Путь во тьму. Гервей

Часть 1.

Лязг стали о сталь и дребезжание лат вдруг прекратилось. При виде молодого наследника будущие гвардейцы замерли как по стойке смирно, спины выпрямились, подбородки поднялись, взгляды устремились строго вперёд. Даже самые неопытные новобранцы, ещё не научившиеся держать строй, инстинктивно подтянулись, стараясь выглядеть достойными внимания принца.

— Ваше Высочество, нас не предупредили о вашем визите, — подал голос один из старших гвардейцев, что обучал новобранцев. Его седые усы дрогнули. — Чем могу быть полезен?

— Я здесь неофициально, — пояснил Гервей, многозначительно понизив голос до глубокого, властного тембра. — Будет лучше, если об этом будут знать как можно меньше ушей. Сопровождение мне не требуется, справлюсь сам. Занимайтесь своими делами.

Отмахнувшись от какой бы то ни было помощи, принц важно направился по тренировочному полю. Под сапогами перетекал песок, отпечатывая следы очередных подошв, прошедших по нему.

В воздухе висела тонкая пыль, пахло потом, металлом и кожей — привычными ароматами упорных тренировок.

Гервей бывал здесь нечасто, но помнил каждую деталь: и выбоину у западной ограды, где вечно скапливалась вода после дождя, и потемневшее от времени дерево мишени для метательных ножей, и даже едва заметную трещину на каменном постаменте с гербом королевства. Иногда, когда принцу требовалось больше противников для его тренировок и наглядности боёв, его наставник проводил занятия тут — на поле, где оттачивали мастерство новобранцы в королевскую гвардию.

Гервей не был прирождённым воином. Ремесло меча давалось ему тяжело: не хватало скорости, реакции и отточенных рефлексов, которые у других гвардейцев были заложены годами тренировок. Но он не оставлял попыток, выкладывался на максимум, стискивая зубы при каждом промахе, запоминая ошибки и стремясь их исправлять.

Неплохо ориентируясь на полигоне, он искал трёх своих товарищей, с которыми подружился именно здесь, в пылу схваток и общих неудач. Это были молодые парни, все примерно одного возраста девятнадцати и восемнадцати лет, новобранцы в гвардию с двумя годами обучения за спиной: Дерхас — коренастый и жилистый, с вечно серьёзным взглядом; Аларик — худощавый и гибкий, любитель пошутить и подколоть; и Норван — молчаливый, но рассудительный.

Гервей достаточно быстро нашёл всех троих на плацу, они как раз переводили дух после спарринга, вытирая пот со лбов и обмениваясь короткими репликами. Принц жестом отозвал их в сторону, подальше от лишних ушей и глаз.

— Мне нужна ваша помощь. Но дело серьёзное. — тихо начал принц, переходя сразу к делу, когда они вчетвером скрылись за казармами в тени старого вяза.

Парни переглянулись, в их взглядах читались и любопытство, и настороженность. Но все трое промолчали, продолжая слушать.

— Завтра, ближе к ночи я пошлю служанку вывести герцога в северный сад. Ваша задача  сыграть сценку нападения. Просто припугнуть, не нужно ранить его, а тем более убивать.— Гервей говорил чётко, взвешивая каждое слово.

— Да с нас шкуры спустят, Гервей! — зашипел Аларик, нервно сглотнув. Его пальцы непроизвольно сжали рукоять тренировочного меча, который он так и не успел сдать в арсенал. В глазах молодого гвардейца читался неподдельный страх от одной мысли о нападении на высокопоставленного гостя, пусть даже и не всерьёз.

— Вас никто не узнает, — терпеливо объяснил Гервей. — Вы будете одеты как наёмники, лица скроем масками. Я бы не стал рисковать вами, клянусь. — Принц не врал: он и вправду дорожил этими тремя и не хотел подвергать их настоящей опасности. Но больше ему не у кого было просить помощи.

Его руки легли на плечи Аларику, слегка сжимая их в успокаивающем жесте.

— Ну и зачем нападать на герцога? В чём суть? — спросил Дерхас, скрестив руки на груди. В отличие от вспыльчивого Аларика, он всегда предпочитал сначала понять логику замысла.

— Мне тоже не нравится эта затея, нам всем бошки срубят! — добавил Норван, от волнения взъерошив свои короткие волосы. Его обычно невозмутимое лицо выдавало редкую для него тревогу.

