Глава 9. Даже он сам чувствовал себя грязным
До глубокой ночи Янь Чжи всё ещё не мог успокоиться. По натуре он никогда не умел скрывать свои мысли: если у него были подозрения или тревоги, он обязательно всё выяснял и высказывал.
В конце концов он не выдержал, поднялся с кровати и направился в дворец Иншэнь, чтобы всё прояснить.
Дворец Иншэнь был покоями Мо Ли, расположенными близко от дворца наследного принца. Название дворцу дал сам Янь Чжи, когда ему было восемь лет, с надеждой, что Мо Ли сможет поскорее исполнить свои заслуги, пройти очищение и стать богом.
Однако, придя в дворец Иншэнь, Янь Чжи не застал его там. Внутри горела тусклая свеча, освещая постель: угол одеяла был откинут, оно лежало небрежно, словно тот лёг, а потом снова поднялся.
У Мо Ли на Девяти небесах не было ни родных, ни друзей. Глубокой ночью, не находясь в своих покоях, он мог быть лишь в нескольких местах, и все они были безлюдными и заброшенными.
Янь Чжи обыскал все, но нигде не нашёл его. Проходя мимо Небесной кухни, он издали заметил тусклый свет.
Дверь была открыта. Подойдя к порогу, он увидел, что тот, в красной нижней одежде, с закатанными рукавами и серым фартуком на талии, с распущенными волосами, одна прядь заправлена за ухо, низко склонился, замешивая тесто. Его худые пальцы были в муке, он раз за разом разминал тесто, даже не заметив, что кто-то пришёл.
Янь Чжи снова увидел в нем то неизбежное одиночество, как будто мир стал настолько тихим, что осталась только он.
— Что ты здесь делаешь глубокой ночью вместо сна? — нахмурившись, Янь Чжи нарушил атмосферу, вызывавшую у него тяжесть в сердце.
Мо Ли поднял голову, на лице тоже были следы муки, но глаза загорелись: — Братец А'Чжи?
— Ты проголодался? Что хочешь? А'Ли приготовит тебе.
Янь Чжи нахмурился:
— Я спрашиваю, что ты делаешь здесь ночью.
Мо Ли улыбнулся:
— Завтра день рождения бессмертного Чжи Юя. Я хочу лично приготовить ему лапшу долголетия.
Янь Чжи:
— Разве он когда-либо смотрел на то, что ты делаешь? Зачем тебе это?
Вероятно, эта лапша даже не пересечёт порог его покоев.
До того как Мо Ли спустился в мир смертных спасать души, каждый год в день рождения бессмертного Чжи Юя он лично готовил десятки видов пирожных, которые тот любил. Даже тщательно продумывал расположение блюд на подносах, аккуратно укладывал в коробку и относил. Он ждал с утра до вечера, но дверь никогда для него не открывалась.
Несколько раз ему везло, и он встречал бессмертного Чжи Юя, возвращающегося домой у входа в покои. Он с радостью и почтением протягивал коробку, но бессмертный Чжи Юй не удостаивал её взглядом, лишь слегка хмурил свои длинные брови, взмахивал рукавом, и коробка опрокидывалась на землю, тарелки вываливались и пирожные разлетались повсюду.
Проходящие за бессмертным Чжи Юем небесные девы растаптывали пирожные в пыль.
Янь Чжи однажды спросил Мо Ли, почему он так упорно настаивает, прекрасно зная, что бессмертный Чжи Юй никогда не примет его доброту.
Мо Ли ответил, что все понимает. Его мать кажется холодной, но его сердце доброе и мягкое. Как божество, он сострадает всем живым существам, и, возможно, однажды смягчится и к нему.
— Спустившись в мир смертных, я узнал, что в дни рождения обычные люди едят лапшу долголетия, — Мо Ли болтал с Янь Чжи, помешивая тесто.
— Он и так бессмертен, но лапша долголетия, помимо долголетия, символизирует ещё счастье и благополучие. Надеюсь, в будущем он сможет чаще улыбаться и быдет счастлив.
Янь Чжи нахмурился, не говоря ни слова.
— Братец А'Чжи, когда лапша будет готова, завтра отправишь её за меня, хорошо? — Тесто было готово. Мо Ли разравнял его, затем раскатал скалкой в тонкий пласт, улыбаясь.
— Если отправить от имени братца А'Чжи, мама не станет опрокидывать лапшу.
Янь Чжи подошёл и схватил его за запястье:
— Хватит готовить, возвращайся спать. Бессмертному Чжи Юю не нужна твоя еда.
Но Мо Ли упрямо мягко высвободил руку и продолжил раскатывать тесто, с улыбкой сказав:
— Хотя он ненавидит меня, я не ненавижу его.
— Однажды я пытался его возненавидеть — возненавидеть за то, что раз не любит, зачем позволил мне родиться на свет, заставил терпеть насмешки и унижения от всех.
— Но я не могу его ненавидеть.
— Он не любил отца, но отец принудил его... Это было жестоко по отношению к нему.
— Мы оба не виноваты.
Тогда кто же виноват?
Его рано умерший отец?
Воспоминания Мо Ли об отце были смутными. Хотя он жил с отцом до четырёх лет, он совершенно не помнил его лицо, не помнил, как жил в мире демонов.
Вероятно, это тоже были не лучшие дни.
Демоны по природе жестоки и бессердечны, вряд ли они заботятся о потомстве, рождённом от насилия.
