Небесная пропасть

— Больно? — Янь Чжи не стал снова втыкать кинжал в руку, поднял голову и равнодушно посмотрел на Мо Ли.

Рука Мо Ли соскользнула с запястья Янь Чжи. Он рухнул на пол, схватился за грудь и закашлялся. Чёрная кровь хлынула изо рта. Он вытер её и улыбнулся:

— Больно... очень больно.

— Братец А'Чжи действительно лучше всех знает А'Ли. Лучше всех понимает, как сделать А'Ли больнее всего.

Янь Чжи присел, поднял подбородок Мо Ли, большим пальцем стёр кровь с его губ. В его глазах появилась печаль:

— Когда я вижу, как ты причиняешь себе вред, мне тоже больно.

— Впредь не делай глупостей, понял?

Мо Ли тихо рассмеялся. Смеясь, он весь дрожал, слёзы катились из глаз по щекам.

Как он снова посмеет.

— Если это повторится, где бы ты ни поранил себя, я порежу себя в том же месте и буду страдать вместе с тобой.

— Доволен?

Мо Ли лишь продолжал тихо смеяться, заливаясь слезами, словно сошёл с ума.

— А'Ли, ты слишком своеволен. На этот раз тебе стоит хорошо подумать. Когда действительно поймёшь свою ошибку, тогда и приходи ко мне. — Сказав это, Янь Чжи ожесточился и ушёл.

Если бы он не забыл карту для поиска древнего свитка, уходя с учителем, он бы не вернулся. Если бы не вернулся и не забеспокоился о Мо Ли, оставшемся дома одним, и не зашёл проведать, неизвестно, как долго ещё оставался бы в неведении.

Использовать такие жестокие методы против себя, лишь чтобы привлечь его внимание...

Янь Чжи остановился за дверью, устало закрыв глаза.

Раньше, узнав о любви Мо Ли к нему, он лишь удивился. Позже обнаружил, что эти чувства, кажется, гораздо глубже, чем он представлял, настолько, что даже он почувствовал некоторый страх.

И только сегодня он обнаружил, что любовь Мо Ли к нему не только глубока, но даже несколько искажена.

Так продолжаться не могло...

Если так пойдёт дальше, неизвестно, какие ещё безумные поступки совершит Мо Ли.

Возможно, ему действительно стоит отдалиться и дать тому время остыть.

После ухода Янь Чжи Мо Ли рухнул на пол. Глядя на богато украшенные резные балки и расписные стропила, он нашел всю эту ситуацию совершенно смешной. Он не мог перестать смеяться, но и слезы не могли перестать течь.

Спустя долгое время, словно устав смеяться, он убрал улыбку с губ, внезапно нахмурился, свернулся калачиком и надрывно зарыдал, словно обиженный ребёнок.

Наплакавшись, он уснул.

Мо Ли приснился бессмертный Чжи Юй. Он увидел, как тот вдали раскрывает объятия маленькому ему, улыбаясь и зовя подойти. Он радостно побежал, но, бежав слишком быстро, споткнулся левой ногой о правую и упал.

Подняв голову, он увидел, что бессмертный Чжи Юй уже перед ним, но не присел обнять его, а смотрит свысока. Он поставил ногу на его маленькую руку и, подошвой, покрытой песком, стал безжалостно давить.

Он вскрикнул от боли, почувствовав, что рука вот-вот сломается. Но он знал, что мама ненавидит, когда он плачет, поэтому сдержался и не заплакал, лишь изо всех сил поднял голову, чтобы увидеть лицо бессмертного Чжи Юя, и тихо взмолился:

— Мама... больно...

— Больно... А'Ли... очень больно...

Он пытался найти хоть каплю жалости на том холодном лице, но на нем не было ни следа милосердия. Глаза бессмертного Чжи Юя были полны ненависти и отвращения.

— Чудовище...

— Тебе следовало умереть вместе с твоим отцом... такое чудовище, как ты, не имеет право жить в этом мире...

— Тебе не следовало рождаться...

— Твоё существование — позор, который я не смогу смыть во веки веков...

Маленький мальчик наконец рухнул и разрыдался.

— Я не... Я не чудовище...

— А'Ли не чудовище...

— Ты чудовище!!

— Чудовище!!!

Мо Ли проснулся в слезах и осознал, что это был сон. Подобные сны он видел бесчисленное количество раз.

Он отчаянно цеплялся за жизнь, стремясь доказать своей матери и всему миру, что он не чудовище.

Но на самом деле, кажется, он действительно отличался от обычных людей, всегда совершая странные поступки, которые обычные люди не делают.. Например, он пытался удержать любимого, причиняя себе вред, но лишь отталкивал его ещё дальше.

Возможно, мама во сне была права.

Ему действительно не следовало рождаться, не следовало жить.

Должно быть, это были истинные чувства матери. Просто все эти годы он обманывал себя, лишь по смутным объятиям решив, что мама просто забыла его, а не презирала.

Он просто обманывал себя.

Он так долго обманывал себя, что почти сам в это поверил.

А теперь он вдруг почувствовал такую усталость, что не желал больше продолжать притворяться.

Мо Ли лёжа на полу поднял правую руку. Вспыхнул тёмно-красный свет и в руке появился демонический клинок. Он взял его, направил остриё вниз в сердце, слёзы текли из уголков глаз.

