Небесная пропасть

Поначалу они думали, что после рассеивания заклинания рана на груди Мо Ли заживёт за несколько дней, но через несколько дней она не только не зажила, но и, казалось, ухудшилась.

Сначала рана просто не заживала, а теперь начала гнить, выделяя гной и кровь. Состояние Мо Ли ухудшалось с каждым днём. Его лицо, немного порозовевшее, снова стало смертельно бледным. У него не было сил даже сесть, и он целыми днями лежал в постели.

Но его настроение, казалось, было неплохим. Возможно, потому что с ним был Янь Чжи.

Когда ему надоедало лежать, он просил Янь Чжи отнести его в чайную послушать оперу, послушать, как актёры поют о любви, как рассказчики в ресторанах повествуют с древних времён о любовных историях и преданности благородных воинов, о дворцовых тайнах, о преданиях, ходивших в народе.

Мо Ли слушал очень внимательно. Раньше, хотя он и провёл десятки тысяч лет, спасая людей, у него не было времени остановиться и развлечься. А Янь Чжи, как наследный принц Небес, раньше тоже не имел много времени, чтобы сопровождать его в играх в мире смертных.

Теперь, когда он был болен, у них появилось время.

Они сидели плечом к плечу в первом ряду перед сценой чайной. На Мо Ли была толстая чёрная лисья накидка, надетая Янь Чжи перед выходом, под ней красная одежда, волосы, полузавязанные сзади, так же были заботливо собраны лично Янь Чжи. Из-за отсутствия сил он мог оправданно положить голову на плечо Янь Чжи.

Сегодня на сцене пели пьесу «Чжуанъюань Лан».

Оба главных героя были мужчинами. Они родились в бедной деревне, и когда в детстве в деревне случилось наводнение, их родители погибли, и они стали сиротами.

Поскольку разница в возрасте была небольшой, и они были соседями, после смерти родителей они переехали жить вместе, поддерживая друг друга.

По воле судьбы один из главных героев, Тан Цюань, в двенадцать лет привлек внимание ученого и получил возможность учиться в городе.

Однако бедность их семьи не позволяла оплатить обучение. Поэтому его сосед и старший брат, Шэнь Сяо, который был на два года старше, отправился в город в поисках работы. Однако Шэнь Сяо был слишком хрупким и слабым, чтобы заниматься физическим трудом, и никто не хотел его нанимать.

В отчаянии Шэнь Сяо случайно зашёл в публичный дом. У него была нежная кожа, алые губы, и сводница, увидев его, взяла его в качестве слуги.

Хотя его называли слугой, на самом деле он был мужчиной-куртизаном, развлекавшим посетителей в главном зале. Хотя он никогда не доходил до конца, но на нем не было места, которого бы не касались мужчины.

Не желая проводить ночи с мужчинами, он получал немного денег, но их хватало на учёбу Тан Цюаня. Живя скромно, братья сумели накопить немного денег, отложив их на тот день, когда Тан Цюань отправится в столицу, чтобы сдать императорские экзамены.

Однажды Тан Цюань пришёл к месту работы Шэнь Сяо и увидел, как тот сидит на коленях у мужчины, позволяя ему бесстыдно играть с собой, с льстивой улыбкой. Тогда он узнал, каким грязным делом тот занимается.

Тан Цюань стал считать Шэнь Сяо позором, ругал его за низость и разврат, презирая его. Однако по ночам он насильно прижимал Шэнь Сяо к кровати, проникая в места, куда ни один другой мужчина не осмеливался входить.

Позже Тан Цюань наконец закончил учёбу. В день, когда он уезжал в столицу на экзамены, Шэнь Сяо стоял у двери и спрашивал, вернётся ли он.

Тан Цюань оставил ему только свою молчаливую спину, не дав никакого ответа.

После этого Шэнь Сяо перестал работать в том публичном доме. Тан Цюань уже закончил учёбу и больше не нуждался в его поддержке.

День за днем он ждал дома. Через три месяца наконец пришла весть, что Тан Цюань занял первое место на императорских экзаменах. Когда Тан Цюань вернулся, вся деревня собралась у входа, чтобы приветствовать его. Они выстроились вдоль узкой тропинки, ведущей в деревню, и смотрели, как лучший ученый едет на прекрасном коне. Впереди церемониальная процессия несла красные плакаты с надписями: «Радостное известие», «Первое место», «Пропустите», «Тишина». Сзади музыканты били в барабаны и гонги, создавая великолепное зрелище.

