Терракотовое сердце

Опаленная земля выдыхала паром и черным дымом, дрожало лесное озеро. Рыжая женщина, облаченная в доспех, зачесала широкой пятерней волосы, остриженные по плечи, поморщила нос.

- Ну и тварь... - сказала она, оборачиваясь. - Видали, как мир чешет?

Вероятно, те, кто ее не знал, со спины сочли бы ее мужчиной: рослая, крепкая, сильной рукой держащая огромный топор. Но ее знали, а потому научено подняли головы, посмотрели в смуглое лицо.

- Если ты так говоришь, то у нас большие проблемы.

Сказавший - его впору называть юношей за лёгкость и светлость облика, но возраст к нему не клеелся, как ни крути, - повел плечами, оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. За ним потянулись пепел, щепки и взгляды. Когда вернулся, мотнул головой с искристыми кудрями и доложил:

- Скоро будет здесь.

Женщина - не рыжая, другая, с пятью длинными косами - фыркнула.

- Я это могла не взлетая сказать: земля содрогается как перед извержением вулкана. - Подумав с мгновение и искоса посмотрев на рыжую, сверкнула черными глазами и добавила: - Но вулкан же молчит, да, дорогая моя?

Рыжая кинула, оскалив зубы.

- Молчит. Если, конечно, ты не хочешь его разговорить.

Все знали: эти женщины - обе сильные и гордые воительницы, похожие и разные совершенно - спорили и шутили, кусали друг друга, как игривые звери, но неизменно вставали против общих врагов.

Враг приближался, минуя горы и высушивая до ила реки.

Чудовище было длинным и огромным, травило ядом землю и воду, и небо в горести закрылось черными облаками, не желая смотреть на гибель мира.

Не будет гибели.

Будет жизнь.

Черноглазая женщина вскинула руку - из огарков вырос алмазный кнут, легко ложащийся в ладонь. Рыжая присвистнула, усмехнулась краем пересохших губ.

- И что ты надумала?

- Я его схвачу за горло, ты ударишь по голове топором. Разрубишь череп.

- Эта тварь великовата,чтобы просто подойти и ударить, - напомнила рыжая.

Черноглазая сказала:

- Подпрыгни.

Рыжая перебросила топор из одной руки в другую, ударила лезвием оземь - и почва под ее ногами пошла глубокими трещинами.

- Я с ним не поднимусь. Он тяжелый, а я не слишком умею летать.

- Я могу поднять его для тебя, - сказал юноша. - Только ты поскорее поднимайся следом - я твой топор не удержу.

Женщины прыснули со смеху, мотнули головами, выдохнули.

На горизонте, где едва отличим стык земли и неба, поднялась пыльная буря - чудовище подползало, стремительно набирая скорость.

Черноглазая ударила кнутом в пустоту, проверяя размах, рыжая приготовилась прыгать - лихая и звонкая, она улыбалась, глядя на движущуюся опасность. Юноша, подхватив топор, спросил напоследок:

- А где...

- В море, - ответила черноглазая, не дав договорить. - Следит, чтоб не вся вода выпарилась, и раз мы еще не в чистом огне, то у него получается.

Юноша, кивнув, взлетел.

И вспыхнуло пламя.

Потом будут говорить о милосердии, красоте и изяществе, будут петь о весне, наступившей внезапно, о карминовых скалах, взрощенных легкой рукой, но до тех пор - между правдой и первым вымыслом - скажут иное.

Черноглазая ринулась не молнией - гневом и смертью - в бой. Следом взметнулась искра - рыжая прыгнула так высоко, как не каждая птица взлетает, но выше - юноша, держащий в прозрачных руках грозное оружие.

Чудовище же оскалило пасть с четырьмя клыками и лезвиями острых зубов, ударило головой оземь - отделились части леса друг от друга. Его тело - длинное и тяжелое, блестело чернотой и зеленью, источало яд, травящий все живое и мертвое.

Черноглазая замахнулась - и ее алмазный кнут обернулся вокруг необъятной шеи чудовища. Чудовище двинулось назад, проволакивая женщину по земле, но она смогла подняться и устоять.

Ей бы выдержать.

Ей бы выжить.

Ей бы время остановить, да руки кровят, и пальцы ноют, и огонь горит в вышине, не спускаясь.

Но рыжая успевает ровно в срок, и багровым светом блестит топор, вбиваясь в огромную голову.

И оружия разлетаются в дребезги.