— Повторю: его просто нужно напугать, чтобы он убрался из дворца и разорвал помолвку. Я в это время отвлеку Виону, поговорю с ней.— ответил Гервей, переведя взгляд на Дерхаса, ответив на его вопрос. Его голос звучал твёрдо, но в глубине души принц сам сомневался, удастся ли провернуть всё так гладко?

— О боги, дайте ему мозгов. Так это всё из‑за помолвки? Когда ты успел рехнуться?! — выпалил Аларик, на мгновение позабыв, что перед ним не просто друг, а наследный принц. Но тут же прикусил язык, запоздало осознав свою дерзость.

— Ты уверен, что герцог так просто струсит? — задал вопрос Дерхас, не обращая внимания на вспышку эмоций Аларика. Он смотрел прямо на принца, ожидая честного ответа.

Гервей ответил не сразу. Его взгляд стал твёрже, в голосе зазвучала уверенность, почти граничащая с фанатизмом:

— На кону его жизнь и безопасность его дочери. Кто в здравом уме не воспримет это всерьёз?

Норван нервно облизал губы, переводя взгляд с принца на товарищей. Ситуация становилась всё более напряжённой, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего неверного движения. Ветер шелестел в кронах деревьев за казармами, словно подслушивая их заговорщический разговор.

В воздухе повисла тяжёлая неопределённая тишина, прерываемая лишь далёким звуком шагов патрульных гвардейцев, ритмичным, размеренным стуком сапог по брусчатке. Трое новобранцев переглядывались, взвешивая риски и доверие к своему принцу. Каждый из них понимал: если план провалится, последствия будут катастрофическими.

— Я готов помочь. Это может сработать. — наконец прервал тишину Дерхас. Его голос прозвучал твёрдо, без колебаний, и в этом спокойствии была своя убедительность.

Его слова словно стали спусковым крючком для остальных. Аларик и Норван всё ещё колебались, но уже не возражали открыто. Их лица выражали смесь тревоги и решимости: Аларик нервно теребил край рукава, а Норван стиснул кулаки.

Они не были уверены в успехе, но доверие к принцу и к Дерхасу перевесило страх.

Гервей почувствовал, как напряжение покидает его плечи. Он кивнул, искренне благодаря друзей:

— Отлично, спасибо вам. Я этого не забуду.

План был прост и оттого казался почти безупречным. В условленном месте, у старого фонтана в северном саду, Гервей оставит маскировку для парней: грубые плащи, кожаные перчатки и тёмные безликие маски с прорезями для глаз. Переодевшись, они будут ждать в тени раскидистых ив — там, куда служанка приведёт герцога.

Он будет один, думая, что ждёт встречи с дочерью, и ни о чём не подозревая. Но Виона не придёт, Гервей отвлечёт её, устроив для неё роскошный ужин в другой части сада, в установленом шатре, чтобы не маячить в замке.

Он будет внимателен, обходителен, даже нежен, так, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрения. Самой Вионе никто не скажет, что её ждёт отец, потому она согласится без колебаний, польщённая вниманием принца.

А тем временем в саду разыграется сцена, которая должна заставить герцога пересмотреть своё решение о помолвке. Трое "наёмников" выскользнут из темноты, схватят вельможу, заломят ему руки, приложат к горлу затупленный клинок, достаточно убедительно, чтобы напугать, но без реальной угрозы. Они бросят несколько туманных фраз, а затем исчезнут в лабиринте садовых дорожек, оставив герцога дрожащим и растерянным.

Всё должно было произойти быстро — не дольше нескольких минут. Без кровопролития, без насилия, но так чтобы посеять зерно страха. Чтобы герцог, вернувшись во дворец, задумался: если даже в сердце королевства его могут подстерегать тени, стоит ли рисковать жизнью дочери ради союза с домом Мадэота?

От успеха этой авантюры зависело слишком многое, и Гервей молился, чтобы его расчёт оказался верным.

Когда все детали были обговорены, заговорщики молча переглянулись. Каждый понимал тяжесть ответственности, которая ложилась на их плечи. В сгущающихся сумерках они разошлись, словно ничего и не произошло.

******

До женитьбы Гервея оставалось меньше недели — времени было в обрез. Принц понимал: нужно действовать быстро, пока не началась серьёзная подготовка к церемонии, пока не объявили народу о свадьбе, пока ещё оставалась возможность что-то изменить.
Каждый шаг должен был быть выверен, каждое действие — отточено до совершенства. Гервей знал: если план провалится, последствия будут не только для него, но и для всех, кто оказался втянут в эту опасную игру. Отец не простит предательства, герцог потребует возмездия, а его товарищи… Они заплатят за свою верность куда дороже, чем могли представить.

