Небесная пропасть

Когда Мо Ли спасал души в мире смертных, он однажды спас женщину из публичного дома.

Она была лучшей куртизанкой в своем борделе и приносила заведению десять тысяч таэлей золота. Но после тяжелой болезни она стала слишком слаба, чтобы зарабатывать деньги, и хозяйка вышвырнула её на улицу вместе с её пожитками. Та едва не замёрзла насмерть в снежную ночь.

Мо Ли спас её. Желая отплатить ему за доброту, но не имея ничего, она предложила ему свое тело в знак благодарности. Мо Ли сказал ей, что у него уже есть возлюбленный, и он должен хранить ему верность.

Женщина очень позавидовала и, допытываясь у Мо Ли, спросила, что же это за человек, что удостоился его расположения.

В ту ночь бушевала метель и выл холодный ветер. В полуразрушенном храме за пределами Чанъаня женщина сидела, укутанная одеялами, а Мо Ли стоял. Его глаза сияли, как звезды, когда он вспоминал Янь Чжи. Он сказал женщине, что его возлюбленный — мужчина.

Услышав это, женщина сразу же оживилась. Много лет погружённая в мир порока, чего она только не видела и не слышала, и к мужской любви относилась без всякого удивления. Услышав, что Мо Ли не уверен, испытывает ли его возлюбленный такие же чувства, она предложила научить его искусству очаровывать мужчин.

Она утверждала, что познала по крайней мере восемь тысяч мужчин, и ни один из них не мог устоять перед ее чарами. В те годы многие были готовы заплатить высокую цену, чтобы выкупить её, но она всем отказывала.

Женщина сама сделала альбом с рисунками и подарила его Мо Ли.

Там содержались наставления о том, как угождать мужчине.

Она сказала, что если Мо Ли применит их, то она гарантирует, что, попробовав, тот будет постоянно тосковать по его телу.

Но женщина также сказала, что полагаться на красоту и тело в конечном счёте не долговечная стратегия. Этим можно удержать человека ненадолго, но не на всю жизнь. Если бы не это, она бы не оказалась в таком положении.

После болезни ее тело увяло, а цвет лица стал бледным. Все те клиенты, что ранее толпились вокруг неё, разбежались, исчезли без следа, и не нашлось ни одного, кто был бы готов выкупить её.

Она сказала Мо Ли, что вещи из альбома лучше всего применять, только когда убедишься во взаимности чувств другого, чтобы подсластить отношения между влюбленными. В противном случае, все это будут низкопробные недостойные уловки.

В конце концов, он все равно недостоин. Возможно, как и говорили боги, он, рождённый демоном, от природы грязный, низкий, не знает стыда, поэтому нет ничего удивительного в том, что он прибегает к таким подлым трюкам.

Даже когда он взял в рот тот орган мужчины, он действовал довольно умело...

***

Когда Янь Чжи очнулся, перед его глазами предстала такая картина: Мо Ли лежал, свернувшись калачиком в его объятиях, с бледным лицом, а на ключицах и шее виднелись сине-красные следы от поцелуев.

Даже тот, кто никогда не ел свинины, хоть немного представляет, как выглядит пробежавшая свинья.

Тело Янь Чжи похолодело. Дрожащей рукой он приподнял край одеяла и заглянул внутрь.

Оба лежали совершенно обнаженными. Тело Мо Ли было покрыто бесчисленными синяками, почти не осталось ни одного участка кожи без следов насилия. Особенно выделялся отпечаток пальца на пояснице, почти чёрный синяк, яркий и заметный, от него невозможно было оторвать глаз. Между его поджатыми ногами были видны следы семени и засохшей крови.

На руках были покрытые чёрными струпьями перекрещенные резаные раны... На бёдрах тоже было несколько особенно ужасных.

Дыхание Янь Чжи перехватило, мысли в голове перепутались. Человек в его объятиях спал глубоким сном. Он осторожно высвободил руку из-под шеи Мо Ли и сел, но тот даже не проснулся.

Он с таким трудом добился согласия учителя вступить с ним в брак, и кто бы мог подумать, что в ту же ночь произойдёт такое... Если наставник узнает...

Янь Чжи хотелось вернуться в прошлую ночь и дать себе пощёчину. Он сбросил одеяло и бесшумно вышел из комнаты.