Деревенские неграмотные, толпясь впереди, считали, что даже поговорить с лучшим ученым — это честь, забыв, как раньше насмехались над Тан Цюанем, сиротой, не знающим своего места. Они говорили, что с тремя поколениями крестьян в семье, с умершими родителями,  ему и выжить-то трудно, а он ещё поехал учиться в город, мечтая в один день превратиться из дикой курицы в феникса.

Только Шэнь Сяо верил, что он сможет.

В бесчисленные ночи, когда Тан Цюань, просиживая за книгами до полуночи, чувствовал себя полностью разбитым, Шэнь Сяо молча стоял рядом с ним и подбадривал его.

Теперь, когда он купался в славе, Шэнь Сяо стоял в самой глубине толпы и тихо смотрел на него.

Шэнь Сяо всегда считал, что Тан Цюань — баловень судьбы и однажды оставит его, но не ожидал, что этот день наступит раньше, чем он предполагал.

После того как шествие удалилось, Шэнь Сяо  вернулся один в их бывший дом.

Тан Цюань теперь достиг высших почестей на императорских экзаменах. В столице у него был дом, подаренный императором. Сегодня он просто вернулся с триумфом сообщить радостную весть. После того как его шествие обойдёт родные места, он вернётся в столицу получит должность и больше не вернётся.

Чего Шэнь Сяо не ожидал, так это того, что вечером, когда он рубил дрова во дворе, издалека донёсся звук барабанов и музыки, и вскоре она достигла двора. Он увидел Тан Цюаня в одежде чжуанъюаня, в шапке чжуанъюаня, полностью одетого в красное, верхом на взмыленном коне. Лошадь остановилась перед ним, и Тан Цюань сказал:

— А'Сяо, я пришёл за тобой.

На Шэнь Сяо была серая одежда с заплатками. Из-за работы на ней были чёрные пятна. Если бы он знал, что Тан Цюань вернётся, он бы привёл себя в порядок и не был бы таким жалким.

Со слезами на глазах он смущённо улыбнулся:

— Зачем тебе я... такой, как я, только опозорит тебя.

Тан Цюань посмотрел на него и серьёзно сказал:

— Забрать тебя как мою жену.

— Жареная утка в столице действительно очень вкусная. Впредь я буду покупать ее тебе каждый день.

Шэнь Сяо любил утку, но из-за необходимости платить за учёбу Тан Цюаня редко позволял себе покупать. Только по праздникам покупал пол тушки, и они ее делили.

Раньше он говорил Тан Цюаню, что слышал, будто утка Дэцюань самая вкусная в мире, но настоящая утка Дэцюань есть только в столице, а столица далеко от Сяньяна. Придётся ждать, пока Тан Цюань сдаст экзамены, и тогда он, пользуясь случаем, поедет с ним в столицу съесть пару штук.

Это было до того, как Тан Цюань обнаружил грязные дела Шэнь Сяо в публичном доме.

Шэнь Сяо думал, что тот давно забыл.

Оказывается, Тан Цюань всегда помнил.

На самом деле Тан Цюань никогда по-настоящему не презирал Шэнь Сяо. Он просто ненавидел и презирал своё бессилие, ненавидел, что может только смотреть, как Шэнь Сяо погружается в мир порока, зарабатывая на его учёбу, ублажая других.

Он никогда не смотрел свысока на Шэнь Сяо.

Позже Тан Цюань забрал Шэнь Сяо в столицу, сыграл с ним свадьбу и больше никогда не позволял ему терпеть лишения.

Эта опера «Чжуанъюань Лан» пела о земных страданиях и верной любви. После окончания представления люди в чайной растроганно плакали. По щекам Мо Ли тоже беззвучно текли слёзы.

Янь Чжи поднял руку, коснулся его лица и большим пальцем стёр слёзы:

— Не плачь, это вредно для заживления ран.

Мо Ли долго не мог прийти в себя:

— А'Ли думал, что Тан Цюань бессердечный, а оказалось, он всегда помнил о Шэнь Сяо.

— Как же повезло Шэнь Сяо...

Янь Чжи:

— Скорее, повезло Тан Цюаню.

— Он явно заботился о Шэнь Сяо, но из-за душевного смятения вымещал гнев на любимом. Если бы за те месяцы, пока он уезжал на экзамены, Шэнь Сяо отчаялся или случилось что-то, он, вероятно, жалел бы всю жизнь.

— Только такой терпеливый человек, как Шэнь Сяо, мог ждать его все это время, не затаив обиды. И, стоило тому обернуться, он пошел с ним.

