Пари на ночь

❗❕Эта глава содержит сцены сексуального характера (18+).    
           Учтите, при прочтении! Приятного чтения).❕❗

Неделя, которая для Вари Ветровой растянулась в бесконечную череду уклончивых взглядов, быстрых шагов в противоположную сторону и мучительных попыток сделать вид, что ничего не произошло. Ни того сна. Ни поцелуя на катке, который она старательно задвинула в самый дальний угол сознания, убеждая себя, что это был просто момент слабости, на который она имела право.

Она мастерски избегала Влада. В коридорах университета она научилась сворачивать за угол за секунду до того, как он появлялся из-за поворота. В столовой выбирала столик в самой глубине, откуда её не было видно со входа. В библиотеке брала книги и уходила читать в общежитие. В групповом чате она отвечала односложно и только когда к ней обращались напрямую, игнорируя все его личные сообщения.

«Ты чего?»
«Колючка, ау?»
«Я тебя чем-то обидел? Скажи, я извинюсь.»
«Варь, ну серьёзно? Это уже смешно.»

Она читала их все. Каждое. По нескольку раз. Её палец зависал над экраном, готовый напечатать хоть что-то, но в итоге она просто блокировала экран и убирала телефон в карман. Что она могла ему сказать?
«Прости, мне приснилось, как мы занимаемся сексом, и теперь я не могу смотреть тебе в глаза»?

Князев же, в свою очередь, сходил с ума. После их поцелуя на катке — а это был поцелуй, чёрт возьми, самый настоящий, после которого она не послала его, а ответила, и отвечала так, что у него до сих пор голова кругом шла, — она просто исчезла. Растворилась. Он видел её мельком, краем глаза, но стоило ему сделать шаг в её сторону, как её и след простывал.

— Да что с ней такое? — в сотый раз спросил он Сашу, сидя в спортзале наматывая бинты на кулаки. — сегодня утром поздоровался в коридоре — она сделала вид, что не услышала, и шмыгнула в какой-то подсобный чулан!

Саша, качавший пресс на скамье, усмехнулся:

— Может, ты её всё-таки чем-то довёл?

— Да ничем я её не довёл! — рявкнул Влад, с силой врезав по груше. — Наоборот! Мы же нормально общались! На... — он запнулся, вспомнив тот вечер. Тот чёртов каток — В общем, всё было нормально! А потом — бац! — и она исчезла. Как будто я прокажённый.

Мэтт, лениво крутивший педали велотренажёра, философски заметил:

— Бабы — они такие. Загадка природы. Может, у неё ПМС?

— Да иди ты, — буркнул Князев. — Я серьёзно. Мне это надоело. Сегодня я с ней поговорю. Хоть из-под земли достану.

***

Вечер пятницы выдался на редкость тихим. Университет гудел где-то вдалеке, в коридорах первого этажа, где шумная толпа студентов вываливала на улицу, радуясь окончанию учебной недели. Здесь же, на третьем этаже, в крыле экономического факультета, было пусто и безлюдно.

Варя сидела в дальней аудитории № 348. Той самой, где они обычно занимались с подругами. Сейчас здесь было темно и тихо, только горела настольная лампа на кафедре, куда она её принесла. Она сидела за учительским столом, разложив перед собой гору конспектов и учебников. Курсовая по макроэкономике приближалась к финальной стадии, и сегодня она решила засесть здесь допоздна, чтобы никто не мешал. Ни подруги с их расспросами. Ни, тем более, ОН.

Она вздохнула, поправила очки для чтения (которые надевала только когда оставалась одна, потому что считала, что в них она похожа на «ботаника») и уставилась в график, который отказывался складываться в стройную теорию. Мысли разбегались. Перед глазами снова и снова всплывал тот сон. Тот самый, который приснился ей после катка.

Он был продолжением. Более откровенным. Более... физиологичным.

В том сне они не просто целовались в коридоре. Они были в его комнате. В его кровати. И всё было так реально... Она помнила тяжесть его тела на себе, его руки, его губы везде, его шёпот, от которого внутри всё сжималось в тугой узел. Она помнила, как сама стонала, выгибалась ему навстречу, царапала его спину. Помнила... Она зажмурилась, тряхнув головой, отгоняя наваждение.

— Хватит, — прошептала она вслух. — Это просто сон. Глупый, дурацкий, идиотский сон. Этого не было.