Он блуждал по Чанъаню как неприкаянный и, возвращаясь в гостиницу, у входа столкнулся с Мо Ли.

Наступила ночь. Сегодня в мире смертных был Праздник фонарей. Город был озарен огнями и переполнен веселящимися людьми, настоящим морем суеты. Алый силуэт стоял в стороне, словно отделённый от всего мира. Он безучастно смотрел на толпу, но в тот момент, когда его взгляд встретился со взглядом Янь Чжи, его тусклые глаза внезапно засияли. Он направился к Янь Чжи через толпу. На его теле ещё были раны, но, казалось, он не чувствовал боли.

—Братец А'Чжи, я думал, что ты ушёл...

Казалось, одного лишь взгляда на него было достаточно, чтобы его мир озарился светом.

Янь Чжи вдруг запаниковал не зная, как себя вести. Его густые ресницы опустились:

— А'Ли... Прошлой ночью...

Горло Мо Ли дрогнуло. Возможно, заметив его затруднение, он с улыбкой произнёс:

— Мы оба были пьяны вчера вечером, братец А'Чжи. Не стоит об этом думать.

—Бартец А'Чжи, будь спокоен, я сохраню это в тайне. Владыка Вэньчан не узнает.

Янь Чжи нахмурился, чувства смешались:

— Прости... Я принял тебя за Учителя.

— Ничего страшного, А'Ли, как и братец А'Чжи, мужчина. В таких вещах нет ничего особенного.

— Если братцу А'Чжи было приятно, А'Ли может всегда служить братцу А'Чжи, и никто об этом не узнает.

Мо Ли сказал это с улыбкой, так легко, что Янь Чжи не мог поверить своим ушам и поднял на него взгляд:

— Мо Ли, ты понимаешь, что говоришь?

— За кого ты себя принимаешь?

— Кто научил тебя так унижаться?

Прежде чем Мо Ли успел ответить, Янь Чжи, будто что-то поняв, изменился в лице:

— Ты, за те десятки тысяч лет в мире смертных, не общался ли с какими-то сомнительными существами?

Хотя прошлой ночью он был пьян, но не полностью забыл то, что произошло в постели. В его памяти промелькнули картины: «Учитель» с покрасневшими глазами, берущий его в рот, и бледное тело, которое сотрясалось от его толчков, но всё же отчаянно цеплялось за него...

— А'Ли сам сомнительное существо, кто захочет с ним общаться? — с улыбкой ответил Мо Ли.

Янь Чжи выпалил:

— Тогда где ты научился этим уловкам, как угождать другим...

— А'Ли спас женщину из публичного дома. Она подарила мне альбом с рисунками. Мне стало любопытно, я пролистал его, посмотрел и запомнил.

Янь Чжи нахмурился:

— Что за чепуха... Впредь держись подальше от таких вещей.

— Понятно, — подобострастно улыбнулся Мо Ли.

— Пошли со мной. — Янь Чжи схватил Мо Ли за руку, вернулся в номер гостиницы и, надавив на плечи, усадил его на край кровати.

Он потянулся, чтобы развязать пояс на одежде Мо Ли.

Мо Ли на мгновение напрягся, глядя на его действия, но не сопротивлялся.

— Братец А'Чжи...

Янь Чжи с нахмуренным лицом молча слой за слоем снял с Мо Ли одежду, обнажив израненное и измученное тело.

Он уставился на ужасные раны на руках Мо Ли и раскрыл правую руку. Вспыхнул синий свет, и в ладони появилось красное лекарственное растение. Это растение называлось «трава бессмертия». Трава обладала крайне живучей жизненной силой. Она росла в тёмных и влажных местах мира смертных и для людей было крайне ядовитой, но для демонов была целебным средством от ран.

Янь Чжи направил свою духовную энергию в траву, за несколько мгновений превратив её в светло-красную мазь, которую поместил в маленькую белоснежную нефритовую баночку. Он зачерпнул немного кончиком пальца, затем осторожно взял Мо Ли за запястье и нанёс мазь на раны на руках.

Раньше такие раны никогда не беспокоили Мо Ли, но, когда кто-то с такой нежной заботой ухаживал за ним, нанося мазь, он вдруг почувствовал, как у него защипало в глазах.

Братец А'Чжи, всегда будь рядом со мной...

Никогда не уходи.

