Небесная пропасть

— Хватит нести чушь. Снимай штаны. — Янь Чжи знал, что Мо Ли с детства рос без родительской любви, легко поддавался тревожным мыслям, и не хотел, чтобы тот надолго погружался в такое состояние.

Мо Ли всегда слушался Ян Чжи; что бы тот ни попросил, он делал.

Услышав это, он наклонился, снял обувь и носки, затем стянул длинные штаны, обнажив покрытые шрамами ноги, и наконец потянулся, чтобы снять нижнее бельё. Янь Чжи, увидев, поспешно остановил его.

— Ладно, ладно, достаточно. Садись, я нанесу лекарство.

Мо Ли послушно сел. Янь Чжи смотрел на ужасные шрамы на его ногах, и они резали ему глаза, а пятна крови на нижнем белье вызывали ещё большее смятение. Боль за другого, переполнила его сердце. Ему стало так тяжело, что он не мог вымолвить ни слова, лишь с покрасневшими глазами молча опустил голову и наносил мазь.

— Спасибо, братец А'Чжи.

Голос Мо Ли звучал очень бодро, словно пострадал не он.

Янь Чжи нахмурился:

— Если в следующий раз не сможешь контролировать демоническую энергию, лучше взорви дворец Девяти небес, но не причиняй себе вреда...

Мо Ли: 

— Но только когда я чувствую боль в теле, я могу ее контролировать.

Янь Чжи поднял на него взгляд:

— Разве нельзя взять обычное оружие? Обязательно нужно резать себя демоническим клинком, оставляя раны, которые не заживут и за полмесяца? Как ты можешь быть так жесток к себе?

Мо Ли смотрел на него, улыбаясь:

— Понял, в следующий раз А'Ли так не сделает.

Янь Чжи, будто что-то вспомнив, покачал головой:

— Нет, следующего раза не будет. Скоро ты пройдёшь очищение и станешь богом. Я не позволю тебе больше так страдать.

Раны доходили до самого бедра, и Янь Чжи пришлось закатить повыше нижнее бельё Мо Ли. При нанесении мази он обнаружил на внутренней стороне бёдер несколько ярко-красных следов от укусов, настолько сильных, что кожа в тех местах даже припухла.

Рука Янь Чжи замерла, в голове всплыли картины прошлой ночи безумной страсти.

Он мысленно прочитал несколько раз мантру очищения сердца, но не смог прогнать посторонние мысли.

Узнав, что тем человеком был не Учитель, на том белоснежном теле он увидел уже не лицо наставника, а Мо Ли со следами слёз, смотрящего на него с улыбкой. Янь Чжи вдруг вспомнил его слова: «Братец А'Чжи может делать со мной всё, что угодно», сердце его дрогнуло, и он кое-что понял. Рука, державшая пузырёк с мазью, задрожала.

— Что такое? — спросил Мо Ли, видя, что Янь Чжи задумался.

— Ничего. — Янь Чжи покачал головой, материализовал белую ткань, перевязал раны на ногах Мо Ли, затем сунул оставшуюся мазь ему в руки, одновременно создав таз с чистой водой.

— Там я не могу нанести тебе мазь. Вымойся сам и не забудь наложить лекарство. Я подожду тебя снаружи.

С этими словами Янь Чжи вышел.

Мо Ли сел на край кровати и, опустив глаза, посмотрел на мазь в своей руке. На его губах медленно появилась слабая улыбка.

Только рядом с братцем А'Чжи он чувствовал себя счастливым.

***

Вернувшись на Небеса, Янь Чжи направился во дворец Вэньчан, но, совершив проступок перед учителем, не знал, как с ним встретиться. Он отослал небесных дев и долго колебался у дворца, не решаясь войти, пока Владыка Вэньчан, которому стало душно внутри, не подошёл к окну и не увидел его.

— А'Чжи?

— Учитель. — У Янь Чжи были красные глаза.

— Что с тобой?

На Небесах день  как год на земле.

Янь Чжи провёл с Мо Ли одну ночь в мире смертных, а на Небесах прошло всего мгновение. Владыка Вэньчан, видя его таким, был озадачен.

...... Может быть, божественные владыка Янь Цзин и владыка Е Лин не одобряют этот брак?

Янь Чжи покачал головой и с натянутой улыбкой ответил:

— Дедушка и бабушка уже давно знают о моих чувствах к учителю. Они только рады.

— Тогда почему?.. — с беспокойством спросил Владыка Вэньчан.

