Часть 9 <<Первая Защита>>
Урок литературы шёл своим чередом. Учительница раздавала задания: подготовить анализ стихотворения. Каждый должен был выйти и зачитать свои мысли. Для Ноа это было привычным делом, но для Лестера — испытанием.
Когда очередь дошла до него, класс начал перешёптываться.
— Ну всё, сейчас будет цирк…
— Лестер и стихи? Это как собака и фортепиано.
Лестер поднялся медленно, с тем самым ленивым видом, но Ноа видел — внутри он напрягся. Он держал тетрадь, но пальцы сжимали её слишком крепко.
— Итак… — начал Лестер. — Стих этот, как его… про дорогу и выбор. Автор говорит, что у каждого есть свой путь. И что иногда надо идти не туда, куда все.
Кто-то прыснул от смеха на задней парте.
— Ух ты, философ нашёлся! Лестер, это что, о тебе? «Иду не туда, куда все», ага, прямо в кабинет директора.
Класс расхохотался. Лестер усмехнулся, но взгляд у него стал холодным. Он уже хотел бросить тетрадь и сесть, но вдруг встал Ноа.
— Хватит, — твёрдо сказал он, и смех стих.
Учительница приподняла брови, но промолчала.
— То, что Лестер сказал, — верно, — продолжил Ноа. — Это стихотворение именно об этом: о смелости быть собой. И если кто-то считает это смешным — значит, он просто не понял смысл.
В классе повисла тишина. Все смотрели на Ноа, не веря, что он заступился за Лестера.
Лестер тоже смотрел на него — в его глазах мелькнуло что-то новое, почти благодарность.
---
После урока, когда они вышли в коридор, Лестер догнал его.
— Ты что, совсем с ума сошёл? — хрипло сказал он.
— В смысле? — удивился Ноа.
— В смысле, ты заступился за меня. Ты же рисковал своей идеальной репутацией. Теперь будут говорить, что ты дружишь с хулиганом.
— Пусть говорят, — спокойно ответил Ноа. — Мне всё равно.
Лестер резко остановился, схватил его за плечо и развернул к себе.
— Как тебе может быть всё равно?! Ты же всегда переживаешь за мнение учителей, родителей, одноклассников. А теперь вдруг — всё равно?
Ноа выдержал его взгляд.
— Потому что я понял: важно не то, что они думают. Важно, что правильно.
Лестер долго смотрел на него, потом вдруг усмехнулся, но уже без привычной колкости.
— Зубрила… ты меня поражаешь. Я думал, что ты максимум можешь процитировать учебник, а тут — бац! — и защищаешь меня.
— Я не хотел, чтобы они смеялись, — тихо сказал Ноа. — Ты сказал вещи, которые им стоило услышать.
Лестер хмыкнул, но в его глазах сверкнуло что-то тёплое.
— Ну, спасибо, наверное. Хотя это странно.
— Странно? — переспросил Ноа.
— Да, — усмехнулся Лестер. — Я привык, что все ждут, когда я облажаюсь. А ты вдруг решил… поддержать. Это ново.
Они замолчали, но напряжение между ними стало другим — не враждебным, а каким-то… личным.
---
Вечером Ноа вспоминал этот момент снова и снова. Его слова были искренними, и впервые он понял: ему больше не всё равно, что думает Лестер.
А Лестер, сидя с гитарой у себя в комнате, тоже не мог выкинуть из головы взгляд Ноа — прямой, уверенный, будто тот готов идти против всех ради него.