Перевязав раны на обеих руках Мо Ли белым шёлком и завязав на запястьях красивые банты, Янь Чжи поднял на него взгляд и спросил:

— Всё ещё болит?

Мо Ли покачал головой и улыбнулся:

— Не болит.

Янь Чжи смотрел на него с нахмуренными бровями:

— На этот раз почему ты потерял контроль, раз поранил себя так сильно?

Как Мо Ли мог позволить ему узнать о своих греховных мыслях? Он безмятежно улыбнулся:

— В сердце были посторонние мысли. Сознание было нестабильным.

Путь праведности по своей сути труден, он требует отказа от личных желаний и целеустремленной преданности добродетели. Но люди неизбежно питают страсти и имеют слабости. Он не мог отпустить Янь Чжи.

Видя его нежелание вдаваться в подробности, Янь Чжи вздохнул с беспокойством.

— Сколько ещё заслуг тебе нужно, чтобы пройти испытание?

Мо Ли: — Восемь тысяч.

Подумав немного, Янь Чжи сказал:

— Я вернусь в Небесное Царство и поговорю с Учителем. Затем спущусь, чтобы сопровождать тебя в сборе оставшихся заслуг. Десяти дней должно хватить.

— Когда ты пройдёшь испытание небесным громом, демоническая природа исчезнет, и ты, обретя божественную кость, станешь Высшим божеством Девяти небес. Тогда больше не придётся беспокоиться, что демоническая кость будет влиять на твою природу, и не придется терпеть такие мучения.

Янь Чжи относился к нему с такой добротой, что Мо Ли начал ненавидеть свою собственную подлую природу. Его глаза стали багровыми, когда он вынужденно улыбнулся:

—Братец А'Чжи так уверен, что А'Ли сможет пройти испытание небесным громом?

— Возможно, я погибну под ударами молний этого испытания.

— Так даже лучше... Братец А'Чжи будет всегда помнить А'Ли.

А ему не придётся так тяжело жить.

Всё его стремление стать богом было лишь потому, что он хотел всегда оставаться рядом с этим человеком.

Он был жадным и эгоистичным. Он хотел, чтобы Янь Чжи любил его и только его. Он знал, что не должен быть таким, но не мог с собой совладать.

Каждый любящий взгляд, который Янь Чжи бросал Владыке Вэньчану, вызывал в нём ревность и боль. Он не хотел этого, но так было.

Словно песчинка, случайно попавшая в глаз. Как бы он ни старался игнорировать ее, боль не утихала. Песчинка прилипла к его глазному яблоку и постепенно стирает его до кровавого месива.

Если он умрёт, то больше не будет ревновать и страдать.

Братец А'Чжи и Владыка Вэньчан тоже будут в порядке.

Они будут счастливы всегда.

В конце концов, его существование в этом мире было лишним, и, если он исчезнет, никто не пожалеет.

— Что за чепуху ты несёшь? — Янь Чжи с нахмуренными бровями смотрел на Мо Ли, из глубины сердца поднялся гнев.

— Когда ты выполнишь все заслуги, естественно, сможешь пройти испытание небесным громом.

Возможно, это и так, но кто мог предсказать исход такого испытания? Разве не бесчисленные божества на протяжении веков были обращены в пепел, не выдержав его? А Мо Ли был всего лишь демоном.

При мысли о том, что человек перед ним может исчезнуть, печаль и гнев одновременно поднялись в его сердце, наливая глаза Янь Чжи краснотой.

— Если ты посмеешь умереть, я буду считать, что никогда тебя не знал, и никогда тебя не прощу.

Мо Ли, видя его таким, почувствовал радость, поднял руку, коснулся лица Янь Чжи и с улыбкой спросил:

—Братец А'Чжи, ты переживаешь за А'Ли?

Янь Чжи схватил Мо Ли за запястье той руки, что касалась его лица и так сильно сжал, что тому стало больно.

— Да, если ты умрёшь, я буду страдать.

— Поэтому ты должен жить.

— Понял, Мо Ли?

Глаза Мо Ли затуманились влагой, он улыбнулся:

— Если братец А'Чжи хочет, чтобы А'Ли жил, то А'Ли будет жить.

— Даже если останется только один вздох, Мо Ли будет изо всех сил стараться оставаться на виду у братца А'Чжи, до тех пор, пока... братец Янь Чжи больше не будет во мне нуждаться.