Небесная пропасть

Вокруг было слишком шумно, Мо Ли не расслышал, что бормотал поваленный им человек. Он изо всех сил дернул ногу, но не смог высвободить ее.

Мужчина выглядел подавленным, но обладал удивительной силой. В ярости Мо Ли развернулся и ударил его ногой прямо в спину. Мужчина застонал, из его рта хлынула кровь, но он все равно мертвой хваткой держался за его штанину, упрямо не желая отпускать.

Мо Ли ударил несколько раз подряд, каждый удар был наполнен божественной силой, невидимой для смертных. Если бы он продолжал бить, даже не будучи смертным, тот бы умер от побоев.

Мо Ли был действительно поражен его упрямством. Он присел, глядя на небритое лицо пьяницы перед собой, и нахмурился:

— Братец, чего ты вообще хочешь? Сказал же, ты ошибся человеком. Я не тот, кого ты ищешь.

— Даже если тебя бросила жена, нельзя же хватать всех подряд на улице. Посмотри внимательно, я мужчина, а не женщина.

Мо Ли много раз видел таких мужчин в книгах: когда жена рядом, не ценят, бьют и ругают, а когда жена разочаруется и наконец уйдет, только тогда вспоминают ее доброту.

Такие мужчины выглядят физически здоровыми, но на самом деле ленивы и невежественны. Без жены живут не как люди, не как призраки, целыми днями пьянствуют, и даже нищие сторонятся их.

Мо Ли не знал, за что на него обушилось такое несчастье, только спустился в мир смертных, как попался такой тип. Но он не мог просто щелкнуть пальцами и исчезнуть.

Тот, услышав, ничего не сказал, только смотрел на Мо Ли влажными глазами, с окровавленным ртом, и даже улыбнулся, словно увидеть Мо Ли было невероятно радостным событием.

Он бормотал, хрипло произнося:

— Ты ударил меня... слишком слабо...

— Надо было... сильнее...

Так же жестоко, как он когда-то поступил с Мо Ли.

Мо Ли нахмурился. Он наклонился, пытаясь отцепить руку, сжимающую его штанину:

— Ты что, больной? Если хочешь умереть, иди и убей себя. Зачем хватать людей на улице и просить их избить тебя? Это чертовски утомительная работа.

Как ни странно, хотя он выглядел неопрятно: небритый, с растрепанными волосами, одетый в пыльную белую мантию с расстегнутым поясом, но руки были белые и длинные, изящные, словно у знатного господина.

Жалко было бы отрубать.

— Отпусти!

— Отпустишь или нет?

Мо Ли никак не мог вырваться, поэтому вызвал золотой хрустальный кинжал. Он приставил острое лезвие к бледному запастью мужчины и резко провел по нему.

Порез был глубокий, до кости. Кровь мгновенно хлынула из ужасной раны, пересекающей всю тыльную сторону руки, и капнула на землю.

Нормальный человек в такой ситуации должен был бы отпустить, но тот лишь тихо застонал и сказал:

— Я не могу... нельзя отпускать...

Он наконец нашел любимого человека, которого искал восемнадцать тысяч лет. Даже умирая, нельзя отпускать.

— Ты... — Мо Ли был вне себя от злости.

Устав от  затянувшейся борьбы, с мрачным лицом он взмахнул кинжалом, и схваченный край штанины был отрезан. Рука мужчины с тканью упала на землю.

В тот момент, когда Мо Ли собирался встать, рука того снова ухватилась за край его одежды. Он вдруг заплакал, как ребенок:

— А'Ли... я был неправ...

— Не бросай меня... не уходи...

— Я знаю, что был неправ... Я не должен был... сомневаться в тебе...

На этот раз Мо Ли наконец ясно услышал имя. Он остановился. Медленно присел на корточки и спросил:

— Ты знаешь меня?..

Должно быть, сильно пьяный, тот ничего не сооброжал. Только со слезами смотрел на него и повторял:

— Не уходи...

— Не уходи...

— Не бросай...

— Ваше Высочество. — Погруженный в раздумья, Мо Ли вдруг услышал за спиной теплый мужской голос. Он обернулся и увидел Хун И.

— Братец Хун И!

Хун И был одет в темно-зеленую парчовую мантию. Высокий и внушительный, он обладал поразительной внешностью: с алыми губами и белой кожей, густыми бровями и яркими глазами. В руке он держал золотисто-красный фонарь в форме феникса. Он становился перед Мо Ли и протянул ему фонарь.

— Для Вашего Высочества.

Этот фонарь в форме феникса был немного похож на истинную форму Мо Ли. На его лице появилась радость, он взял фонарь и внимательно рассмотрел его:

— Ты только что ходил покупать фонарь?

— Мм. — Хун И улыбнулся. — Случайно увидел, подумал, что Вашему Высочеству понравится.

Мо Ли очень нравились такие безделушки из мира смертных. Он встретился взглядом с Хун И и улыбнулся:

— Нравится, спасибо, братец Хун И.

— Позже посмотрим, есть ли еще другие красивые модели. Хочу купить несколько, чтобы отнести дяде Нину. Поставит в комнате, и они хоть немного развеют пустоту.

Хун И: — Хорошо, как пожелаете, Ваше Высочество.

Мо Ли уже собирался уходить с Хун И, как вдруг вспомнил, что сзади осталась нерешенная проблема. Нахмурившись, он обернулся и увидел, что мужчина уже лежит на земле без сознания.

Проследив за взглядом Мо Ли, Хун И наконец заметил человека на земле.

Люди шли туда-сюда, даже если и замечали этого человека, видя его неряшливый вид, принимали за нищего. Боясь в такой праздник навлечь на себя несчастье, все обходили его стороной.

— Кто это? — Хун И заметил, что аура этого человека не похожа на смертного.

