Небесная пропасть

Мо Ли знал, что слова Янь Чжи о том, что он почувствовал ауру Владыки Вэньчана, наверняка были ложью. Если бы он действительно почувствовал, он не стал бы спрашивать его.

В ту ночь Янь Чжи не получил от Мо Ли никакой информации о Владыке Вэньчане.

Ради безопасности братца А'Чжи Владыка Вэньчан должен был оставаться мёртвым.

Видимо, Янь Чжи действительно ненавидел его всеми фибрами души. Когда состояние Мо Ли улучшилось, Янь Чжи приказал выгнать Мо Ли из Дворца Иньшэнь. Он сказал, что тот недостоин этих трёх иероглифов, не только изгнал его в самый заброшенный и пустынный дворец на Девяти Небесах, но и лично дал заброшенному дворцу название.

Обитель презренного демона

Как следует из названия.

Обитель низкого демона.

Заброшенный дворец долгое время не ремонтировался, не защищал от ветра и не укрывал от дождя. Часто, когда снаружи лил сильный дождь, внутри капало, а зимой было так холодно, что даже пальцы теряли чувствительность.

Все божества знали, что его статус Небесной Императрицы был незаслуженным. Раньше, не понимая намерений Янь Чжи, они, возможно, ещё немного побаивались, но после того, как его выгнали в Обитель презренного демона, маленькие небесные служанки стали открыто урезать его еду, одежду и расходы. Зимой не было угля для обогрева, и у Мо Ли, демона, лишённого силы, подобно смертному, руки и ноги покрылись обморожениями.

Хотя жизнь была горькой, его поддерживала любовь к братцу А'Чжи. Мо Ли считал, что на самом деле всё это не имеет значения.

Ради безопасности братца А'Чжи он был готов нести клеймо убийцы божества, претерпеть все страдания мира, потому что тот человек в его глазах значил больше всего, и он принимал это с радостью.

Янь Чжи, конечно, не мог переступить порог его Обители презренного демона, но пока был на Небесах, он почти каждую ночь вызывал Мо Ли в свои покои для служения, приказывая идти пешком, а после возвращаться обратно так же. Часто на путь туда и обратно уходило несколько часов, но это было самым радостным временем для Мо Ли, потому что он мог видеть братца А'Чжи.

Десять тысяч лет пролетели как одно мгновение...

За десять тысяч лет Янь Чжи никогда не прекращал поиски Владыки Вэньчана. В свободное время он покидал Девятые Небеса и путешествовал по шести мирам в поисках его души.

За все эти годы Мо Ли тоже никогда не прекращал глубоко любить Янь Чжи. Он превратил бесплодную землю за пределами дворца в цветочный сад, посадив гиацинты всех оттенков — фиолетовые, белые, розовые... На языке цветов гиацинты означают радость, глубокая любовь и тоску. Каждый раз перед служением он срывал веточку из своего цветника и дарил своему братцу А'Чжи, говоря ему, что очень рад видеть его сегодня вечером, что любит его и очень по нему скучает.

Такова глубокая любовь к человеку.

Ещё не расставшись, уже начинаешь скучать.

Но братец А'Чжи никогда не принимал его цветы. Он всегда выхватывал цветок и бросал на землю, растаптывая его подошвой до неузнаваемости.

***

Глубокая зима принесла с собой лютый холод, и с рассвета не переставал идти снег. Крупные хлопья падали, как гусиные перья.

За пределами облупившегося серебряного дворца стоял молодой человек с полураспущенными длинными волосами, в тонком красном одеянии.В такую холодную погоду он был даже без накидки на плечах, но казалось, не чувствовал холода. С прямой спиной и бесстрастным выражением лица, держа в руках длинный лук из тёмной стали, он стоял в ста метрах, целясь в стальную мишень, висящую на серебряном дереве вдали, медленно натягивая лук до полунатяжения. Руки, держащие лук и стрелу, уже давно посинели и покрылись уродливыми обморожениями.

— Свист!

Тёмная стальная стрела с оперением вылетела, сокрушая всё на своём пути, и попала точно в яблочко. Мо Ли убрал лук, сдавленно кашлянул, прикрыв рот, затем снова взял стрелу из колчана на земле и снова натянул тетиву.

