братьев Хайтани — массовой развлекательной и подпольной индустрией. Казино, клубы, бары, организации "подчистки" и прочие из того же ряда заведения.
Она было прошла мимо вывески, мигавшей на уровне ее колен. Ступени рядом вели вниз — там, если верить неону, был бар. Хотела пройти мимо — остановилась и вернулась обратно, присев на корточки перед вывеской.
Бар, значит?
Ну, пусть будет бар.
Ступени вели вниз круто, что было не то просто недочётом, не то насмешкой над натюкавшимися до синего цвета посетителями.Хотя она всё же думала, что к правде ближе второй вариант.
Прежде чем дернуть дверь, порылась в сумочке. Тёмные очки были там как никогда кстати, как и кольцо-кастет. Не обязательно, что пригодится, но как предостережение неприятностей — как раз самое то.
Шаг внутрь — туман сигаретного дыма. Кто-то курил крайне дерьмовые сигареты. Кто-то ругался матом. Кто-то лежал — не то просыхая, не то под кайфом.
А кто-то позволял кому-то навалиться на своё плечо головой.
Последнее кинулось ей в глаза даже не столько от позы — скорее уж от несколько.. Специфичного вида. Видеть парней с косами ей, увы, не доводилось каждый день, отчего среди кучи голов эта выделялась. Собственно, потому она его и заметила.
Как заметила и некое "тело", навалившееся ему на плечо и что-то невнятно бубня, пока медленно и неумолимо с носа вниз сползают очки..
Вот так встреча.
Встреча, скажем, нежелательная. Пусть даже Риндо вхлам, а у Рана нет свободы действий, пока на плече голова брата. Пальцы сжимают лежащее в ладони кольцо-кастет, чувствуя холод металла.
Огляделась в поиске места, она успела разочароваться. Занято было всё, кроме нескольких мест вокруг столика, занятого братьями Хайтани. Даже где-то в дальнем углу, возле туалета, кто-то уже занял. Крайне прискорбно.
Но делать было нечего.
Она опустилась в полуоборот на край диванчика, бывшего по правую руку от места, занятого братьями, и поправив очки, еще надвинула на лоб чёлку в добавок. Прямо-таки, сама мисс скрытность.
Бар был странно полон для утра. Сколько она помнила, даже по пятницам — как сегодня — бары города были переполнены только вечером и ночью, когда люди загуливали после рабочих дней. Днем же можно было встретить только шайку школьных хулиганов — и то, в редком случае.
Тут же был настоящий наплыв в начале дня.
Впрочем.. Это не имело такого уж значения.
Стоило сходить и взять себе что-то — не потому, что имела пристрастие к алкоголю, а оттого, что уже представился случай зайти в такое заведение, да еще и в таком районе. Всё таки, не каждый день она блуждает по Роппонги и не всякий раз заглядывает в местные бары. Не взять себе хоть чего-то было бы прямым оскорблением братьям Хайтани, сидевшим в полутора метрах от нее.
Коктейль на основе момосю. Она остановилась на этом — сильно хмелеть не было в её планах и слабенький персиковый ликер в основе напитка не заставит ее улететь. Наверное.
По крайней мере, Этсука надеялась а это всеми фибрами своей души.
Пока ждала коктейль пересчитала все бутылки на полках. Тридцать три перед ней, по бокам еще сорок семь. Что-то, наверное, еще должно было стоять под стойкой — прямо как замусоленный кальян, трудка которого была видна ей на полу. Или как вон те огромные банки с странного вида мутными ампулами. Бар в целом воспроизводил впечатление крайне мутного местечка.
Да и бармен, готовивший ей коктейль, тоже был какой-то мутноватый. И лицо у него было будто укуренное, что-ли. Он поглядывал на нее как-то подозрительно, пусть даже ничего не говорил. И руки мелко подрагивали.
Потом уже оплатила. Про себя, в уме, сделала отметку — деньги еще оставались. Может, даже хватит на суточную оплату задрыпанной комнатушки с окнами на стену соседнего дома.
Забирая бокал — он был весь в трещинах, как в паутинке, и со сколом на горлышке — она ощутила взгляд, буравивший насквозь со спины. Обернулась медленно, держа в руке полный почти до края бокал, и встретилась глазами с пялившимся на нее человеком.
Пурпурные глаза. И карие с алым подтоном.
Ран Хайтани буравил ее глазами — судя по ним, он тоже был малость подшофе — поправляя Риндо край рукава так, будто его младший брат был просто натюкавшимся школьником, а не тем, с кем они вдвоём держали в страхе целый район.
Ран усмехнулся — слишком широко, что это можно было счесть просто улыбкой. И прищурился — но тоже слишком, чтобы можно было посчитать обычным интересом.
— Оо.. Так ты, выходит, даже не померла еще? — Едко. — Ну надо же. Умеешь удивлять.
