Небесная пропасть

Поначалу Янь Чжи ещё тешил себя надеждой, думая, что, может быть, просто плохо искал, и учитель возможно отправился в место, недоступное для него.

Однако с течением времени внезапно исчезнувший без следа человек со всей ясностью показал Янь Чжи, что всё это правда.

Даже его бабушка, Владыка Е Лин, вмешался.

Владыка Е Лин ведал душами, рассеянными за пределами шести миров, и, если бы у учителя осталась хоть одна частичка духа, он смог бы с помощью шкатулки собирания душ по крупицам собрать его разбитую душу, подобно тому, как его отец спас когда-то его мать, после того как тот исчез.

Но ничего не осталось. Владыка Е Лин сказал, что не чувствует и крупицы души Владыки Вэньчана.

В тот день, хотя и было сказано,бросить Мо Ли в Пещеру Уничтожения Богов и подвергнуть ударам молний, на самом деле поначалу Янь Чжи не приказывал пытать Мо Ли. Его сердце дрогнуло, он боялся, что тут кроется какая-то тайна, что Мо Ли невиновен, а потому лишь заточил его, желая выведать, где находится учитель.

Но Мо Ли упорно твердил, что Владыка Вэньчан мёртв.

Неважно, как допрашивал его Великий Судья, ответ был один и тот же, и Янь Чжи не оставалось ничего, кроме как поверить.

Владыка Вэньчан умер...

Младший брат, которого он лелеял с детства и к которому относился как к родному, убил его любимого в брачную ночь.

Янь Чжи был потрясён до глубины души. С момента, случившегося он заперся в своих покоях, не ел, не пил, никого не принимал, и так прошло целых тридцать дней.

В день, когда Мо Ли был заключён в Пещеру Уничтожения Богов, Верховный бог Янь Цзин и Владыка Е Лин собирались издать указ о казни Мо Ли за «преступление убийства высшего божества», но Янь Чжи воспрепятствовал этому.

По неизвестным причинам. Возможно, в память о чувствах, копившихся все эти сотни тысяч лет, а может, он считал, что Мо Ли не должен умереть так легко. Янь Чжи не мог смириться с тем, что человек, причинивший ему глубокие страдания, уйдет так легко.

И тогда Янь Чжи приказал, чтобы Великий Судья ежедневно подвергал Мо Ли ударам молний, спрашивая... раскаивается ли он.

Убив Владыку Вэньчана, он ежедневно терпел муки от ударов молний. Его плоть, разорванная громом, покрылась кровью, и даже душа корчилась от боли, но испытывал ли он теперь хотя бы тень раскаяния?

Янь Чжи не знал, почему он так упорно жаждет получить ответ. Если бы Мо Ли сказал, что раскаивается, он бы его простил?

Он не знал.

Янь Чжи не знал.

Он просто хотел понять: Мо Ли прекрасно знал, что смерть учителя опечалит его, так зачем же он это сделал? Из ревности? И раз он заставил его так страдать, неужели ни капли не раскаивается?

Однако Великий Судья докладывал: не раскаивается.

Как бы тот ни пытал, ответ Мо Ли был... не раскаиваюсь.

Он говорил, что не жалеет.

Янь Чжи почувствовал, что все усилия, приложенные за сотни тысяч лет, вся его доброта к нему были шуткой.

Он оставил того рядом, любил как родного младшего брата, а в итоге вырастил неблагодарного змееныша. Все вокруг говорили: горы свернуть можно, но природу не изменишь; демон есть демон. Рождённый демоном, навсегда останется демоном, и невозможно переродить его в божество.

Лишь он один твёрдо верил, что Мо Ли сможет.

Когда-то он так в него верил.

Но теперь Мо Ли собственными руками растоптал это доверие в прах.

Дошли слухи, что последним желанием Мо Ли было увидеть его.

Как у того ещё хватает совести просить о встрече?

Зачем им видеться?..

Умолять о пощаде?..

Преисполненный сомнений, Янь Чжи всё же пошёл.

Мо Ли подвергался ударам молний целых тридцать дней. Всё его тело было в крови, почти не осталось ни одного целого места. Увидев на Мо Ли грязную свадебную одежду с утками-мандаринками, принадлежавшую учителю, Янь Чжи вспомнил день свадьбы: залы дворца Вэньчан распахнуты, учитель с улыбкой в глазах идет к нему.

Они бы жили долго и счастливо.