Стоявшая рядом служанка в розовом, видя это, не удержалась и подошла:

— Ваше Величество, погода холодная, пожалуйста возвращайтесь...

Мо Ли натянул лук, направил наконечник стрелы в яблочко мишени. Изо рта вырвался белый пар, когда он тихо сказал:

— Мне не холодно, я ещё немного потренируюсь. Если замерзла, иди внутрь, не беспокойся обо мне.

Служанка в розовом осталась стоять на месте.

Мо Ли выпустил ещё одну стрелу, убрал лук, посмотрел на служанку в розовом и, улыбнувшись ей, сказал:

— Не волнуйся, я не покончу с собой, чтобы не ставить тебя в трудное положение.

— Братец А'Чжи велел мне жить хорошо... значит, я буду хорошо жить.

— Си Шуй не это имела в виду... — нахмурилась служанка в розовом.

Она действительно не могла понять, почему Мо Ли упорствовал. Его лицо было белым как мел, одежда тонкой, обморожения на руках и ногах ухудшались с каждым днем. Но он все равно каждое утро вставал, чтобы тренироваться в стрельбе из лука, день за днем, на протяжении десяти тысяч лет. В чем же был смысл?

Погруженная в раздумья, она наконец не удержалась и спросила:

— Ваше Величество... Почему вы каждый день тренируетесь в стрельбе из лука? Ваше мастерство уже и так совершенно. Даже если пропустите день-два, думаю, ничего страшного...

Мо Ли улыбнулся, глядя на нефритовые деревья и ветви вдали, и тихо сказал:

— Ты не поймёшь, я должен защищать его... Боюсь, если пропущу один день, навыки притупятся, и однажды, когда понадобится, не смогу защищать его изо всех сил и буду сожалеть.

Си Шуй:

— Защищать его?.. Тот, о ком говорит Небесная Императрица, — это Император?..

Мо Ли улыбнулся: — Ммм.

Си Шуй нахмурилась: — Но Владыка...

Но Император, разве он нуждается в защите Небесной Императрицы?

Сейчас Мо Ли лишился силы, и даже с самым совершенным мастерством стрельбы он не мог победить ни одного воина Девяти Небес, обладающего божественной силой, не говоря уже о Янь Чжи, с детства одарённом необыкновенными талантами и достигшем больших высот в совершенствовании.

Такому Янь Чжи разве могла потребоваться защита Мо Ли.

В глазах Мо Ли и на губах играла лёгкая улыбка, затем он снова натянул лук: 

— Я знаю, о чём ты думаешь.

— У меня есть свой способ.

Служанку в розовом, глядя на бледный и прекрасный профиль Мо Ли, внезапно охватило дурное предчувствие. Интуиция подсказывала ей, что способ, о котором говорил Мо Ли, непременно потребует очень мучительной цены.

Но что именно, она пока не могла понять.

Служанка в розовом была той самой Си Шуй, главной среди четырёх служанок, которые десять тысяч лет назад, после того как Мо Ли избила Бессмертная Жун Мэн, умоляли его не рассказывать Янь Чжи.

Янь Чжи приказал им хорошо следить за Мо Ли, но они допустили, чтобы его ранили. Если бы Янь Чжи узнал, их бы непременно строго наказали согласно небесным законам.

После того случая, возможно, увидев, что Мо Ли держит слово и не жестокий, как ходят слухи, несколько служанок постепенно изменили своё мнение о нём и стали разговаривать с ним.

Прошло десять тысяч лет. Си Шуй, видя, в каком плачевном положении находится Мо Ли, но как он неизменно сильно любит, ежедневно тренируется в стрельбе из лука, говоря, что будет защищать Янь Чжи, не отдыхая даже с обмороженными руками и ногами, не могла не быть тронутой.

Может ли такой человек действительно без разбора убивать невинных?..

Мо Ли не знал, о чём думала Си Шуй, и прервал свою тренировку только в полдень.

Дворцовая служанка из императорской кухни принесла ему миску каши, похожую на помои. Мо Ли бросил на нее взгляд, а затем устроился у окна и стал читать.

Си Шуй только следила за Мо Ли, но не должна была обслуживать его. Из еды, одежды, жилья и передвижения, кроме еды, которую приносили из дворца императорской кухни, обычно стирку, заправку постели и уборку Мо Ли делал сам. В глазах Янь Чжи он был преступником, и Янь Чжи, конечно, не мог позволить ему жить комфортно.