В момент, когда он собирался вонзить его, он снова подумал, что братец А'Чжи, хоть и не любит его, но действительно заботится. Если он умрёт вот так, братцу А'Чжи будет очень больно.

Он больше всего боялся, когда тому было больно.

Остриё резко остановилось в полуцуне от груди.

Его рука беспомощно упала в сторону, демонический клинок рухнул на пол, лёжа вместе с ним.

У него был сильный жар, мысли путались. В голове роились разные мысли. Он вдруг подумал, что скоро ему предстоит небесное испытание. Возможно, смерть под Громом Девяти Небес, после завершения его добродетельных дел, будет лучшим возможным концом этой жизни.

И братцу А'Чжи не придётся чувствовать вину, думая, что его уход связан с ним.

Он действительно слишком устал.

В следующей жизни он никогда не вернется...

Мысли Мо Ли беспорядочно метались. Он вспомнил о ране на руке Янь Чжи, вероятно, все еще не залеченной, и понял, что не может оставить это без внимания. Собрав силы, он поднялся с пола, взял с ширмы свою верхнюю одежду, надел ее и вышел на улицу.

На улице уже смеркалось. Усадьба была изящной и изысканной, не очень большой. Двор Янь Чжи был на востоке, отсюда, пройдя через сад и галерею, можно было дойти.

Он уже собирался войти через полукруглые каменные ворота, как услышал голоса из двора.

— Безрассудство Мо Ли — это одно, но как его старший брат, как ты мог присоединиться к нему в таком безумии... — Янь Чжи и Владыка Вэньчан сидели бок о бок за круглым каменным столом во дворе. Владыка Вэньчан аккуратно отрезал серебряными ножницами рукав, прилипший к ране Янь Чжи, упрекая его.

Лицо Янь Чжи было бледным, он тихо сказал:

— Если бы я не поступил так, он  бы продолжил причинять себе вред.

— Увидев мою рану, он почувствовал боль, и теперь не посмеет больше безобразничать.

Владыка Вэньчан: 

— Он заботится о тебе даже больше, чем о себе...

Янь Чжи: 

— Да, он с детства зависит от меня, ведь рядом только я. Внезапно услышав, что я женюсь, он испугался, что близкого человека отнимают, и совершил глупости.

— Учитель, будьте спокойны. Когда вернёмся на Девять небес, я устрою встречу А'Ли с принцем восточных драконов. Если А'Ли он понравится, они поженятся, и он перестанет думать обо мне.

Владыка Вэньчан:

— Ты спрашивал согласие восточных драконов?.. Если они будут против происхождения Мо Ли...

Янь Чжи недовольно сказал:

— Восточные драконы сами стали бессмертными, культивируя из демонов и точно не будут против происхождения Мо Ли. Когда Мо Ли пройдёт очищение и станет Высшим божеством Девяти небес, они сами потянутся к нему. Они будут только рады, что тут может быть нежелательного.

Владыка Вэньчан хотел что-то сказать, но промолчал:

— Тогда хорошо...

После того как окровавленный рукав Янь Чжи осторожно отделили от раны, Владыка Вэньчан вызвал чистый кинжал, велел Янь Чжи потерпеть и стал удалять с поверхности раны гнилую плоть.

Острый клинок по кусочку срезал гнилую плоть. Хлынула кровь. Янь Чжи нахмурившись, стиснул зубы, его лицо побелело.

Мо Ли, скрыв свою ауру, наблюдал за этой сценой, чувствуя всё большую боль и вину.

К счастью, вскоре Владыка Вэньчан исцелил рану Янь Чжи, и они заговорили о другом. Пара весело болтала обо всем на свете. Их разговор затрагивал самые разные темы. Брат А'Чжи казался совершенно счастливым, когда был с Владыкой Вэньчан.

Такое счастье он дать не мог.

Долгое время спустя Мо Ли повернулся и вышел из двора.

На следующее утро он приготовил угощения, отнёс во двор Янь Чжи, извинился и пообещал, что впредь не будет делать глупостей.

Янь Чжи открыл коробку с едой. Внутри были мягкие пирожные из боярышника, покрытые сахаром, кисло-сладкие, любимые Янь Чжи. Он и так не мог по-настоящему сердиться на Мо Ли. Тот сам пошёл на примирение, и он смягчился, но на лице сохранял строгость.

— Хорошо. Если это повторится, я тебя не прощу.

— Знаю. — Мо Ли улыбнулся. — Когда вернёмся на Небеса, братец А'Чжи устрой встречу А'Ли с принцем восточных драконов. Или можно и не встречаться, сразу поженимся.

Янь Чжи почувствовал, что с ним что-то не так и нахмурился:

— А'Ли, что с тобой?

Раньше он так противился этому, почему вдруг согласился.

Улыбка Мо Ли была безупречной. Словно он действительно с надеждой смотрел в будущее:

— Братец А'Чжи собирается жениться, и я тоже хочу. Как и А'Чжи гэгэ, я хочу найти человека, с которым смогу провести остаток своих дней. Когда у меня будет спутник, я не буду чувствовать себя одиноким.

Что бы Янь Чжи ни хотел от него, он сделает. Перед уходом он изо всех сил постарается порадовать братца А'Чжи и исполнит все его желания.