Янь Чжи на мгновение замолчал, в конце концов не сумев высказать истинную причину:

— В последние дни А'Ли теряет контроль над своей демонической энергией, нанося себе тяжелые ранения. Я очень беспокоюсь о нем. Ему не хватает восьми тысяч заслуг, чтобы пройти испытание. Я хочу спуститься вниз и помочь ему собрать их, чтобы было быстрее.

— Ты пришёл сказать об этом?.. — сказал владыка Вэньчан.

Янь Чжи помедлил, затем кивнул.

— Это займет около десяти дней. Пока я буду вдали от вас, Учитель, пожалуйста, берегите себя.

......Когда я вернусь из мира смертных, лично займусь подготовкой к свадьбе. Учитель, ждите меня.

Брови владыки Вэньчана слегка нахмурились:

— А'Чжи... Ты действительно думаешь, что демон может стать богом?

— За десять тысяч лет не было ни одного подобного случая.

Взгляд Янь Чжи на мгновение замер, а затем стал твердым:

— С детства он был рядом со мной и шел по пути праведности. Когда демоническая энергия выходила из-под контроля, он предпочитал причинить вред себе, а не другим.

— Учитель, я верю в него.

В глазах владыки Вэньчана демон оставался демоном. Даже если внешне притворялся хорошим, все равно был злым от природы.

Но Янь Чжи был упрям, и раз уж он что-то решил, даже будучи его учителем, владыка Вэньчан не мог на это повлиять, поэтому он перестал уговаривать и с лёгким вздохом в сердце сказал:

— Когда вы планируете отправиться?

Янь Чжи: — Завтра утром.

Владыка Вэньчан кивнул:

— Как раз мне нужно спуститься в мир смертных за одним древним свитком. Завтра я отправлюсь с вами.

— Учитель спускается в мир смертных? — удивился Янь Чжи.

— Я уже давно не выходил из дома, неплохо бы прогуляться.

Владыка Вэньчан не любил покидать дворец. За десять тысяч лет, за исключением неизбежных официальных обязанностей, он почти не спускался в мир смертных. Его единственные увлечения — сидеть во дворце, читать книги и играть на цине. Раньше, когда Янь Чжи звал его в мир смертных на праздник Циси, он не захотел, а сегодня вдруг сказал, что спустится.

Видимо, книги имели гораздо большее влияние на учителя, чем его собственная компания.

Янь Чжи не стал ревновать, с улыбкой сказав:

— Хорошо, так я смогу видеть учителя каждый день.

На лице была улыбка, но в душе его мысли были в смятении. Уйдя из дворца Вэньчан, он отправился в Небесный дворец для работы с документами, но не смог успокоиться. Его разум был полностью поглощен событиями прошлой ночи.

Прочитав мантру очищения сердца сто раз, он с трудом сосредоточился и перестал думать о постороннем, но, глядя на нефритовый свиток в руках, не мог разобрать ни одного иероглифа. Буквы словно плыли, как ряска на ветру. Строгие линии превратились в кривые каракули, и Янь Чжи с ужасом наблюдал, как каракули перемешиваются и заново складываются, наконец образуя лицо Мо Ли.

Янь Чжи широко раскрыл глаза, потряс головой и швырнул нефритовый свиток.

Он, должно быть, сошёл с ума.

Точно сошёл с ума.

Янь Чжи крепко зажмурился, с силой сжав руки на подлокотниках кресла.

Должно быть, потому, что это был его первый раз с другим мужчиной, поэтому он не может забыть. Когда он женится на учителе, всё должно наладиться...

Но Мо Ли, казалось, испытывал к нему какие-то чувства...

Янь Чжи вспомнил тот день, когда он рассказал Мо Ли о своих отношениях с учителем, и реакцию Мо Ли.

Раньше он просто думал, что у Мо Ли плохое настроение, но теперь, оглядываясь назад, то были явно печаль и горечь от известия, что у него есть возлюбленный... натянутая улыбка.

И когда он сообщил Мо Ли о своей предстоящей свадьбе с учителем, как Мо Ли с красными глазами поздравлял его... Как он радовался, словно ребёнок, когда Янь Чжи подарил ему деревянную корону...

А также, как Мо Ли чрезмерно потворствовал ему в постели прошлой ночью.

Он звал его «Братец А'Чжи».

Значит, когда это происходило, Мо Ли был в здравом уме.

Он знал, с кем и что делает...

......Он влюблён в него.

Янь Чжи сжал подлокотники, глубоко нахмурив брови, чувствуя одновременно боль и злость. Раз Мо Ли был в здравом уме, почему он позволил этому случиться, почему позволил ему предать учителя...

Если он был пьян, Мо Ли мог бы связать его вервием бессмертных и всё предотвратить.