Она сняла очки, потерла переносицу и посмотрела на часы на телефоне. Почти одиннадцать вечера. Пора собираться.

Варя медленно, с ленцой, начала складывать вещи в рюкзак. Движения были вялыми, её всё ещё мутило от недосыпа и нервного напряжения последней недели. Она зевнула, накинула лямку рюкзака на плечо и уже собралась встать, как вдруг дверь аудитории с тихим скрипом отворилась.

Она вздрогнула и подняла голову.

В проёме, заслоняя собой тусклый свет из коридора, стоял Влад.

Он был в своей обычной одежде — черная водолазка с высоким горлом, на которой висела небольшая серебряная цепочка, темные, широкие джинсы. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а в синих глазах горела такая смесь удивления, облегчения и плохо скрываемого раздражения.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Варя замерла с рюкзаком на одном плече, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он — стоял в дверях, не двигаясь, буравя её взглядом.

— Опа, — наконец произнёс он, и голос его прозвучал в пустой аудитории обманчиво-спокойно, даже лениво. — Какие люди. Стоять, Колючка.

Он шагнул внутрь и, не оборачиваясь, толкнул дверь ногой. Та захлопнулась с глухим стуком, отрезая путь к отступлению.

Варя инстинктивно сделала шаг назад, упёршись поясницей в край учительского стола.

— Что ты... — выдавила она, и голос предательски дрогнул. —  что ты тут делаешь?

— Я? — он медленно, как хищник, приближался к ней. Его шаги гулко отдавались в тишине. — Я тебя ищу. Маша сказала, что ты, может, здесь. И вот, — он развёл руками, останавливаясь в паре метров от неё, — удача. Нашёл.

— Зачем? — прошептала она, пятясь ещё на сантиметр и чувствуя спиной холодный край стола.

— Затем, — он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние, — что ты меня игноришь. Всю неделю. Не отвечаешь на сообщения, в коридорах шарахаешься, как от чумы. Я хочу знать — почему.

— Я не... — начала она, отводя взгляд. — Я была занята. Курсовая.

— Курсовая, — повторил он, и в его голосе прозвучала усмешка. — Целую неделю. Двадцать четыре на семь. Занята. Серьёзно, Колючка? Я, конечно, понимаю, что учёба — это святое, но не до такой же степени.

Он сделал ещё один шаг. Теперь между ними было меньше метра. Варя чувствовала исходящее от него тепло, слышала его дыхание. Паника и что-то ещё, горячее и запретное, боролись внутри неё.

— Посмотри на меня, — приказал он тихо, но властно.

Она мотнула головой, вцепившись в лямку рюкзака как в спасательный круг.

— Варя.

Его рука легла ей на подбородок, пальцы мягко, но настойчиво заставили её поднять лицо. Его глаза, тёмно-синие в полумраке, впились в её.

— Что случилось? — спросил он, и его большой палец провёл по её щеке, едва касаясь. Это простое движение отозвалось дрожью во всём теле. — Скажи мне. Я же вижу, что что-то не так.

— Ничего не случилось, — выдохнула она, пытаясь отстраниться, но он не отпускал. — Отпусти.

— Не отпущу, пока не скажешь правду, — его голос стал твёрже.
Наклонил голову, разглядывая её лицо. В полумраке аудитории его глаза казались почти чёрными. — Ты на меня злишься за что-то?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что! — выпалила она и тут же прикусила язык.

— Потому что — что? — он не отступал. Его лицо было так близко, что она чувствовала тепло его дыхания. — Колючка, я упрямый, ты знаешь. Я не отстану.

Варя закрыла глаза. Господи, только не это. Только не сейчас. Когда её предательское воображение дорисовывало детали, которых не было.

— Ты не поймёшь, — выдохнула она, сдаваясь. Голос её дрогнул.

— А ты попробуй объясни.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде не было привычной насмешки. Только странное, непривычное для него беспокойство и… ожидание?

И её прорвало.

— Потому что ты мне снишься, понятно?! — выпалила она, и слова понеслись, обгоняя друг друга. — Каждую ночь! Снишься! И не просто так, а… — она замялась, но было уже поздно отступать. — А с такими снами, после которых я просыпаюсь и не могу смотреть тебе в глаза!  и… и я не знаю, что мне с этим делать!

Тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.

