Небесная пропасть

Если Мо Ли не боялся даже смерти, то уж тем более его не пугала потеря всей своей силы.

Но, лишившись совершенствования, он станет никчемным и больше не сможет защищать братца А'Чжи.

Хотя он и был демоном, у него была своя гордость. Он не собирался отказываться от того, что позволяло ему стоять рядом с братом А'Чжи, только чтобы заслужить так называемое доверие этих божеств.

Он должен был оставаться самим собой, чтобы быть достойным братца А'Чжи.

Но что, если лишение его силы было тем, чего хотел сам А'Чжи?..

Поэтому Мо Ли долго молчал.

— Это условие... было выдвинуто Наследным принцем?..

Услышав его, Владыка Е Лин замер.

— Да.

На самом деле, Янь Чжи лишь согласился взять Мо Ли в жёны, но не говорил о лишении его силы. Это решение они с Янь Цзином приняли сегодня утром, ещё не успев сообщить Янь Чжи, но, даже если бы сообщили, Янь Чжи, вероятно, не возразил бы.

Мо Ли убил любимого учителя Янь Чжи, и лишение совершенствования было уже слишком мягким наказанием.

Но демон внизу, казалось, был очень опечален, опустил глаза и долго не говорил ни слова. Когда Владыка Е Лин уже подумал, что он не ответит, он тихо произнёс:

— Хорошо...

Владыка Е Лин поднял бровь:

— Ты согласен?

Всё существо Мо Ли пронизывала нерассеиваемая мёртвая тишина:

— Ммм.

В конце концов, даже если бы он сегодня не согласился, результат был бы тем же.

Если бы у Небесного царства был другой способ защитить Янь Чжи от небесной кары, они бы не согласились на его брак с Мо Ли. Раз уж они обратились к нему, значит, другого выхода не осталось.

Так или иначе, он станет супругом братца А'Чжи, а Небесное царство, чтобы обезопасить других божеств, непременно лишит его силы.

Лучше уж исполнить их волю, чем устраивать безобразную сцену.

В конце концов, всё, чего желал братец А'Чжи, он принимал с радостью.

Мо Ли знал: раз уж он выбрал этот путь, с которого нет возврата, и убил Владыку Вэньчана, смерть была лишь вопросом времени. Он будет проживать каждый оставшийся день как последний, бережно храня каждое мгновение, проведённое с братцем А'Чжи.

Он возлагал надежды на то, что в следующей жизни станет женой братца А'Чжи, но не ожидал, что Небеса смилостивятся и это желание исполнится уже в этой жизни.

Поэтому он с нетерпением ждал этой свадьбы, даже зная, что второй главный герой торжества ненавидел его всеми фибрами души.

— Неподалёку от Пещеры Уничтожения Богов есть Пруд Очищения Костного Мозга. Побудь в нём три дня, и ты переродишься, полностью избавившись от демонической природы.

— Через три дня — твоя свадьба с Янь Чжи.

— Ступай.

Бархатный голос Владыки Е Лин затих. Дверь во дворец распахнулась извне теми же двумя божественными воинами. Они подхватили Мо Ли под руки и потащили наружу.

Переступив порог, все трое ступили в пустоту, и в мгновение ока оказались в пустынных землях, где располагалась Пещера Уничтожения Богов.

В отличие от тёплой, весенней погоды снаружи, здесь стоял пронизывающий холод. Жёлтый песок вздымался в воздух порывами ветра, застилая глаза.

Прежде чем Мо Ли успел опомниться, он уже стоял перед чёрным, как смоль, прудом. Пруд был нешироким, примерно с пять-шесть колодцев, круглой формы, по краям обнесённый тёмными каменными плитами, с входом для погружения и ступенями, ведущими в воду.

Вход в чёрный пруд был заперт цепями, рядом стояла чёрная каменная стелла неправильной формы, на которой были высечены иероглифы «Пруд Очищения Костного Мозга», а рядом — предупреждение, написанное кровью: «Нарушители понесут последствия», чтобы неопытные молодые божества по ошибке не зашли в пруд и не лишились понапрасну своей силы.