Ночь опустилась на замок, окутав его мрачной пеленой. Башни и зубчатые стены растворились во тьме, а редкие факелы лишь подчёркивали глубину теней. Но в сердцах заговорщиков уже зажглась тусклая искра решимости, которая должна была осветить их путь к спасению... или к гибели.

В назначенный час трое гвардейцев собрались в условленном месте. Северный сад окутывала предвечерняя дымка, придавая происходящему зловещую атмосферу, каждый шорох превращался в угрозу.

Найти тайник оказалось несложно — Гервей хорошо объяснил, где его искать.
Аларик первым дотянулся до свёртка, вытащил его и развернул дрожащими руками.
В полумраке они облачились в чёрные плащи, натянули на лица маски, скрывая свои черты. На мгновение парни замерли, оценивая друг друга напряжёнными взглядами. В этих масках они казались чужими, незнакомыми друг другу.

— Ну что, готовы? — прошептал Дерхас, его голос звучал глухо из-под маски.

Аларик нервно сглотнул, но кивнул. Пальцы его непроизвольно сжимали и разжимали рукоять кинжала, тот был тяжелее, чем тренировочные клинки, и от этого тревога только нарастала.
Норван молчал, а маска скрыла его страх.
Но отступать было поздно. Они рассредоточились по периметру, прячась в тени деревьев и за каменными статуями нимф, чьи безмолвные лица в темноте казались пугающими.

В ожидании появления герцога время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой.
Трое заговорщиков замерли, их сердца бились в унисон, а мысли были только об одном — как бы не допустить ошибку, которая могла стоить им жизни.

И вот в сгущающихся сумерках фигура герцога появилась в саду. Высокий, статный  мужчина в годах, с благородной сединой. Он двигался уверенно и спокойно, каждое его движение выдавало привычку повелевать и командовать, а осанка хранила достоинство старого воина.
Остановившись в центре аллеи, он огляделся, почувствовав неладное — Вионы нигде не было видно, ни среди мраморных статуй, ни за живой изгородью, ни на изгибе дорожки, где по всей логике она должна была ждать. Тишину нарушали лишь шелест листьев да далёкий крик ночной птицы.

— Виона? — голос герцога прозвучал резко, с нотками беспокойства, как и у всякого отца встревоженного судьбой любимой дочери.

Он сделал шаг вперёд, вглядываясь в тени, затем резко обернулся, словно ощутил на себе чей‑то взгляд.

Но вместо ожидаемой дочери из тени деревьев выступили трое фигур в чёрном. Плащи их колыхались от лёгкого ветра. Сверкнули обнажённые клинки, зловеще отражая свет когтя луны.

— Зря вы прибыли сюда, сидели бы себе спокойно на своих островах. — прорычал Дерхас, намеренно понизив голос до угрожающего баса. Его меч выписывал в воздухе смертоносные узоры, играя с бликом луны.

— Вам здесь не место. — процедил Норван, делая угрожающий шаг вперёд.

Трое нападавших взяли герцога в полукольцо, отрезая пути к отступлению.

Аларик хранил молчание, боясь выдать себя если голос дрогнет. Его ладони вспотели под кожаными перчатками, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно в тишине сада. Но его движения были весьма угрожающими — он старался выглядеть максимально опасным, хотя внутри всё трепетало от страха.

Герцог замер, но не отступил. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь желваки на скулах напряглись, выдавая внутреннее напряжение. Он медленно обвёл взглядом нападавших, их маски, плащи, оружие — и оценил ситуацию мгновенно. Выхватил с пояса свой меч: сталь с тихим, холодным звоном покинула ножны.
Его глаза внимательно следили за каждым движением нападавших, оценивая угрозу, прикидывая шансы, ища слабые места, малейшие колебания, неверные стойки, заминки в дыхании.

Несмотря на свой возраст, он двигался с поразительной ловкостью и уверенностью опытного воина, плавно, расчётливо, без суеты. А осанка сохраняла королевское достоинство даже в этой нелепой, но опасной ситуации.

— Что вы сделали с Вионой, ублюдки?! — прорычал он, наступая на нападавших. Его голос звучал твёрдо и уверенно, без тени страха, но в глубине зрачков плескалась тревога не за себя, а за дочь.

— О, не волнуйся, она в порядке… Пока что. — ответил Дерхас, стараясь сохранить угрожающий тон.