Влад смотрел на неё. Просто смотрел, не отрываясь. И в его глазах происходило что-то странное — они темнели, расширялись, и та привычная, лёгкая насмешка исчезала, сменяясь чем-то гораздо более опасным?

А потом он сделал то, чего она меньше всего ожидала.

Он рассмеялся.

— Ты… — он запрокинул голову, и смех его, тихий, хрипловатый, разнёсся по пустой аудитории. — Ты серьёзно, Колючка?

— Не смейся надо мной! — она сжала кулаки, готовая ударить его. — Я тебе душу открыла, а ты…

Он опустил голову, все ещё широко улыбаясь, вглядываясь в её лицо. В её глазах, расширенных, испуганных, но таких красивых, он видел не только страх. Он видел что-то ещё. Что-то, что она отчаянно пыталась скрыть.

И тут до него дошло.

Всё её странное поведение, эти избегающие взгляды, дрожь, когда он касается её... Это было не отвращение. Это была паника. Паника человека, который испугался собственных чувств.
и в углах его губ затаилась опасная усмешка.

— Снюсь, говоришь? А ну-ка, иди сюда.

Она не успела ничего сказать. Он одним движением скинул рюкзак с её плеча, и тот с глухим стуком упал на пол. А в следующую секунду сильные руки подхватили её под бёдра, и она взлетела в воздух, чтобы тут же оказаться сидящей на холодной поверхности учительского стола.

— Ты что творишь?! — возмущённо зашипела она, упираясь ладонями ему в грудь. — отпусти, придурок!

Он стоял между её разведённых коленей, нависая над ней, и его руки крепко держали её за бёдра, не давая спрыгнуть.

— Я ничего не творю, — сказал он, глядя на неё сверху вниз с той самой наглой ухмылкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. — Я просто проверяю одну теорию. Что реальность - лучше снов.

— Отпусти, — прошептала она, чувствуя, как его близость лишает её воли. Запах его парфюма, тепло его тела, его руки на ней.. это было невыносимо.

— Не-а, — он покачал головой, и улыбка его стала шире, наглее, опаснее. — Знаешь, Колючка, я тут подумал... Раз уж я тебе снюсь, может, стоит устроить очную ставку? Сравнить теорию с практикой. Провести, так сказать, следственный эксперимент.

— С ума сошёл? — выдохнула она, пытаясь оттолкнуть его, но ладони только скользнули по широкой груди, не находя опоры.

— Абсолютно, — согласился он без тени сомнения. — И знаешь что? Мне это нравится. Состояние, в которое ты меня приводишь последние две недели... оно далеко от нормального. Так что да, я, кажется, тронулся. Исключительно по твоей вине, кстати.

— Я не виновата, — возразила она, но голос предательски дрогнул.

— О, виновата.

Его руки, всё ещё сжимающие её бёдра, чуть расслабились, и одна скользнула вверх, по талии, к пуговицам рубашки. Варя взяла его за запястье, чтобы остановить, но сама просто сжала его руку. Ее пальцы стали ватными. Влад ухмыльнулся и положил ее руку, себе на шею, а сам растегнул несколько верхних пуговиц. Его руки скользнули вниз, под ткань рубашки. Пальцы коснулись горячей кожи, очертили линию позвоночника, и Варя вздрогнула, закусив губу, чтобы не издать ни звука.

— Ещё как виновата. Ты, твои глаза, твоя дурацкая манера огрызаться... И эти сны... Расскажи мне про сны, кстати.

— Нет, — выдохнула она, отворачиваясь, вцепляясь в его плечи, чтобы не упасть — хотя падать было некуда, она то и так сидела.

— Ну пожалуйста, — он наклонился к её уху, и его шёпот, горячий и вкрадчивый, обжёг кожу. — Я очень хочу знать. Чтобы не отставать от твоих ожиданий. Чтобы во сне я был не лучше, чем в реальности. А то вдруг ты разочаруешься?

— Ты издеваешься? — девушка попыталась оттолкнуть его, но руки словно ватными стали, а внизу живота уже разливалось знакомое, тягучее тепло.

— А то, — Князев усмехнулся, и его губы коснулись её шеи — легко, дразняще, едва ощутимо. — Ты неделю меня игнорила, Колючка. За это полагается наказание.

Она замерла, чувствуя, как его прикосновение выбивает почву из-под ног. Он целовал её шею медленно, смакуя каждое движение губ, и его руки в это время продолжали своё путешествие по её телу — гладили спину, сжимали талию, спускались ниже, к пояснице.

