Небесная пропасть

В этом году зима наступила довольно рано. Ещё не успел наступить Лидун, а в Чанъане уже выпал густой снег.

Сквозь метель мужчина в красных одеждах шёл по рыночной улице, держа в руках зонт с изображением журавля. Навстречу ему шёл учёный в светло-зелёной холщовой одежде, несущий за спиной большой вязанку сухих дров. Ученый, одетый слишком легко для такой погоды, похоже, простудился. Согнувшись под тяжестью дров, он прикрывал губы широкой ладонью и глухо кашлял, при ходьбе прихрамывая на правую ногу.

Когда они поравнялись, учёный нечаянно задел плечом мужчину в красном. Зонт выпал из рук мужчины на снег, а вязанка дров на спине учёного рассыпалась по земле.

Вздрогнув ученый поднял голову, собираясь извиниться, но, увидев лицо перед собой, хоть и принадлежащее мужчине, но достаточно прекрасное, чтобы свести с ума весь мир,  замер на месте. Уголки его глаз покраснели.

Он открыл рот, желая что-то сказать, но не смог издать ни звука.

Двадцать тысяч лет. Целых двадцать тысяч лет. Двадцать тысяч лет назад он думал, что после того, как истощит свою божественную силу для починки неба, он исчезнет, как и Нюйва. Но все оказалось иначе. Возможно, из-за того, что его судьба императорской звезды от природы крепка, в тот день хоть его смертное тело и погибло, душа осталась невредимой. Чёрный и Белый Непостоянства отвели его в подземный мир, отправили в цикл перерождений, и он переродился человеком.

На мосту Найхэ Матушка Мэн По подал ему чашу супа. Он сделал вид, что выпил, но на самом деле, перейдя мост, тайно выплюнул. Мэн По был его старым знакомым, он закрыл на это глаза, сделав вид, что ничего не знает.

Поэтому он помнил всё.

Сохранив свои воспоминания, он прошёл через суровые холода, засуху, войны, голод, одиночество... Само перерождение было своего рода духовной практикой. Поэтому в каждой жизни он изо всех сил старался жить, помогая другим и себе, накапливая добродетели, надеясь поскорее достичь просветления, вновь вознестись и увидеть того человека.

Каждый раз, когда его земная жизнь подходила к концу, он, попадая в подземный мир и проходя по мосту Найхэ, мог от Мэн По узнать кое-что о Минване. Это было самым счастливым временем в каждой его жизни. Даже незначительные мелочи о Мо Ли радовали его.

Сто лет назад он услышал от Мэн По, что Мо Ли собирается жениться. Верховный бог Хайао пригласил сотни верховных богов с Девяти Небес как свидетелей, предложив в качестве свадебного дара Восточное море, и на коленях с большой помпой сделал предложение Минвану за пределами Обители Нюйвы. Минван согласился.

О том, что Верховный бог Ао Шуан десятки тысяч лет любит Минвана, знали все в небесном и подземном мирах. Верховный бог Хайао, будучи наследным принцем Восточного моря, был необычайно красив. В юности он стал богом благодаря своим заслугам и прославился военными подвигами. Многие бессмертные девы на Девяти Небесах были в него влюблены. Но взгляд Верховного бога Хайао был неизменно прикован к Минвану. В те годы, когда бы Минван ни покидал Обитель Нюйвы, направляясь в мир смертных, он всегда сопровождал его.

Будь это другой бог или бессмертный, девы, возможно, ещё могли бы побороться. Но это же Царь-Феникс! Древний бог, могучий и прекрасный. Те девы, кому посчастливилось видеть Минвана, говорили, что достаточно одного взгляда его золотисто-красных вертикальных зрачков, и кажется, будто тебя лишили души. Такова его потрясающая внешность и могучая божественная сила.

По правде говоря, даже если Верховный бог Хайао подходил Минвану, они считали, что он всё же ниже его по статусу. Но, окидывая взглядом весь небесный мир, кроме Верховного бога Хайао, кажется, не было никого, кто бы соотевствовал Минвану. Поэтому они одобряли этот брак.

В конце концов, союз двух божеств был всеобщим чаянием.

Янь Чжи искренне радовался за Мо Ли. Тот столько страдал, и наконец появился по-настоящему достойный человек, который будет любить его. Но в тот день, выслушав слова Мэн По, Янь Чжи, улыбаясь, твердил, что это хорошо, но слёзы непрерывно текли из его глаз.

Мэн По вздохнул и сказал ему:

— Если хочешь плакать, то плачь, не нужно улыбаться. Улыбаешься хуже, чем плачешь. Окружающие духи смеются над тобой.

Он и сам не хотел плакать, просто не мог сдержаться. Его сердце так сильно болело.