Она, не отводя глаз, отпила из бокала в своей руке, стараясь даже не касаться губами края. Потом, медленным шагом, отошла к своему столику и, осушив в два глотка, поставила его.
— Эй, — он окликнул ее снова, поворачивая голову в сторону — ты что, глухая?
Она решила сделать вид, что правда лишилась слуха.
Голова Риндо съехала с плеча брата на ключицу, Ран мягко поправил.
— А тебя там, кажется ищуут, — Ран протянул лениво и почти что нараспев, сделав при этом невинное выражение лица, — Я твоему Тетте расскажу, как ты по чужим районам бегаешь.
Ублюдок.
Пальцы сжались на ножке бокала и она уж начинала думать, что швырнуть его в голову с косичками — не такая и плохая идея на самом деле.
Старший Хайтани своим паясничаньем начинал откровенно действовать на нервы. И, вероятно, сам вполне отдавал себе в этом отчёт, продолжая. Всё же, пусть он и явно выпил, не было похоже, что он потерял связь с реальностью. И это, честно, очень сильно бесило.
— Тронете телефон — лишитесь и его, и пальцев. — Она сжала стекло сильнее.
— О, так мне угрожают?? — С притворным ужасом старший Хайтани сделал большие, "испуганные" глаза. — Я уже в ужасе. Риндо, ты слышал?? Мне угрожает девушка!!
И он, шутя, легонько потеребил бормочащего бессмыслицу у него на плече брата. Риндо в ответ промямлил бессвязный бред, начиная вновь сползал куда-то вниз.
Ран смеялся — и вполне справедливо. Ее угрозы звучали пусто, пока она была в этом баре и, в целом, в этом районе. Угрожать тому, кто держит Роппонги, собственно, в Роппонги — затея была глупая. И Ран Хайтани знал это более чем.
И она знала. Только вот, все еще сжимала в ладони кольцо и помнила, как лежит в руке нож.
— У тебя такой вид, будто ты сейчас меня прямо здесь порешишь, — Ран с ленцой протянул, приобняв сопящего и бормочущего брата. — Расслабься уже. Никому я ничего не сообщу. Кисаки этот — скользкий тип, как по мне. Мало ль, что он потом с тобой сделает? А мне, знаешь ли, еще с этим жить — так еще и выгоды с этого никакой.
Она лишь только моргнула. Только что Ран Хайтани, по большому счёту, выказал ей свою лояльность. Пусть даже в такой едкой форме.
Бокал у ее в руке немного подрагивал, вместе с пальцами, от напряжения. Игра обретала новые полутона. И вот это как раз совершенно не желало укладываться в ее голове.
Еще недавно братья Хайтани вместе с Ханмой были посланы Кисаки "преподать урок" ей. Ран едва не превратил ее в ситечко, а Риндо чуть не переломал ей руку в нескольких местах. А теперь старший Хайтани выказал ей лояльность, не выдав Кисаки. Хотя вполне мог бы.
Она отставила бокал на шаткий столик. Сигареты просились в руки сами — и ведь худе не станет, если она прикурит, ибо бар и так был в дыму. Не одной ей хотелось курить.
Только — вот напасть — зажигалки при ней вдруг не оказалось. Обычно она при ней была всегда — и прикурить можно, и поджечь что-то, и угрожать огоньком. Только вот, видно, в спешке она оставила ее в квартире, уходя.
Ран вдруг сделал какое-то резкое движение. Она тоже дернулась — кольцо разложилось в полноценный кастет, блеснув металлом в тусклом свете. Но, оказалось, в этом не было никакой надобности. Перед ней, на столе, лежала зажигалка. Простая, чёрная. Без рисунков или инициалов. Такая, что ее не опознаешь среди других.
Выходит, мгновением ранее Ран просто метнул ей зажигалку. Еще и с прицельной точностью — и не промахнулся ведь.
— Так любезно, — она произнесла, щелкнув колесиком и поджигая сигарету, — с чего бы это?
Ран, кажется, тихо хмыкнул.
— .. Видишь ли, у меня на тебя никакого зуба нет лично. У Кисаки есть. А когда он просит — отказать сложно. Уж больно язык у него хорошо подвешен. И Риндо отчего-то уверен, что водиться с ним капец выгодно. — Он на мгновение замолк, наблюдая, как сигарета начинает дымить и будто бы подбирая слова. — Только мне вот он, Тетта, не нравится. Чёт он странное заварил.
— То есть, покрываешь меня только из антипатии к Кисаки?
Она затянулась, выдержав долгую паузу. Дым вышел через нос тонкой сизой струйкой.
— Ну, типа. Только не совсем. Я просто расчётливый, — он усмехнулся, — и интересующийся.
— И?
— За тобой интересно наблюдать, — Ран аккуратно пожал плечами, помня о навалившемся на него Риндо.