— Значит, я тебе снюсь, — повторил темноволосый, отрываясь от её шеи ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Его глаза, тёмные, с расширенными зрачками,смотрели ей прямо в глаза. — Часто? Отвечай честно.

— Влад...

— Отвечай, — приказал тот тихо, и в его голосе появились стальные нотки, не терпящие возражения. — Часто?

— Каждую ночь, — выдохнула шатенка, сдаваясь, чувствуя, как последние барьеры рушатся под напором его близости.

Его глаза вспыхнули. Пальцы, гладившие её спину, сжались сильнее, до почти болезненного, но такого сладкого ощущения.

— Каждую ночь, — повторил синеглазый, смакуя слова, будто пробуя их на вкус. — И что же я делаю во сне, Колючка, что ты так боишься смотреть мне в глаза? Раздеваю тебя? Целую? — его губы снова коснулись её шеи, спускаясь ниже, к ключице, оставляя там засосы. — Или что-то большее?

Она молчала, чувствуя, как горит лицо, как предательская дрожь пробегает по всему телу.

— Молчишь? — в его голосе появилась хрипотца. — Ладно. Не хочешь рассказывать — сам додумаю. Проведём эксперимент.

И прежде чем она успела спросить «что», его рука скользнула с её талии вниз. Пальцы легко, будто невзначай, коснулись ширинки её джинсов, очертили линию застёжки.

— Что ты... — начала она, но голос сорвался.

— Тш-ш-ш, — он прижал палец к её губам, мягко, но настойчиво. — Не мешай. Я тут, понимаешь, провожу важное исследование. Изучаю реакцию подопытной.

— Подопытной? — возмутилась она, но возмущение вышло каким-то сдавленным, почти жалобным.

— А ты кто? — он усмехнулся, глядя ей в глаза. — Самая сложная и непонятная задача в моей жизни. Так что да, ты подопытная. А я — исследователь. И сейчас я буду искать твои слабые места.

Он расстегнул пуговицу на её джинсах. Медленно. Не торопясь, смакуя каждое мгновение. Потом потянул молнию вниз. Звук разошёлся по тихой аудитории громче, чем должен был, эхом отразился от стен, и Варя замерла, боясь дышать.

Его рука скользнула под ткань джинсов, под тонкое кружево белья. И когда его пальцы коснулись её — тёплые, уверенные, наглые — она всхлипнула, вцепляясь в его плечи, царапая ткань водолазки.

— Ох, Колючка, — выдохнул он ей в губы, не целуя, но дыша так близко, что это было почти невыносимо. Его пальцы замерли, не двигаясь, просто касаясь, дразня. — неужели , прямо сейчас скажешь, что тебе это не нравится?

— Нравится, — выдохнула она, сдаваясь окончательно, теряя последние остатки гордости. — Нравится, придурок...

— Придурок, значит? — он усмехнулся, и его пальцы наконец начали движение — медленное, мучительно медленное, очерчивающее, дразнящее. — А во сне я тоже был придурком?

— Во сне... — она запрокинула голову, пытаясь поймать воздух ртом, — во сне ты был... настойчивее.

— Настойчивее? — в его голосе появился опасный интерес. Его пальцы медленно проникли внутрь, заставляя шатенку застонать.— Вот как? И что же я делал во сне, чего не делаю сейчас?

— Ты... — студентка закусила губу, чувствуя, как его пальцы двигаются внутри неё — слишком медленно, специально, чтобы свести ее с ума. — Ты не дразнил меня так.

— Ах не дразнил? — он усмехнулся, и его большой палец надавил на чувствительную точку, от чего по телу пробежала судорога. — А вот это — дразнилка?

— Влад! — простонала она, выгибаясь ему навстречу.

— Что?) — он продолжал свои медленные, убийственные движения, глядя на неё с непередаваемым выражением — смесь торжества, нежности и дикого, первобытного голода. — Я жду подробностей, Колючка. Я тебя целовал? Вот так?

Он наклонился и поцеловал её — жадно, глубоко, врываясь языком в её рот, и она ответила, забыв обо всём, отвечая с той же страстью, вцепившись в его волосы.

Когда он оторвался, она была уже на грани.

— Или, может, — его шёпот обжигал губы, — я делал вот так?