Мо Ли посмотрел на лежащего без сознания и сказал:

— Я только что проверил его внутреннюю энергию и обнаружил, что он получил серьезные внутренние травмы. Его аура очень похожа на мою. Он, должно быть, бог.

— И еще... он, кажется, знает меня, знает мое имя.

Хун И: — Ваше Высочество видел его раньше?

— Никогда. — Мо Ли покачал головой. Хотя он и не мог четко разглядеть лицо, но, если бы они раньше пересекались, он бы обязательно запомнил его ауру.

— Тогда, наверное, ошибся. — сказал Хун И.

Мо Ли немного подумал и сказал:

— Сначала заберем с собой, потом разберемся, может, знакомый.

— Если ошибся, выставим его позже.

Будучи богом, опуститься до такого состояния. Неизвестно, какие события он пережил, чтобы пасть так низко.

Мо Ли было интересно узнать совпадает ли история этого человека с его догадкой: довел жену до побега и оказался в таком положении.

— Хорошо. — Хотя Хун И инстинктивно испытывал неприязнь к богам, он всегда беспрекословно выполнял все приказы Мо Ли.

Они отправились в ближайший постоялый двор, сняли комнату и занесли туда этого бога, похожего на нищего. Мо Ли дал слуге слиток золота, чтобы тот привел его в порядок.

Праздник фонарей еще не закончился. Устроив подобранного бога, Мо Ли с Хун И снова пошли на фестиваль. Посмотрели танцы дракона и льва, запустили фонарики у реки, купили еще несколько красивых фонарей, и только тогда вернулись на постоялый двор.

Они заняли лучшую комнату. Мо Ли, помывшись, с еще влажными длинными волосами, подошел к комнате божества. Открыв дверь и увидев фигуру на кровати, он чуть не подумал, что ошибся дверью.

Бог, похожий на нищего, уже был приведен в порядок,  вымыт с ног до головы, побрит, одет в белую нижнюю одежду и накрыт парчовым одеялом. Водопад длинных волос стелился под ним, оттеняя невероятно красивое лицо.

Мо Ли, подойдя ближе, пробормотал: 

— Этот парень... довольно красив.

Хотя на левом веке, в которое ударил Мо Ли, остался большой синяк, он не портил его красоту.

Хун И, опустив глаза, молча стоял за Мо Ли, белой тканью нежно вытирая его мокрые волосы.

Мужчина еще не проснулся. Мо Ли не мог ничего выяснить у него, и понаблюдав немного собрался вернуться в свою комнату. Но в тот момент, когда он повернулся, чтобы уйти, сзади внезапно раздался хриплый шепот.

— А'Ли...

Мо Ли резко остановился и обернулся посмотреть: у того человека были сдвинуты брови, из уголков глаз текли слезы, он непрерывно бормотал его имя, и еще что-то другое, но неразборчиво.

Мо Ли снова подошел к нему и наклонился, чтобы прислушаться. Неожиданно человек под ним внезапно открыл глаза и очнулся.

Увидев лицо, по которому он тосковал и о котором мечтал восемнадцать тысяч лет, Янь Чжи инстинктивно обнял Мо Ли за талию и привлек его к себе. Застигнутый врасплох, Мо Ли рухнул на Янь Чжи.

Янь Чжи крепко обнял его, вдыхая знакомый аромат гиацинтов с волос Мо Ли, глаза наполнились слезами: 

— А'Ли... Я наконец снова увидел тебя во сне...

— Я так скучал по тебе...

— Так... так скучал...

Мо Ли на мгновение замер. Придя в себя, он начал яростно сопротивлятся. Вырвавшись из объятий Янь Чжи, он дал тому увесистую пощечину, от которой голова Янь Чжи повернулась.

Боль отрезвила Янь Чжи. Он ошеломленно повернул голову, смотря на холодное лицо человека перед кроватью, и вдруг осознал, что, возможно, это не сон.

Потому что за эти восемнадцать тысяч лет, хотя Мо Ли изредка и являлся ему во сне, и улыбался ему, но никогда не позволял прикоснуться к себе. Каждый раз, когда его пальцы касались другого, Мо Ли рассеивался как дым.

Но только ощутив пощечину Янь Чжи почувствовал реальность происходящего.

Янь Чжи, опираясь о кровать, медленно сел, слезы текли по лицу:

— А'Ли... это правда ты?.. Я не сплю?..

Он ошеломленно смотрел некоторое время. Придя в себя, он раненой рукой схватил руку Мо Ли и приложил к своему лицу:

— Ударь... ударь меня еще раз...

Мо Ли, нахмурившись, отдернул руку:

— Я начинаю подозревать, что у тебя проблемы с головой.

— Да... у меня проблемы с головой... — Янь Чжи кивнул, говоря сквозь слезы. — У меня проблемы с головой, раз я не верил тебе, не верил твоим прошлым обещаниям...

— Где ты был все эти годы?.. Я искал тебя восемнадцать тысяч лет, но так и не смог найти...

Мо Ли: — О чем ты вообще говоришь?

— Как ты узнал мое имя?

Опьянение и раны затуманили разум Янь Чжи, но сейчас он наконец осознал, что что-то не так. Мо Ли раньше никогда не смотрел на него таким безразличным взглядом. Почувствовав холод во всем теле, он с большим трудом произнес: 

— А'Ли... я братец А'Чжи... ты не узнаешь меня?..

— Ты говорил, что в следующей жизни снова хочешь быть моей женой, я пришел жениться на тебе...

Не успел он договорить, как Мо Ли внезапно взмахнул рукой. Еще один удар пришелся прямо в правый глаз Янь Чжи...

— Еще раз посмеешь воспользоваться мной, и я заставлю тебя за это заплатить.