Маска скрыла его нарастающее беспокойство, ситуация развивалась совсем не так, как планировал Гервей. Герцог не только не испугался, но и сам готов был дать отпор. Казалось, собственная безопасность его не пугала, его беспокоило отсутствие Вионы, но он не знал, что она в безопасности, а это лишь обман.

Двое других заговорщиков заметно нервничали. Норван ещё пытался держать себя в руках, его поза оставалась угрожающей, клинок направлен прямо на герцога, но он то и дело переступал с ноги на ногу, словно искал более устойчивую позицию.

А вот Аларик уже не мог скрыть своего страха — его руки дрожали, а меч ходил ходуном, отбрасывая хаотичные блики. Он то сжимал рукоять до побеления костяшек, то ослаблял хватку, боясь уронить оружие. Каждая мышца в его теле кричала о желании броситься прочь. Прочь от этого опасного старика, от сверкающей стали, от собственной глупости, заставившей его ввязаться в эту авантюру. Он невольно отступил на полшага назад, и этот жест не укрылся от острого взгляда герцога.

Тот едва заметно прищурился, уловив слабину в рядах нападавших.

Напряжение в саду достигло предела. Трое гвардейцев оказались лицом к лицу с противником, который превращал их тщательно спланированную инсценировку в реальную угрозу.

Словно разъярённый бык, герцог ринулся в атаку. Его опыт и мастерство были непрекрыты — каждый шаг, каждый взмах мечом выдавал в нём закалённого в боях воина. Он двигался с пугающей грацией: тело изгибалось в уклонах, клинок описывал смертоносные дуги, а ноги переступали с кошачьей лёгкостью. В его глазах горела холодная ярость, и он мгновенно раскусил истинную сущность своих противников: молодые, неопытные, дрожащие от страха юнцы, чья бравада рассыпалась при первом же натиске.

— Где она?! Где моя дочь?! — его голос гремел, словно раскаты грома, заставляя дрожать не только врагов, но и сам воздух вокруг.

Атака была стремительной и неотвратимой. Трое заговорщиков оказались не готовы к такому повороту событий.

Аларик, издав пронзительный крик, отпрянул назад, едва не выронив меч. Его спина упёрлась в каменную статую нимфы, и он замер, широко раскрыв глаза, словно загнанный в угол зверёк. Мигом позабыв все уроки ведения боя.

Норван застыл как вкопанный, его глаза расширились от ужаса. Он машинально поднял меч перед собой, но поза его была неестественной — слишком прямой, слишком скованной. Мышцы словно окаменели, и он не мог ни отступить, ни атаковать.

Лишь Дерхас, собрав волю в кулак, попытался парировать удар, вспоминая всё чему учили. Его клинок скрестился с мечом герцога с оглушительным звоном стали. Но разница в мастерстве была бесспорна: опытный воин вложил в удар точный расчёт и силу, отшвырнув молодого гвардейца назад. Дерхас удержался на ногах, но попятился, едва не споткнувшись о корень старого дерева, и с трудом восстановил равновесие. Его маска скрыла гримасу боли — удар отозвался в руке острой судорогой.

В саду воцарилась атмосфера настоящего боя, а не инсценировки. План рушился на глазах. Зрелище получилось удручающее: те, кто всего несколько минут назад изображал грозных разбойников, теперь сами превратились в загнанных в угол жертв. Их паника и беспомощность были настолько очевидны, что любой сторонний наблюдатель сразу бы понял — перед ним не опытные наёмники, а неопытные юнцы не разу не учавствовавшие в реальных боях.

Даже маски, призванные внушать страх, теперь казались нелепыми, под ними читались лица мальчишек, которые вдруг осознали, насколько далеко зашли в своей игре с огнём.

И хоть на самом деле всё это было глупой ложью, герцог этого не знал. Для него это были разбойники‑неудачники, которые что‑то сотворили с Вионой. Гнев застилал ему глаза, и даже когда Дерхас отлетел от очередного удара, вельможа вновь занёс меч — его лицо исказила гримаса ярости, а мышцы рук напряглись в предвкушении смертельного удара.

Дерхас всё понял быстро, герцог убьёт его, если ничего не сделать.

— Помогите мне! — крикнул он, даже лёжа на земле пытаясь защищаться, и голос его, перекрывший лязг стали о сталь, прозвучал почти надрывно.