Его пальцы ускорились, находя ритм, от которого перед глазами начинали взрываться искры. Но ровно в тот момент, когда она почувствовала приближение разрядки, он замедлился. Почти остановился.

— Не-ет, — вырвалось у неё жалобно, отчаянно.

— Что — нет? — он приподнял бровь, изображая непонимание. — Тебе что-то не нравится, Колючка?

— Сука, Морок.. Ты.. Садист! — она готова была ударить его, но руки не слушались.

— Будешь просить — продолжу, — он улыбнулся широко, довольно.

— Князев!

— Я жду, — он замер совсем, просто держал руку внутри неё, не двигаясь, и это было пыткой почище любой другой.

— Пожалуйста, — выдохнула она, опустив голову. — Пожалуйста, продолжай.

— Что — пожалуйста? — он не сдавался. — Скажи чётко. Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты... чтобы ты не останавливался, — слова давались с трудом, каждое приходилось выдавливать из себя. — Чтобы ты ускорился, понятно?!

— Так бы сразу, — он усмехнулся, и его пальцы снова пришли в движение — быстрее, глубже.

Она застонала в голос, не сдерживаясь, запрокинув голову, вцепившись в его плечи. А он не отводил от неё взгляда, смотрел, как она ломается под его руками, и в глазах его горел торжествующий огонь.

— Я.. — она задыхалась, чувствуя, как внутри закручивается тугая спираль.

— Я знаю, — его голос стал ниже, хриплее.

И она сломалась.

Оргазм накрыл её волной — горячей, всепоглощающей, сметающей всё на своём пути. Она выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его спину, и её глаза, широко распахнутые, встретились с его глазами. Синими, почти чёрными, горящими тем же огнём, что пожирал её изнутри.

Князев смотрел на неё, не отрываясь, ловя каждое движение, каждый звук, каждый вздох. И когда спазмы стали стихать, он замедлился, но не убрал руку, давая ей прийти в себя, поглаживая большим пальцем чувствительную кожу, продлевая удовольствие.

— Ты даже не представляешь, как это... заводит.

Она без сил откинулась назад, упираясь руками в стол позади себя, и попыталась отдышаться. Рубашка окончательно сползла с плеч, волосы растрепались. Она чувствовала себя абсолютно, неприлично счастливой и совершенно разбитой.

— Ты... — выдохнула она, наконец обретая дар речи. — Ты чудовище. Садист. Мучитель. Я тебя ненавижу.

— Знаю, — он улыбнулся и, достав руку, медленно, глядя ей прямо в глаза, облизал пальцы. — Но тебе нравится. Признайся.

Она застонала — то ли от отвращения, то ли от возбуждения.

— Ты невозможен.

— А ты меня такой сделала, — он пожал плечами, но в глазах плясали чертики. — До тебя я был нормальным парнем. А теперь — чудовище, садист и мучитель в одном лице. Гордись.

— Я не...

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!

Резкая, навязчивая трель мобильного телефона разорвала тишину, как выстрел.

Влад замер. Варя замерла. Оба тяжело дышали.

Телефон Влада, лежащий в кармане его штанов сзади, надрывался с утроенной силой.

— Какого хрена.. — выдохнул он, не веря, что это происходит. — Сейчас? Серьёзно?

— Ответь, — выдохнула Варя, всё ещё не в силах отдышаться. — А то опять звонить будет.

Влад потянулся в задний карман. Нащупал смартфон он достал его.

— Саша, — констатировал он убитым голосом. — Конечно. Кто же ещё.

Он сбросил вызов. Тишина длилась ровно три секунды.

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!

— Да ёбаный в рот! — рявкнул Влад, снова нажимая «отбой». — Абрикосов, чтоб тебя...

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!

— Он не отстанет, — Варя, сидящая на столе, уже пришла в себя достаточно, чтобы оценить комизм ситуации. — Ответь уже.

Девушка подалась вперёд, взяла его телефон с его рук и ответила на звонок за него, смахнув на зеленую кнопку. А затем поставила громкую связь. Он выругался ещё раз, но уже более сдержанно.

— Чего тебе, Абрикосов?! — рявкнул он вместо приветствия.

— О, живой! — донеслось из динамика. — А чего сбрасываешь? Мы тут уже волноваться начали.