Иногда, когда из дворца императорской кухни приносили булочки или лепёшки, и некоторые места ещё не заплесневели. Мо Ли отламывал целые части и ел, запивая простой водой. Годы без мясной пищи и частые приступы голода постепенно привели к тому, что у него развилось заболевание желудка. Если он не ел в определённое время, желудок начинало неконтролируемо сводить судорогой.

В одно мгновение он был ещё в порядке, в следующее лицо Мо Ли внезапно побелело. Руки, покрытые обморожениями, схватились  за живот, и он медленно рухнул на развёрнутые бамбуковые свитки на столике.

Си Шуй, наблюдая со стороны, заколебалась, затем подошла к Мо Ли и положила на его столик несколько кусочков пирожного, завёрнутых в платок.

— Ваше Высочество, это пирожные с османтусом, которые я принесла из дома, когда пришла сегодня на смену... Их испекла моя мама. Они очень вкусные.

Мо Ли замер, резко выпрямившись. Он долго смотрел на слегка помятые пирожные, и лишь спустя время пошевелил губами, хрипло произнеся:

— Спасибо...

Она была одной из немногих в небесном царстве, кто относился к нему с добротой.

После наступления ночи Лянь Би пришла вызвать Мо Ли для служения. Перед выходом из дворца Мо Ли подкрасил губы и щёки румянами, и, увидев, что осунувшееся лицо в зеркале приобрело немного цвета, покинул дворец. В цветнике за дворцом он сорвал розовую веточку гиацинта, чтобы подарить любимому.

Он всегда хотел предстать перед братцем А'Чжи в самом красивом виде.

Когда он прибыл в покои Янь Чжи, стоявшие снаружи божественные воины не стали его останавливать. Они доложили Янь Чжи и открыли дверь, чтобы впустить его.

Внутри серебряный подсвечник с девятью драконами излучал яркий свет. Мо Ли вошёл во внутренние покои и увидел Янь Чжи, сидящего на кровати в нижней одежде и читающего нефритовые свитки. Увидев, что вошёл Мо Ли, Янь Чжи убрал свитки в руке, повернулся к нему и с бесстрастным лицом сказал:

— Раздевайся.

Мо Ли, приближаясь к нему, медленно развязывал пояс на своей одежде. Красные одежды одна за другой падали на пол. Когда Мо Ли подошёл к Янь Чжи, на нём не было ни кусочка ткани. Пожелтевшие от недоедания длинные волосы скрывали линию бёдер.

— Братец А'Чжи, сегодняшний гиацинт розовый... — с улыбкой Мо Ли протянул гиацинт Янь Чжи, но не успел договорить, как Янь Чжи схватил его за запястье, резко дёрнул на кровать, ухватил за талию и накрыл его собой.

Гиацинт упал на пол, и больше никто о нём не вспомнил...

Когда ночь стала гуще, в покоях не умолкали влажные звуки. Мо Ли, руками, покрытыми обморожениями, схватил запястье Янь Чжи, сжимавшее его между ног, и хрипло произнёс:

— Братец А'Чжи... Поцелуй сегодня А'Ли, хорошо?..

Было слишком больно.

Если бы братец А'Чжи поцеловал его, он бы стиснул зубы и вытерпел.

Из уголков глаз Мо Ли беззвучно потекли слёзы. Не получив ответа от человека позади, он повернулся сам и приблизился, желая поцеловать его, но ещё не коснувшись губ Янь Чжи, его оттолкнули, схватив за горло.

— Грязный, — сказал Янь Чжи.

— Не грязный... — дрожащим голосом сказал Мо Ли.

— А'Ли любил только братца А'Чжи, был только с братцем А'Чжи... не грязный.

— Душа грязная, — сказал человек позади.

И Мо Ли нечего было возразить.

Незадолго до рассвета Мо Ли был почти без сознания. Когда он наконец почувствовал, что человек на нём наконец собирается остановиться, в дверь покоев внезапно постучали с некоторой поспешностью. За дверью раздался низкий голос:

— Владыка... беда... Генерал Чжэньнань передал, на Божественном Южном хребте аномалии. Похоже, демоны возрождаются. Ваше Величество, вы должны немедленно пойти посмотреть...