В тот момент Янь Чжи потерял всякое самообладание. Его страдания были вызваны не только смертью учителя, но и предательством Мо Ли. Он чувствовал, что Мо Ли бросил его.

И потому, схватив Мо Ли за шею, он закричал на него, спросил, почему тот не умер тогда. Если бы родители не привели Мо Ли, если бы Мо Ли погиб в той великой битве богов и демонов, его учитель был бы жив, и ему не пришлось бы терпеть такое предательство.

Из глаз Мо Ли покатились слёзы. Он в полузабытьи, слабо смотрел на него.

Он всегда пользовался такой уловкой — притворялся жалким. Янь Чжи прежде считал его одиноким и несчастным, отчего сердце его разрывалось от боли. Стоило тому заплакать, и он смягчался, всячески стараясь его утешить.

Теперь Янь Чжи больше не попадётся на его удочку. Глядя на его слёзы, он чувствовал лишь ненависть.

С какой стати тому плакать?

Ныне во всём мире он самый последний, кто имеет право плакать.

Он сказал, что лично отправит его в Пещеру Уничтожения Богов, чтобы тот заплатил жизнью за учителя, а Мо Ли в ответ вдруг улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Словно он ждал этого момента всё это время.

И ещё сказал: «На этом, мой путь с тобой заканчивается».

Янь Чжи горько усмехнулся, глаза его налились кровью. Он взял кольцо с чёрным драконом и, медленно подняв его и показал Мо Ли:

— Это кольцо... ты надел его на меня?..

Взгляд Мо Ли, упав на кольцо, замер, он не успел опомниться, как Янь Чжи разжал пальцы, и кольцо упало на неровный пол. Янь Чжи поднял ногу и с силой наступил на него.

Мо Ли опустил голову и молча смотрел, не проронив ни слова.

— И ты посмел надеть на меня парное кольцо?!

Парное кольцо, принадлежавшее Мо Ли, до сих пор было надето на безымянный палец его правой руки. Рука непроизвольно дёрнулась, он, почувствовав намерение Янь Чжи, попытался убрать и спрятать её, но обе руки были скованны цепями, сковывающими демонов и высоко подняты. Вонзившиеся в запястья стальные шипы не позволяли ему даже пошевелиться. Как ни старался он вырваться ничего не вышло.

По мере приближения Янь Чжи Мо Ли инстинктивно затряс правой рукой с кольцом, кровь хлынула из ран на запястьях. Он изо всех сил старался сжать пальцы, желая защитить кольцо на руке, но Янь Чжи без труда стянул его.

Взор его помутнел, он прошептал:

— Верни мне его...

Словно это было нечто очень важное для него.

Янь Чжи наклонился, поднял растоптанное кольцо с чёрным драконом и, положив его вместе с кольцом с красным фениксом на ладонь, внимательно рассмотрел:

— Пара?

Он спрашивал, прекрасно зная ответ.

Мо Ли умолял:

— Верни мне...

Янь Чжи с усмешкой сжал пальцы, слегка потерев кольца в ладони. Хрупкие земные творения мгновенно могучей силой божества превратились в прах, развеянный ветром.

— Скверна демонов оскверняет. Им не подобает любить, а уж тем более носить парные обручальные кольца.

— Нет... — По лицу Мо Ли потекли кровавые слёзы. Он в оцепенении смотрел на пустую ладонь Янь Чжи, словно в одно мгновение лишился души.

Это были их обручальные кольца. После обмена они будут вместе в следующей жизни.

Теперь, когда кольца уничтожены, вероятно, этого уже не произойдет?..

Времени, потраченного здесь сегодня, было достаточно. Перед уходом Янь Чжи в последний раз задал мучивший его вопрос.

— Мо Ли, я в последний раз спрашиваю тебя... убив Владыку Вэньчана, сожалел ли ты хоть раз о содеянном.

Если бы Мо Ли сказал «да», он, возможно, вспомнив былую привязанность, пощадил бы его, заточив в Пещере Уничтожения Богов для искупления.

Мо Ли низко склонил голову, словно в забытьи, и лишь спустя долгое время, когда Янь Чжи уже подумал, что тот не ответит, слабо проговорил:

— Ни разу... не сожалел.

— Хорошо... — Выражение лица Янь Чжи стало жестким, и всякое сострадание исчезло.

***

В назначенный час в полдень Мо Ли был доставлен к месту казни.

Вся его одежда была в крови, руки скованы цепями, по бокам стояли двое божественных воинов. Стоило лишь слегка толкнуть его вперёд, и он упадёт в зияющую перед ним расщелину, наполненную разъедающей жидкостью, которая обещала поглотить его целиком, не оставив после себя даже горстки пепла.