— Занят я, — отрезал Влад, бросая взгляд на Варю. Та, сидя на столе, с ленцой поправляла рубашку, застёгивая пуговицы. Медленно, с какой-то издевательской грацией. — По делу занят.

— По какому такому делу в пятницу вечером? — не унимался Саша. — Мы тут все у Корвина собрались. Пицца, кола, фильм собрались смотреть. Алёнка заждалась, говорит, Владика нет, скучно. Маша сказала, что Варя в универе, курсовую пишет. Ты там, кстати, так и не видел её?

Влад скрипнул зубами, глядя на Варю. Та, услышав своё имя, замерла на мгновение, а потом, глядя ему прямо в глаза улыбнулась.

— Ну? — поторопил Саша.

— Видел, — выдавил Влад, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она... она уже не в универе.

— А где? Мы ей звонили — она не берёт. Может, ты знаешь?

Варя беззвучно рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Я... — Влад запнулся, глядя на неё умоляюще. Она покачала головой, давая понять, что помогать не собирается. — Ну... может, она уже дома. Или ещё где.

— Странно, — в разговор вмешался голос Корвина, очевидно, сидевшего рядом с Сашей. — Девочки ведь из общаги приехали, ее там не было.

Варя прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Ей было невероятно весело наблюдать за тем, как Влад, только что довевший её до оргазма, сейчас мучительно подбирает слова, чтобы не выдать их местоположение.

— Слушайте, — наконец нашёлся Влад, — я сейчас... занят. Разберусь. Потом перезвоню.

— Чем это ты занят в одиннадцать вечера в пятницу? — подозрительно спросил Саша. — Только не говори, что опять с какой-то тёлкой. Ты ж вроде к Варьке клеился, а теперь... Или вы там вдвоем!!?

— Не твоё дело, Абрикосов, — отрезал Влад, сверля Варю взглядом. Та уже откровенно веселилась, наблюдая за его мучениями. — Всё, отвали, я перезвоню.

— ладно-ладот, — сказал Саша. — Но если увидишь Варю, скажи ей, что мы её ждём.— Абрикосов уже явно все понял, что там происходит и явно обращался уже к Ветровой.— Алёнка уже обижается, что подруга её игнорит. И вообще, мы хотели обсудить планы на выходные.

— Какие планы? — машинально спросил Влад.

— Ну, типа, может, за город махнём? Погода норм, можно на лыжах покататься. Дэрек говорил, там домик ещё свободен. Только, блин, Варька... опять в своей курсовой застрянет, мы без неё поедем?

Варя, услышав это, закатила глаза, все ещё улыбаясь.

— Я ее уговорю, — пообещал Влад. — Всё, отвали. Я перезвоню.

— И сам приезжай, — добавил Саша. — А то Алёнка сказала, что если Владик не приедет, она ему это припомнит. И, кстати, мы тут уже почти всё сожрали, так что если хочешь пиццы...

Влад шыкнул и отключил телефон, перервав Сашу на полу-слове
Он убрал телефон в карман и посмотрел на Варю. Она сидела на столе, полностью одетая, с идеальным, как назло, видом, и смотрела на него с выражением абсолютного, безграничного довольства.

— Что? — спросила она невинно, хлопая ресницами.

— Ты специально? — он шагнул к ней, сокращая расстояние.

— Я? — она приложила руку к груди, изображая удивление. — Я просто ответила за тебя. А ты уже сам... как-то... не нашёлся с ответом.

— Издеваешься?

— Немного, — она улыбнулась. — Ты же любишь издеваться, Морок. Вот тебе ответочка.

Он подошёл вплотную, упёрся руками в стол по бокам от её бёдер, нависая над ней.

— Значит, ответочка?

— Ага, — она не отводила взгляд. В её серо-фиолетовых глазах плясали огоньки, и в них читался вызов. — Непривычно, когда с тобой так же, да?

— А то, что я сейчас с тобой сделаю, ты тоже ответочкой назовёшь? — его голос стал ниже, опаснее.

— А ты что-то планируешь делать? — она приподняла бровь, делая вид, что не поняла о чем он. — Я слышала, нас ждут. Алёнка обижается. Пицца стынет. И планы на выходные обсуждать надо.

— Алёнка подождёт, — отрезал он, наклоняясь к её губам. — Пицца подождёт. А планы... планы мы обсудим и без них. У нас свои планы.

— Какие? — выдохнула она, чувствуя его дыхание на своих губах.