В конце концов Мэн По, не зная, что делать, посоветовал ему:

— Лучше выпей суп Мэн По. Выпьешь, забудешь все и больше не будешь страдать. Разве плохо начать жизнь заново?

Звучало вроде бы хорошо. Но Янь Чжи не хотел.

Он не хотел забывать своего А'Ли. Даже если Мо Ли вот-вот женится на другом, он всё равно хотел помнить его, помнить их прошлое.

Однако Янь Чжи и представить себе не мог, что они встретятся в мире смертных при таких обстоятельствах.

В этой жизни он родился в бедной семье. Осиротев в раннем возрасте, он вырос на милостыне соседей и теперь стал бедным ученым. Судьба была действительно жестока. Пару лет назад, направляясь в столицу на экзамены, он столкнулся с разбойниками. Те отняли с трудом накопленные  деньги на дорогу, избили его, изуродовали лицо, покалечили одну ногу, и он стал хромым.

Чтобы снова накопить достаточно денег на дорогу в столицу, потребуется ещё несколько лет. Иногда он подрабатывал, сочиняя письма для людей, но клиенты в основном бедняки, и много не заработаешь. Чаще всего он, как и сегодня, рубил дрова в горах и приносил в город на продажу.

Это был самый обычный день, пока он не встретил человека, по которому тосковал, о котором думал днём и ночью все эти двадцать тысяч лет, которого не забывал ни на мгновение, ни в жизни, ни в смерти. Янь Чжи хотел улыбнуться ему, спросить, хорошо ли он жил эти десятки тысяч лет, хорошо ли относится к нему тот человек. Но глаза его наполнились слезами, в горле словно что-то застряло, и он не смог вымолвить ни слова.

— Твоё лицо... — человек перед ним с покрасневшими глазами, ошеломлённо смотрел на него и наконец хриплым голосом заговорил первым.

Янь Чжи очнулся, вспомнив об уродливом красном шраме на правой щеке, который обезобразил его лицо. Толщиной с палец, он тянулся от уголка рта к щеке. Его лицо побледнело, он инстинктивно отвернулся, не желая, чтобы тот увидел его уродство.

Мо Ли медленно поднял руку, желая коснуться лица Янь Чжи, как в этот момент сзади внезапно подбежал человек, прервав его:

— А'Ли, почему ты меня не подождал?

— Я купил твои любимый пироги с османтусом, ещё тёплые. Скорее попробуй, вкусно ли.

Пришедший был облачён в тёмно-фиолетовые парчовые одежды и чёрную меховую накидку. Молодой, красивый и высокий — это и был Верховный бог Хайао, Ао Шуан. Ао Шуан улыбнулся, развернул пергамент, в который были завёрнут пироги с османтусом, отломил кусочек и уже собирался поднести к губам Мо Ли, как заметил, что перед Мо Ли стоит ещё один человек, и замер.

— Ваше Величество?..

Янь Чжи заметил на безымянном пальце Мо Ли кольцо с фениксом. А его пара, кольцо с чёрным драконом было на пальце Ао Шуана, держащего пирог с османтусом. Хотя оно было почти полностью скрыто широкими рукавами, Янь Чжи сразу узнал сложные цветочные узоры по краю. Это была та самая пара, которую он подарил Мо Ли перед смертью в своей прошлой жизни. Он сказал, что желает Мо Ли встретить достойного человека, и велел подарить одно из колец будущему возлюбленному.

Они действительно полюбили друг друга...

Такие близкие, нежные жесты раньше были исключительно его и Мо Ли. Теперь человек рядом с Мо Ли был уже не он... Янь Чжи ещё хотел спросить Мо Ли, хорошо ли он жил все эти годы, хорошо ли относится к нему Ао Шуан после свадьбы. Сейчас появление Ао Шуана было как нельзя кстати, не нужно было спрашивать, ответ был очевиден.

У них все было хорошо.

И это было замечательно.

Тогда и он может быть спокоен.

Но почему-то все его тело сковал леденящий холод, пронзая его сердце нестерпимой болью. Янь Чжи очнулся, наклонился, поднял зонт с изображением журавля и протянул его Мо Ли. Не в силах смотреть ему в глаза, он тихо проборматал:

— Только что нечаянно задел господина, прошу прощения...

Он боялся, что, посмотрев на Мо Ли ещё раз, не сможет уйти.

_______________________________

П.п. Хайао 海敖 (Hǎi'áo), как водится, титул Ао Шуана. Означает Верховный бог Восточного моря.

Лидун (立冬) — это один из 24 сезонных периодов традиционного китайского сельскохозяйственного календаря (цзеци). Дословно переводится как «Начало зимы».