Когда чайная постепенно опустела, Янь Чжи вынес Мо Ли. Мо Ли, прижавшись к его груди, улыбался:

— Ждать, что в этом трудного? Если человек хранит другого в своем сердце, то готов ждать всю жизнь.

Янь Чжи знал, что это говорилось ему. Он намеренно сделал вид, что не понял, и сказал:

— А'Ли, в следующем месяце тебе исполнится сто восемьдесят тысяч лет, пора подумать о личном. У восточных драконов есть принц, твоего возраста. Говорят, он очень красивый и умный. Тебе должен понравиться. Если согласен, когда вернёмся на Небеса, я позову его на Девять небес познакомиться. Что скажешь?

Дыхание Мо Ли внезапно участилось. Он закашлялся, прикрывая рот ладонью. Она стала влажной и горячей, сквозь пальцы сочилась кровь, запачкав одежду.

Сердце Янь Чжи сжалось:

— А'Ли...

Мо Ли тыльной стороной ладони вытер кровь с губ. После приступа кашля у него не осталось сил, голова беспомощно упала на плечо Янь Чжи, глаза были красными, а лицо смертельно бледным. Он слабо улыбнулся:

— Хорошо...

— Если А'Чжи гэгэ будет доволен, я сделаю так, как пожелает братец А'Чжи...

Янь Чжи сразу же пожалел. Сейчас Мо Ли тяжело ранен, зачем он заговорил с ним об этом.

Тело того и так не было таким крепким, как у обычных мужчин, а теперь казалось еще более хрупким. Обнимая его, он чувствовал, будто держит в руках одни кости, острые и неприятные на ощупь.

— Что хочешь поесть вечером? — Янь Чжи сменил тему. — Тебе нужно больше есть. Ты такой худой. Неудивительно, что твои раны так медленно заживают.

Мо Ли совсем не держал зла за то, что его расстроили. Услышав заботу Янь Чжи, его глаза засияли радостью, и он ответил:

— Я бы хотел... кашу из восьми сокровищ.

— Приготовленную братцем А'Чжи.

Янь Чжи:

— Неужели каша из восьми сокровищ настолько вкусная?

По правде говоря, Янь Чжи не имел таланта к кулинарии. Всё, что он готовил, в итоге сгорало дотла, даже каша получалась черной как смоль.

В последние несколько дней Мо Ли настаивал на том, чтобы ежедневно есть его кашу из восьми сокровищ. После нескольких попыток она уже не была такой черной, но Янь Чжи попробовал ее сам и нашел совершенно несъедобной.

Но Мо Ли сказал: 

— Она вкусная.

Потому что, когда он ест кашу братца А'Чжи, тот кормить его ложка за ложкой, и в такие моменты он очень внимательно смотрит на него.

Когда он ел кашу, приготовленную братцем А'Чжи, он чувствовал, что его балуют и о нем заботится самый любимый человек. Он наслаждался этим счастьем, не желая просыпаться.

Поэтому он намеренно не давал своим ранам заживать.

Каждый день он посыпал раны мышьяком — ядом мира смертных.

Хотя боль была невыносимой, она становилась терпимой, зная, что благодаря ей братец Янь Чжи обращал на него внимание.

Он делал это каждый раз, когда Янь Чжи и Владыка Вэньчан уходили.

В этот день после полудня Янь Чжи и Владыка Вэньчан ушли на поиски древнего свитка. Мо Ли, сидя у изголовья кровати, достал новую купленную бутылочку с мышьяком, расстегнул одежду и бинты, открыл крышку светло-зелёной бутылочки и высыпал больше половины белого порошка на рану на груди.

Только что зажившая розовая рана сразу же почернела от яда, острая боль пронзила грудь. Мо Ли издал приглушенный стон, бутылочка выскользнула из его ладони и скатилась с кровати на пол.

Яд мира смертных, конечно, не мог убить демона, но при частом использовании разъедал внутренние органы, отчего он кашлял кровью.

Но ему было все равно.

Лишь бы братец А'Чжи смотрел на него, ничего больше не имело значения.

Но чего он никак не ожидал, так это того, что Янь Чжи внезапно вернётся.

— Что ты делаешь?..

В воздухе вспыхнул белый свет, Янь Чжи появился в спальне. Светло-зелёная бутылочка покатилась прямо к его ногам. Он наклонился, поднял её, поднёс к носу и понюхал. Знакомый резкий запах заставил его нахмуриться.