— Продолжить исследование, — прошептал он и поцеловал её.

Девушка отстранилась первая и ткнула указательным пальцем ему в грудь.
— Но мы всё равно поедем, — сказала она твёрдо.

— Поедем, — согласился он. — Но сначала...

— Сначала — ничего, — она упёрлась ладонями в его грудь, отстраняя. — Ты уже получил свою ответочку. И исследование провёл.

Она, притянув его за цепочку на шее, легко чмокнула его  и спрыгнула со стола, подхватив рюкзак.

— Идёшь?

Он проводил её взглядом, полным разочарования и восхищения одновременно.

— Ты невозможная, Колючка.

— Знаю, — она улыбнулась, направляясь к двери. — Ты мне это уже говорил.

***

На улице их встретил морозный воздух, кусающий щёки, и яркие звёзды, усыпавшие чёрное небо. Варя глубоко вдохнула, чувствуя, как холод обжигает лёгкие, и улыбнулась. Впервые за эту долгую, мучительную неделю ей было легко и свободно. Рядом шёл Влад, держа её за руку. Его ладонь сжимала её пальцы в замке, и от этого по телу разливалось тепло.

— Замёрзла? — спросил он, заметив, как она поёжилась.

— Немного, — призналась она.

— Садись в машину быстрее, — он открыл перед ней дверь чёрного «Гелендвагена», и она нырнула в тёплый салон, пахнущий кожей и его парфюмом.

Влад сел за руль, завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места, выруливая с университетской парковки на ночную дорогу.

— Так что там с твоими снами? — вдруг спросил он, когда они выехали на проспект.

Она обернулась, глядя на его профиль, освещённый огнями ночного города.

— А что?

— Ну, — он покосился на неё, — раз уж мы теперь... вместе, что ли, может, расскажешь? Чтобы я знал, к чему стремиться. Какие у тебя там фантазии, Колючка?

Она замерла на мгновение, а потом рассмеялась.

— Вместе? Мы вместе, Князев? Ты это сейчас серьёзно?

— А что, есть возражения? — он прищурился, но в голосе послышались нотки неуверенности.

— Возражений нет, — она покачала головой, и тепло разлилось в груди. — Есть сомнения в твоей адекватности. Но это, кажется, не лечится.
Ладно, — она откинулась на сиденье, глядя на мелькающие огни города. — Про сны... Это было... странно. Я не знаю, почему они начались. Наверное, после катка. После того, как ты... ну, поцеловал меня.

— И что тебе снилось?

— Разное, — она замялась. — Сначала просто... поцелуи. Потом больше. А последние пару ночей... — она замолчала, чувствуя, как краснеет.

— Последние пару ночей — что? — настаивал Князев.

— То же, что ты сегодня делал, — выпалила она. — Только... дольше.

Он присвистнул.

— Дольше? То есть, я тебя во сне удовлетворял, а ты меня за это игнорила? Несправедливо, Колючка!- наигранно - обиженно ответил он, оторвав взгляд от дороги на секунду.

— Я не поэтому игнорила! — возмутилась она. — Я потому что... не знала, как смотреть тебе в глаза после этого!

— А сейчас знаешь?

— Сейчас... — она посмотрела на него. Он поймал её взгляд и улыбнулся. — Сейчас, кажется, да.

— Тогда, — он взял её руку в свою и поднёс к губам, поцеловав костяшки, — у нас впереди много работы. Научной. Исследовательской. По изучению сновидений и их воплощению в реальность.

— Только научной? — приподняла бровь она.

— И прикладной, — ответил он, и они оба рассмеялись.

Машина неслась по ночному городу, унося их к друзьям, к пицце, к шумной компании. И Варя поймала себя на мысли, что этот вечер, начавшийся так странно и мучительно, заканчивается лучше, чем она могла представить.

***
— Ну что ж... Ваша любимая (или не очень) авторша вернулась после недельного затишья!
(Я нашла в себе силы сесть за фанфик)

Надеюсь, глава зашла на ура! Кстати, название — это трек «На стол», под него всё и писалась эта безумная глава. Советую к прочтению под него же, для полного погружения!
(Совет: лучше слушайте песню в наушниках...)

Кхм. Работаю дальше, так что следующая часть не за горами. Увидимся в новых главах!

П.С. Обещаю сильно не затягивать и не превращать это в оперу на 40 серий...
(Я постараюсь)