Но всё это уже неважно. Чтобы просто жить, уже нужно прилагать невероятные усилия. Сил ненавидеть того, кто давно ушёл не остаётся.
Он ни на кого не держал зла.
Но часто размышлял о смысле своего существования.
Каждый раз в такие моменты в его сознании возникало нежное улыбающееся лицо Янь Чжи.
... Братец А'Чжи.
Братец А'Чжи был единственным смыслом его существования.
— Ты не сделал ничего плохого.
— Родиться демоном никогда не было твоей ошибкой, — сказал Янь Чжи и, видя настойчивость Мо Ли, он больше не пытался помешать ему готовить лапшу долголетия, а просто молча наблюдал.
— Угу, — улыбнулся Мо Ли Янь Чжи.
Он готовил лапшу с карпом. Когда пришёл Янь Чжи, бульон уже томился на медленном огне в глиняном горшке около часа. Ароматный запах распространялся через отверстия в крышке, щекоча ноздри.
Раскатав тесто, Мо Ли нарезал его на ровную лапшу, посыпал горстью муки, чтобы не слиплась, затем снял крышку с котла. Клубы пара поднялись, окутав его улыбку.
— Братец А'Чжи, давно не ел лапшу с рыбным бульоном от А'Ли?
— Сначала я подам тарелку братцу А'Чжи. Порцию мамы нужно держать в тепле в тарелке на водяной бане, а на рассвете братец А'Чжи доставит её. Когда мама захочет есть, пусть слуги рядом сварят лапшу и положат в бульон, так она не размокнет, и вкус будет лучше всего.
Он не думал о том, захочет ли бессмертный Чжи Юй есть его еду. Пока Мо Ли готовил, радость в его сердце была неподдельной.
Он искренне хотел, чтобы мама полюбила его.
— Хорошо.
— Давно не ел.
Мо Ли бросил горсть лапши в кипяток, с улыбкой глядя на Янь Чжи:
— Когда вернёмся из мира смертных, выполнив все заслуги, А'Ли каждый день будет готовить братцу А'Чжи вкусности.
Раньше, не замечая, он не придавал значения, думал, что это просто братская любовь, но теперь, уловив намёк, когда тот смотрел на него, скрытые в его взгляде чувства заставляли Янь Чжи ощущать тяжесть в сердце.
Когда лапша с рыбным бульоном была готова, Мо Ли отнес миску к столу и поставил ее перед Янь Чжи. Они сидели лицом друг к другу за квадратным столом из пурпурного нефрита. Янь Чжи колебался с палочками, а затем наконец заговорил:
— А'Ли, я хочу спросить тебя кое о чём.
Мо Ли: — О чём?
Янь Чжи, нахмурившись, сказал: — Прошлой ночью... мы...
Мо Ли при свете свечи на столе заметил, что уши Янь Чжи, кажется, покраснели. Он улыбнулся, намеренно делая вид, что не понимает:
— Прошлой ночью мы что?
Янь Чжи так сильно нахмурился, что между бровей могла застрять муха. Он собрался с духом и выпалил:
— Как получилось, что прошлой ночью между нами произошло такое.
— Ты был в сознании, когда это случилось?
Рука Мо Ли на коленях слегка сжалась. Глядя в глаза Янь Чжи, он улыбнулся:
— А что, если я скажу... да?
Хотя у него были подозрения, когда он получил подтверждение, Янь Чжи всё равно не мог поверить:
— Зачем ты это сделал?...
— Ты же знаешь, что я люблю учителя. Скоро мы поженимся. Зачем ты позволил мне предать наставника?
Мо Ли знал, что должен отрицать, но переполнявшая грудь любовь сводила его с ума. Его глаза покраснели, когда он спросил с улыбкой:
— Как ты думаешь, братец А'Чжи, почему Мо Ли поступил так?...
Янь Чжи с силой ударил кулаком по столу, от чего палочки упали на пол. Стиснув зубы, он сказал:
— Независимо от причины, тебе не следовало так поступать!
Мо Ли все еще улыбался, хотя в его глазах блестели слезы.
Янь Чжи тяжело вздохнул. Видя его в таком состоянии, Янь Чжи почувствовал боль в сердце. Он заставил себя успокоиться. Хотя его лицо оставалось холодным, он вздохнул и сказал:
— Ты знаешь, что поступил неправильно?
Мо Ли опустил взгляд, слёзы потекли по щекам. Он хрипло произнёс:
— А'Ли... не жалеет.
Увидев его упрямое, непреклонное выражение лица, Янь Чжи почувствовал, как в нем поднимаются гнев и боль. Гнев на то, что Мо Ли заставил его предать любимого, боль от того, что Мо Ли так унижается и не ценит себя.
С мрачным лицом он поднялся.
— Когда ты стал таким неразумным?
— Мо Ли, ты меня очень разочаровал.
Не притронувшись к лапше, Янь Чжи ушёл.
В огромном Небесной кухне остался только Мо Ли, сидящий на краю стола, такой же одинокий, как и до его прихода.
Он опустил голову и вдруг усмехнулся.
Он насмехаялся над своей самонадеянностью, за что посмел надеяться такими низкими методами привлечь внимание братца А'Чжи.
Даже он сам чувствовал себя грязным.
Он поднял руку, тыльной стороной ладони прикрыл заплаканные глаза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не издавать звуков, но не мог контролировать дрожь в плечах.