Двое божественных воинов остановились в нескольких чжанах от пруда, цепи у входа со звоном упали, и Мо Ли в одиночестве направился к воде. Золотое веревие, сковывающее демонов, было снято с его тела, но оковы на ногах остались — вероятно, так распорядился Владыка Е Лин.

Он остановился у кромки воды. Еще не коснувшись поверхности, он почувствовал, как из глубины поднялись волны пронизывающего холода, и его лицо побледнело. Воины сзади поторапливали его побыстрее войти. Мо Ли замер, наклонился, снял пропитанные кровью сапоги, уже неразличимые под грязью, аккуратно поставил их у края и босыми ступнями вошёл в пруд.

Те сапоги Янь Чжи лично выбрал для него во Дворце Ткачихи, и раньше он очень их берег, но после Пещеры Узников они пришли в негодность. Однако если бы он вошёл в пруд в обуви, и она растворилась, он бы расстроился.

В момент соприкосновения ступней с водой холод пронзил всё тело, от макушки до пят. Это был не просто холод, а боль колющая, как иглами, агония.

Сила уже давно стала частью каждого его вздоха, каждой пяди плоти и крови, и вырывать её живьём, естественно, было невыносимо. Мо Ли стиснул зубы, подавил стон, и в мгновение ока всё тело покрылось холодным потом. Немедля долго, он шаг за шагом вошёл в пруд, сел и погрузился в воду так, чтобы она покрыла всё тело ниже шеи.

Мо Ли с детства научился терпеть боль и лишения. Бесчисленное количество раз он был ранен, и каждый раз, когда ему вырывали демонические кости, он думал, что нет на свете мук страшнее. Но боль очищения костного мозга превосходила ту боль в сотни, в тысячи раз.

Вырывание демонических костей причиняло боль лишь в спине, а сейчас каждый слой плоти словно сдирали заживо.

Вскоре сознание Мо Ли помутнело. Прислонившись к стене пруда, в забытьи он словно увидел, как мать в белоснежных одеждах с лёгкой улыбкой идёт к нему, говоря, что заберёт его с собой.

Но когда он протянул руку, чтобы коснуться его лица, мать исчезла.

В следующий миг перед ним возник Янь Чжи в ярко-красных свадебных одеждах, говорящий ему:

— А'Ли, стань моей женой, будем вместе вечно, ты согласен?..

Уголки губ Мо Ли дрогнули в улыбке, он протянул руку:

— Согласен...

Конечно, согласен.

Двое божественных воинов с мечами в руках, вытянувшись, стояли в нескольких чжанах и наблюдали за Мо Ли. Не потому что боялись, что он сбежит. Любое божество, сколь бы сильным оно ни было, едва попав в этот пруд, его сила поглощалась леденящим чёрным водоёмом, и оно мгновенно теряло способность двигаться от мучительной боли. Они боялись, что Мо Ли потеряет сознание, соскользнёт в пруд и утонет.

Увидев, что у Мо Ли, похоже, начались галлюцинации, воины оставались бесстрастны.

При такой мучительной казни помутнение и искажение сознания были вполне нормальны.

Спустя три дня, Мо Ли, потерявшего сознание в пруду, вытащили и доставили обратно во Дворец Иньшэнь.

Мо Ли проспал весь день и проснулся от пронизывающего холода. Простыни ещё были влажными, одежда прилипла к коже, причиняя немалый дискомфорт. Он опёрся о кровать и сел, невольно прикрыв рот тыльной стороной ладони, и закашлялся, испачкав руку кровью.

Он ошеломлённо смотрел на кровь на руке, затем протянул руку к стоявшей неподалёку на столе нефритовой чашке, желая притянуть её силой мысли, но потерпел неудачу.

Его сила исчезла...