Его крик словно пробудил Аларика от оцепенения. Юношу всё ещё била дрожь, пальцы едва удерживали рукоять меча, но зов друга прорвался сквозь пелену страха. Собрав остатки мужества, он рванулся вперёд  стремительно, чуть неуклюже, но с отчаянной решимостью. Занёс меч для удара, целясь в бок герцога…

Но опытный воин был к этому готов. Он с развороту парировал атаку с лёгкостью, и сразу же контратаковал. Лязгнула сталь и Аларик с криком отлетел в сторону, ударившись плечом о каменную скамью. На мече герцога мелькнула свежая кровь — тонкая алая струйка потекла по лезвию, сверкая в лунном свете.

Видя это ужасающее зрелище, Норван тоже бросился на герцога, стиснув зубы от страха и ярости. Он старался достать до него остриём меча, нанося беспорядочные, но яростные удары — отчаяние придавало ему сил. Однако разница в опыте была слишком велика. Сильным, отточенным ударом герцог отбил его клинок, а затем нанёс хлещущий удар плоской стороной лезвия по предплечью. Норван вскрикнул, потерял равновесие и с глухим стуком грохнулся на землю, выронив оружие.

Герцог возвышался над поверженным Дерхасом, освещённый лишь луной он выглядел понастоящему зловеще.

Чёрная безликая маска скрывала ужас на лице гвардейца, но его глаза, широко раскрытые и полные паники, блестели в темноте.. Время, казалось, остановилось. Лезвие замерло в воздухе, готовое пронзить сердце Дерхаса.

Но в этот миг произошло то, что никто не мог предвидеть.

Герцог замер в последней фазе удара, захрипел, из приоткрытого рта потекла тонкая струйка крови, а лицо исказилось от удивления и боли. Он явно не ожидал удара в спину: видимо, думал, что юнцам хватило по одному удару, что они уже сломлены и не способны на сопротивление. Его пальцы разжались, меч с глухим стуком упал на землю.
Старый воин опустил взгляд на окровавленное лезвие, торчавшее из груди, — оно пробило грудную клетку, оставив в ткани камзола тёмное, быстро расползающееся пятно.

Дерхас перестал дышать, наблюдая, как силы покидают мужчину. Тот медленно опустился на колени, качнулся вперёд и рухнул вниз лицом на влажную от росы траву, рядом с ним.

На мгновение сад погрузился в мёртвую тишину. Все трое потресённо молчали. Даже ветер стих, будто боялся потревожить эту страшную картину. Аларик медленно стянул с лица маску, потерянно глядя на убитого им герцога. В его глазах смешались ужас и облегчение, он всё ещё не мог осознать, что именно произошло.

Дерхас сорвал с себя маску откинув её в сторону, куда-то в кусты и с трудом поднялся на ноги. Его руки дрожали, а голос звучал хрипло и надломленно, когда он прошептал:

— Что ты наделал?..

Норван же обхватил голову руками и отступил на шаг назад, согнувшись, будто от рыданий. Его плечи тряслись, а слова вырывались прерывисто, сквозь сдавленное дыхание:

— О боже, боже, боже… Что мы натворили?! Нас теперь точно повесят!

Луна, безмолвный свидетель этой трагедии, равнодушно смотрела на них с тёмных небес. Её холодный свет очерчивал контуры безжизненного тела с мечом в спине, придавая сцене неестественную, почти театральную чёткость. Кровь герцога медленно растекалась по земле, впитываясь в траву, образуя тёмную, блестящую в лунном свете лужу.

— Что нам теперь делать?.. Всё должно было быть не так! — завыл Норван. Его голос дрожал от отчаяния и паники, а глаза метались по сторонам, словно ища спасения там, где его не могло быть.

Дерхас, пытаясь взять себя в руки, сглотнул ком в горле и ответил хрипло:

— Я не знаю… Не знаю! Нам нужен Гервей. Его нужно предупредить. — Он старался не смотреть на безжизненное тело герцога, лежащее в луже собственной крови, но взгляд то и дело невольно возвращался к нему, словно притягиваемый невидимой силой.

Аларик, прижимая руку к раненому плечу, рана горела огнём, а ткань плаща уже пропиталась кровью, прошептал, словно в трансе:

— Его скоро хватятся. Мы подняли слишком много шума. Гвардия может прибыть в любой момент…

Не сговариваясь, все трое бросились бежать. Паника гнала их вперёд, адреналин заглушал боль и страх. Они петляли между деревьями, спотыкались о корни, не разбирая дороги, не зная, куда направляются и что делать дальше, но инстинктивно понимали — Гервей должен узнать о случившемся как можно скорее.