Диаметр жерла расщелины примерно 15 цуней, как раз чтобы вместить тело человека. Края неровные, зазубренные, а внутри бездонная глубина, в которой зловонная зелёная жидкость, подобно лаве, клокочет и бурлит. Один только поднимающийся запах заставлял присутствующих божеств задыхаться.

Вокруг на многие ли не растёт ни травинки, повсюду жёлтый песок. Это самое пустынное место Девяти Небес, и из-за опасности нет нужды объявлять его запретной зоной. Обычно сюда и так никто не заглядывает.

Лишь когда здесь казнят божеств, совершивших смертельные преступления, это место ненадолго оживает.

В этот день на Девяти Небесах собрались все высшие божества.

Янь Чжи лично приказал им явиться, требуя, чтобы они стали свидетелями того, как это жалкое существо встретит смерть без погребения, что послужит уроком для других.

К востоку от расщелины был установлен нефритовый курильник цвета крови, и когда фимиам в нём догорит, наступит время казни.

Мо Ли оглянулся назад. Золотое солнце ослепило его, но он быстро разглядел в первых рядах толпы Янь Чжи, а за ним, поодаль Божественного Владыку Чжи Юя.

На его губах расплылась улыбка, и он подумал, что все правильно.

Два человека, которые были ему дороги, пришли сегодня проводить его.

— Эх, этот демон в конце концов дошёл до такой участи...

— Да, да, я слышал, он уже собрал заслуги и добродетели, и когда придёт время, падут Девятинебесные Громовые кары. Если бы он благополучно их преодолел, то смог бы стать божеством...

— Какая теперь польза в заслугах и добродетелях? Даже если бы он однажды стал богом, то, скорее всего, все равно пролил бы невинную кровь и попал в бесконечный ад. Такова уж судьба демонов...

— Верно, демону стать божеством? Чем это отличается от того, чтобы бросить вызов небу и изменить судьбу...

Позади кто-то из божеств перешёптывался.

Горячий ветер из расщелины яростно вздымался вверх, развевая окровавленную одежду Мо Ли. Его длинные волосы разлетались, раны на теле горели огнём.

К счастью, скоро... скоро уже не будет боли...

Фимиам в нефритовом курильнике цвета крови почти догорел, и в момент, когда упала последняя крупинка пепла, Мо Ли, повернувшись к Янь Чжи, словно ничего не случилось между ними, улыбнулся:

— Братец А'Чжи... прощай.

Когда пепел окончательно иссяк, на огромном месте казни у расщелины воцарилась тишина. Глаза Янь Чжи были красными, как будто он не спал несколько дней. После долгого, тяжелого молчания он прохрипел:

— Приступайте.

Едва он договорил, как воины, ответственные за конвоирование Мо Ли, собрались действовать, но вдруг безоблачные Девятые Небеса внезапно озарились всполохами молний. Лазурное небо почти мгновенно потемнело. Прокатился глухой раскат грома, и молния, сверкнув, устремилась прямиком на Янь Чжи. 

—

— Ваше Высочество, берегитесь!!!

Янь Чжи поднял руку, воздвигнув прозрачный защитный барьер, но мощь этой молнии была равна Небесной каре. В мгновение ока она пробила брешь в барьере.

Надо понимать, что Небесная кара обладает силой, способной мгновенно лишить жизни Высшего Бога. Даже самое могущественное божество Девяти Небес может не выжить под ее гневом.

И эта молния ударила так неожиданно...

Божества уже собирались помочь Янь Чжи укрепить барьер, как следующая молния вновь ударила, разнеся барьер в щепки. Янь Чжи рухнул на колени, изо рта хлынула густая кровь.

— Ваше Высочество!!!

— А'Чжи!!!

Стоявшие по бокам от Янь Чжи Высший бог Янь Цзин и Владыка Е Лин в панике подняли руки, вновь воздвигнув защитный барьер, и одновременно подхватили Янь Чжи. Молнии одна за другой неумолимо били, целясь именно в Янь Чжи, и, казалось, даже объединённых сил всех божеств недостаточно, чтобы сдержать их.

Владыка Е Лин, нахмурясь, сказал:

— Это... предостережение Небес ...

— Мо Ли — суженый А'Чжи. Приказ А'Чжи казнить демона, с точки зрения Небес, равносилен убийству жены ...

— Сегодня эту казнь продолжить невозможно.