Теперь он стал подобен смертному, потеряв и врождённую мощную способность к самовосстановлению. Раны, полученные в Пещере Узников, ещё не зажили, и он не знал, сколько времени потребуется смертному, чтобы оправиться от таких тяжелых травм.

В душе Мо Ли не было ни печали, ни радости. Он рассеянно разглядывал почерневшие раны на запястьях, оставленные стальными шипами цепи, сковывающей демонов, как вдруг лёгкий стук в дверь прервал его размышления.

Сдавленно кашлянув, он хрипло произнёс:

— Кто там?..

— Мы — небесные служанки, посланные Его Величеством, чтобы принести вам свадебные одежды. Сегодня день вашей свадьбы с Императором. Церемония должна была начаться днём, но мы приходили несколько раз, а вы всё были без сознания, никак не могли разбудить, поэтому пришлось перенести на вечер.

— Его Величество распорядился, чтобы, как только вы проснётесь, мы помогли вам надеть свадебные одежды и проводили к Камню Трёх Жизней ожидать его.

— Его Величество сегодня днём уже провёл церемонию коронации, осталось лишь вам вместе с ним заключить договор у Камня Трёх Жизней, а затем совершить обряд возведения в сан Небесной Императрицы. Тогда свадьба будет считаться завершённой.

— Мы сейчас войдём и поможем вам одеться, хорошо?..

Пока он был без сознания, братец А'Чжи уже стал Императором... Привыкнув слышать, как его называют Наследным принцем, Мо Ли было ещё непривычно слышать новый титул.

Его бледное лицо на мгновение застыло в тусклом лунном свете. Он сказал:

— Оставьте вещи за дверью. Я оденусь сам.

За дверью раздался резкий голос:

— ...Нельзя. Император приказал, сказав, что хотя вы и не та супруга, о которой он мечтал, сегодня — день свадьбы, и каждое ваше действие касается его репутации. Его Величество велел нам непременно помочь вам с одеждой и причёской.

В покоях на мгновение воцарилась тишина, затем донёсся хриплый голос:

— Входите.

Три служанки величественно вошли в покои. Увидев, что внутри темно, старшая взмахом руки зажгла свечи на подсвечнике. Увидев Мо Ли, сидящего на кровати в мокрой одежде, они не выразили удивления, поставили на стол нефритовые подносы со свадебными одеждами, сапогами и головным убором, подошли, откинули влажную простыню и помогли Мо Ли встать.

Одна из служанок взяла Мо Ли за запястье. Он резко вдохнул и отдернул руку, опёрся о край кровати и босиком ступил на пол.

— Не нужно поддерживать... Я сам дойду.

Служанка увидела, что на белом рукаве нижней одежды Мо Ли проступили капли крови, взглянула на свою ладонь и обнаружила, что тоже испачкалась. За спиной Мо Ли она с отвращением вытерла руку об одежду.

Все они были служанками из дворца Янь Чжи и, конечно, знали, кем был Мо Ли и почему сегодня он мог жениться на Янь Чжи.

Но как бы они его ни презирали, раз уж он сочетался браком с Императором, он становился Небесной Императрицей, и неизвестно, как сложится ситуация в будущем. Хотя в душе они испытывали отвращение, сейчас не смели его показать.

Мо Ли сидел перед зеркальным столиком. Мокрые волосы и одежда были высушены духовной силой служанок. Волосы были наполовину собраны и увенчаны золотой короной с фениксом.

Эта корона на самом деле мало отличалась от обычного мужского головного убора. Единственное отличие — из центра венца поднимался маленький, как живой, феникс, чьи золотые хвостовые перья свисали надо лбом, очень красиво.

Но отражение в зеркале было бледным, как у умирающего, что выглядело не слишком благоприятно. Мо Ли спросил служанок, нет ли у них румян, чтобы он мог подкрасить губы и щёки и предстать перед братцем А'Чжи в самом прекрасном виде.