Часть 3 <<Наказание>>
Звонок, возвещавший конец урока, прозвучал слишком громко. Ученики задвигали стульями, собирая вещи. Ноа машинально сложил учебники в идеально выстроенную стопку и аккуратно уложил их в рюкзак. Всё в нём кипело — он до сих пор ощущал, как воротник рубашки давит на шею, словно Лестеровы пальцы всё ещё держали его.
— Отличник, ты, кстати, забыл кое-что, — лениво протянул рядом Лестер и, ухмыльнувшись, положил на парту скомканный листок, где красовался очередной карикатурный рисунок.
Ноа не ответил. Внутри всё сжалось от унижения, но он понимал: скоро их вызовут к учителю.
И действительно, через минуту в классе остались только они двое. Учитель, мужчина лет пятидесяти с седыми висками, закрыл дверь и облокотился на стол. Его взгляд был тяжёлым, и даже Лестер перестал ухмыляться.
— Знаете, что я ненавижу больше всего? — начал он, медленно перебирая пальцами листы на столе. — Когда из-за глупых конфликтов срывается учебный процесс.
Он посмотрел на Ноа, потом на Лестера.
— Один слишком гордый, второй слишком дерзкий. Вместе вы — катастрофа.
— С ним невозможно сидеть, — не выдержал Ноа. — Он… он специально портит мне вещи, мешает…
— А он сам напросился, — перебил Лестер, лениво закинув руки за голову. — Думает, что самый умный. Терпеть не могу таких.
Учитель тяжело вздохнул.
— Раз вы такие разные, тем интереснее будет наказание.
Ноа насторожился.
— Какое… наказание?
— Вместе подготовите доклад. На тему «Исторические события, изменившие мир». Две недели. Работаете в паре. Если кто-то из вас откажется — получите двойку оба.
— Но… — Ноа открыл рот, но встретил холодный взгляд учителя и тут же замолчал.
Лестер фыркнул.
— Отлично. Пусть зубрила пишет, а я своё имя подпишу.
— Нет, — жёстко сказал учитель. — Я проверю, чтобы работали оба. Встречаться будете после уроков, здесь, в классе.
Он отложил список, показывая, что разговор окончен.
— Свободны. И советую вам научиться терпеть друг друга.
---
Коридоры уже опустели, когда они вышли из кабинета. Ноа шёл быстрым шагом, стараясь не смотреть на соседа. Лестер догнал его, засунув руки в карманы.
— Ну что, отличник, — усмехнулся он, — теперь ты мой личный секретарь. Будешь всё записывать.
Ноа остановился и резко повернулся к нему.
— Не надейся. Если уж мы обязаны работать вместе, то ты будешь делать свою часть.
— Ха! — Лестер фыркнул. — Думаешь, я стану зубрить эти скучные даты и фамилии?
— Если ты завалишь проект, — холодно сказал Ноа, — это будет и моя оценка. И я не позволю кому-то, вроде тебя, тянуть меня вниз.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. В глазах Ноа горел холодный огонь решимости, а в Лестере — искры вызова.
— Знаешь, — наконец сказал Лестер, прищурившись, — мне уже интересно, сколько ты выдержишь.
---
На следующий день после уроков они остались в классе. Ноа разложил на столе книги и листы, вывел заголовок.
— Начнём с французской революции. Это ключевое событие…
— Скука смертная, — перебил Лестер, вытягиваясь на стуле. Он достал ручку и вместо конспекта начал рисовать в тетради какого-то человечка с огромной головой.
Ноа закатил глаза.
— Ты хотя бы попробуй слушать.
— Я слушаю, слушаю, — лениво протянул Лестер, даже не отрываясь от рисунка. — Там были какие-то чуваки с вилами, да? Кричали «Да здравствует свобода!» и всё такое.
— «Какие-то чуваки»?! — возмутился Ноа. — Это были крестьяне и рабочие, восставшие против монархии!
— Да ладно, не заводись, — ухмыльнулся Лестер. — Ты такой забавный, когда злишься.
Ноа прикусил губу и попытался сосредоточиться на записях. Но сердце стучало слишком громко. Он всегда считал себя сдержанным и уравновешенным… а рядом с Лестером его самообладание трещало по швам.
---
В тот вечер они так и не продвинулись дальше пары абзацев. Ноа упрямо писал, а Лестер демонстративно игнорировал процесс. Но внутри Ноа зрела странная мысль: этот человек не просто мешал ему жить. Он заставлял его чувствовать.
А это пугало куда сильнее любой испорченной тетради.