Он узнал этот запах. За время, пока они трое несли избавление в мире смертных, они встретили семью, которая, несправедливо обиженная, приняла мышьяк и покончила с собой. Когда они вошли в дом проводить души, весь дом был полон этого зловония.

— Это... мышьяк?.. — Янь Чжи с неверием поднял взгляд на Мо Ли на кровати и наконец понял, почему за такое долгое время раны Мо Ли не зажили. — Ты посыпал раны мышьяком?..

Увидев, что все раскрылось и оправдываться бесполезно, Мо Ли просто признался, улыбаясь: — Да.

Янь Чжи, сжимая бутылочку, шаг за шагом приближался к человеку на кровати: 

— Почему... скажи мне... почему...

Мо Ли слегка запрокинул голову, улыбаясь, как ребёнок, совершивший шалость: 

— Разве братец А'Чжи не хотел держаться от А'Ли на расстоянии ?

— Но, если братец А'Чжи так поступит, А'Ли будет очень грустно.

— А'Ли пришлось использовать такой способ.

Янь Чжи готов был рассмеяться от злости. Он целыми днями боялся за него, осторожно ухаживал, боясь, что раны ухудшатся, а тот говорил, что это нарочно. Он нарочно вредил себе, чтобы привлечь его внимание.

— Ты сошел с ума?..

Мо Ли улыбался: 

— Разве это не сработало?

— Братец А'Чжи все еще заботится об А'Ли.

— Пока А'Ли не выздоровеет, братец А'Чжи всегда будет рядом.

— А'Ли очень рад.

— Хорошо, хорошо, хорошо. — Янь Чжи, разъярённый, рассмеялся. Он раскрыл ладонь и вызвал тонкий длинный кинжал цвета морской волны, полупрозрачный, как хрусталь.

Это был подарок Мо Ли на его сто восемьдесят тысяч лет. Этот кинжал был найден в обители Нюйвы, охраняемой шестью древними божественными зверями. Чтобы получить самый острый кинжал в мире и подарить Янь Чжи на день рождения, Мо Ли чуть не погиб под когтями древних зверей.

Янь Чжи ясно помнил ту сцену: Мо Ли опоздал на банкет. Красная одежда была пропитана кровью до тёмно-коричневого цвета, но он с радостью вручил ему кинжал. Как только Янь Чжи взял его, Мо Ли потерял сознание.

— Раз так, тогда я дам тебе почувствовать, каково это.

Глаза Янь Чжи налились кровью. Он взял висящий в воздухе кинжал, высыпал оставшийся в зелёной бутылочке мышьяк на лезвие, а затем вонзил его себе в руку. Белоснежные рукава мгновенно пропитались кровью. Мучительная боль от яда, разъедающего его плоть, сделала лицо Янь Чжи бледным. Он моментально покрылся холодным потом.

Но на этом он не остановился. С безразличным лицом он вытащил кинжал и снова вонзил в руку.

— Нет... — На лице Мо Ли появились растерянность и шок. Он мгновенно исчез с кровати, появился перед Янь Чжи и схватил его руку, готовую нанести новый удар. Он разрыдался:

— Не надо... братец А'Чжи... не надо...

— Умоляю, не надо...

— А'Ли виноват...

— А'Ли понял свою ошибку...

Лезвие, пронзившее плоть Янь Чжи, причиняло ему в тысячу, в десять тысяч раз больше боли, чем раны себе.

_____________________________________

Чжуанъюань Лан (状元郎) — архетип персонажа. Блестящий, молодой, успешный учёный, получивший высший балл на императорском экзамене. Истории о таких персонажах легли в основу множества китайских опер, пьес и других произведений искусства.

Чжуанъюань — это титул самого успешного выпускника, получившего высшую степень на древнекитайских государственных экзаменах «кэцзюй». Он буквально означает «образец для подражания во всём государстве» и приносил не только огромную славу, но и возможность стать высокопоставленным чиновником

Утка Децюань (德全烤鴨) — отсылка к утке по-пекински.

Каша из восьми сокровищ (八宝粥) — это традиционное китайское блюдо, сладкая рисовая каша (конжи), приготовленная из восьми или более ингредиентов. Состав каши может варьироваться в зависимости от региона и личных предпочтений, но в неё обычно входят: различные виды злаков и бобов (клейкий рис, чёрный рис, просо, фасоль, маш); орехи (арахис, кедровые орешки, миндаль, грецкие орехи); сухофрукты (изюм, китайские финики — унаби, ягоды годжи, сушёный лонган); семена лотоса.