— Ты странный, Ран Хайтани.
— Ты тоже странная.
Она снова выпускала дым и струшивала пепел прямо себе под ноги.
Ран вдруг усмехнулся, прищурившись глядя на нее с пару секунд и словно сомневаясь в словах.
— Кстати.. — Он протянул, отпивая что-то из стоявшего перед ним стакана, и поинтересовался показательно без интереса, — сильно мы с братом тебя покалечили?
Она затянулась. Сигарета мерцала у нее в пальцах.
— Ну.. Покалечить не то чтобы вышло, но покоцали неплохо. У меня даже, может, шрам на может остаться на руке. Представляешь? — Этсука тихо рассмеялась, найдя, видно, в этом что-то забавное. После отсмеявшись, сделала что-то вроде комплимента. — Хорошо приложил телескопкой.
— А я почти лишился пальцев, — Ран едва усмехнулся, поднося к глазам кисть рассматривая глубокий розовато-белый рубец. Тянувшийся наискось, начинаясь на указательном пальце чуть выше линии костяшек и заканчивавшийся немного ниже этой линии, под мизинцем. — Но, определённо, это было красиво. Сколько ты училась управляться с ножом-бабочкой?
Она ответила не сразу — задумалась, вспоминала. Дело не было так уж давно, но и вспомнить, когда точно, она отчего-то не могла.
Только утопала в дыму собственной сигареты, еще минуту молча.
— Мм.. Циферки не сходятся в кучу. Путаюсь, — она струсила пепел с сигареты, — .. Выходит как.. — Девушка начала, считая, загибать и разгибать пальцы свободной руки, — ..Десять месяцев с лишними днями. Тогда я тоже хочу задать вопрос. Почему именно телескопическая дубинка?
— Ха.. — Ран отчего-то криво усмехнулся. — Так уж вышло. Случайно сначала. А потом, оказалось, удобно. Компактная, когда сложена, а когда выдвигается — штырь. Ну, сама видела. И достаточно тяжелая — и отмудохать можно, и дырок наделать.Я спрошу: что ты такого Тетте сделала, что он нас, еще и с Шуджи в придачу, заставил караулить по темным углам?
Этсука хмыкнула, отпуская окурок в пустой бокал, который оставила на столе.
— Видишь ли.. Кисаки никогда не любил вопросов. Неудобных вопросов. А я задавала их всякий раз, как представится случай. — Она склонила голову на бок. — Говорил, что всё равно не пойму. Надменный такой, знаешь, вечно напыщенный. — И она, видно, изобразила Тетту: бровки домиком, губы поджала и средним пальцем "поправляла очки", подражая Кисаки.
Ран, наблюдая за этой — надо отдать должное — узнаваемой пародией, едва на заржал в голосину, почти сгибаясь пополам с смеху. И, также стоит отдать должное, не без причины. Образ "надменного Кисаки" и правда вышел у девушки узнаваемым — но и, при этом, до чёрта комичным.
— Теперь, получается, моя очередь спрашивать, — она дождалась, пока Рана немного попустит. — Как так вышло, что вы моего возраста, но уже держите Роппонги?
— Ты что, еще не слышала ту занятную историю? — Ран усмехнулся почти весело. — Нам было тринадцать. Точнее, мне было. Риндо, — он легонько потеребил мирно сопящего брата по волосам, — оставалось всего пару месяцев до двенадцатилетия. В районе была была очень слабая и жутко раздражающая банда и мы решили махнуться с их лидерами.
Он мотнул головой, словно этим пытаясь показать степень, в которой его бесила та банда.
— Одному я просто вынес череп, — Ран произнес это так, будто то, как он размозжил кому-то бошку, было самым приятным воспоминанием. — А вот с вторым пришлось повозиться малость. Риндо держал. А я бил. Ну, а потом нас взяли на месте завертелось — полиция, участок, исправительная школа. Но мы были — да и до сих пор — очень горды собой — ведь тогда мы стали королями Роппонги.
— У вас, выходит, замашки с детства, — он щёлкнула ногтем по сколотому краю бокала с тихим звяканьем. — Или всё же лучше назвать это целеустремленностью?
— Как будет угодно, — Ран усмехнулся лениво, упершись локтем в спинку диваника и покачивая почти пустой стакан, — но не советую забывать, в чьем районе это говоришь.
Этсука дернула уголком губ в подобии усмешки, склонив голову..
— Я это учту.
Она посмотрела — но не на Рана, а выше, в какую-то точку, бывшую чуть выше и левее его головы. Губы снова дернулись. Ран Хайтани лоялен ей. Пусть даже это всего лишь игра, которая пока что кажется ему, очевидно, в некоторой степени забавной. Пусть так.
***
— Ты странный, Ран Хайтани.
— Ты тоже странная.