Part thirty
Halsey - Graveyard.
Я продолжаю закапывать себя всё глубже
И не остановлюсь до тех пор, пока не доберусь до тебя.
Я продолжаю бежать, даже когда уже не чувствую ног,
Но не остановлюсь, пока не доберусь до тебя.
Я знаю, что такое путь по самым тёмным тропам души,
И я бы пошла по ним, прямиком на кладбище.
Киара.
Выхожу из автобуса, быстро спускаясь по ступеням и спрыгивая на тротуар. Морщусь, ощущая небольшой камень в кроссовке, и решаю убрать его позже, так как уже опаздываю на встречу. Бензин в машине неожиданно кончился, а на заправку денег катастрофически не хватало. Хорошо, когда на помощь всегда готов прийти общественный транспорт. Поправляю лямки лёгкого сиреневого платья, переходя на другую сторону улицы. Кафе, в котором должна состояться встреча, находится чуть дальше. Вытираю вспотевшие ладони об платье, после поправляя сумку и доставая чёрные солнцезащитные очки. Пытаюсь откинуть от себя внезапную надобность в сигарете, сворачивая и замечая вывеску кафешки. «Тёплые встречи». Нервно усмехаюсь, качая головой и утягивая тяжёлую дверь на себя. Обвожу уютное помещение взглядом, понимая, что совсем не знаю, как теперь выглядит женщина родившая меня. Опускаю взгляд к сумке, доставая телефон и открывая чат. Адриана писала, что будет в белом классическом костюме, здесь я не замечаю похожих людей. Выдыхаю, садясь у окна и начиная печатать сообщение.
Я: передумала воссоединяться?
Блокирую смартфон, открывая меню и обводя его скучающим взглядом. На телефон приходит сообщение, но я не успеваю его прочесть, так как стул напротив со скрипом отодвигается. Поднимаю взгляд, встречаясь с пронзительными голубыми глазами и забывая как нужно правильно дышать. Голубые, в точности, как у старшего брата.
— Киара, – улыбается мне, как те женщины из фильмов, что по закону жанра после прижимали к себе детей, обнимая их. Как родители всех моих знакомых при долгих разлуках. Как мама на старых потёртых фотографиях. Настоящая, не бумажная и не воображаемая. Моя мама.
— Адриана, – хриплю, хмурясь и прокашливаясь. Снимаю очки, оставляя их на столе и ещё более детально впиваясь в женщину, пытаясь полностью вобрать её образ в забитую грустью голову. Боюсь, что блондинка вновь исчезнет, оставив после себя пустоту и неудачные фотографии. — Ты пришла, – собираюсь, поднимая подбородок и складывая руки в замок на столе.
— Могла поступить иначе? – не перестаёт улыбаться, также разглядывая меня. Вскидываю бровь, не понимая из-за спутанных мыслей, о чём она говорит. — Назначить встречу и пропустить её не в моём стиле, – неожиданно усмехаюсь, кивая и опуская глаза на сжатые колени. Конечно, она пришла, о чём ты думала вообще. — Жаль, что ты не смогла вчера, я так ждала этого дня.
— Не поверишь, но я тоже, – хмыкаю, вспоминая про вчерашнюю пьянку и утреннюю неожиданность в виде груди Бейкера вместо моей подушки. — Была занята. Стоит предупреждать заранее, если собираешься вернуться спустя семнадцать лет, – пытаюсь выдавить улыбку, но выходит лишь недовольный прищур.
— Ты ведь знаешь, что у меня был судебный запрет, я не могла видеться с вами, – женщина поправляет серёжку, откидываясь на спинку кресла.
— До моего совершеннолетия, разумеется, но мне двадцать один, не восемнадцать, – шепчу, рассматривая уложенные блондинистые пряди. Они так с ним похожи. Черты лица, манера речи, даже позы при общении. Складывается представление, что без матери жила лишь я одна. — Не хочу при первой встречи воспринимать тебя как врага, давай поговорим спокойно, – поднимаю руку, подзывая официанта и делая небольшой заказ.
Адриана берёт крепкий капучино с лёгким салатом, а я пытаюсь нарыть в своей памяти хоть что-то схожее с этой женщиной. Перебираю рассказы, фотографии и понимаю, что если раньше в моей голове складывался тёплый образ родительницы, теперь при одной мысли кожа покрывается мурашками. Она холодная, сосредоточена на контроле собственных мыслей, стойкая и закрытая. Уголки моих губ поднимаются, как только я понимаю, за что она понравилась отцу когда-то. Уильям был главным приверженцем дисциплины и порядка.
— Где ты жила всё это время и как? – киваю молодому официанту, когда он приносит заказ, делая глоток холодного напитка.
— В Англии, – спокойно отвечает, нанизывая помидор черри на вилку. — Первые три года снимала квартиру в Ливерпуле, приятный портовый город, затем переехала в Лондон к подруге детства, – поднимает на меня глаза, улыбаясь.
— С таким же успехом ты могла переехать в Нью-Йорк, приятный портовый город, почему решила покинуть страну? – стараюсь не давить, при этом озвучивая всё то, что интересует. Адриана на секунду теряется, отпивая немного кофе и напряженно смотря в стену.
— Киара, ты уже взрослая, думаю, знаешь, что испытывают люди при тяжёлом расставании. Это навязчивое желание перевернуть лист, а ещё лучше сжечь блокнот, начать всё заново и забыть те плохие периоды. До Нью-Йорка нам лететь полтора часа, это больше похоже на новый абзац, а не сожжение всех дорог. Я убежала как можно дальше, к тому же, родилась в Англии, – женщина лишь пожимает плечами, пока я затаив дыхание слушаю каждый новый фрагмент, о котором никто не мог рассказать мне.
— А отец говорил, что ты живёшь в Америке, – тихо произношу, больше для себя, нежели матери, откидываясь на твёрдую спинку стула. Моя мама ещё и британка.
— Возможно, ему было выгодно сказать так, это ведь означало бы, что я где-то рядом, но не приезжаю, – блондинка хмыкает, на что я недовольно хмурю брови, врезаясь в неё острым взглядом. — Прости, милая, но как ещё это выглядит со стороны? – женщина вскидывает аккуратную светлую бровь, складывая ладони в замок и прокручивая кольца на пальцах.
— Много как. Ты могла заметать следы и сделать вид, что живёшь в Америке, ему могли специально дать неверный адрес или же он просто перепутал, потому что для него это не имело никакого значения, – смотрю в голубые глаза Адрианы, зная, что от моих серых холода исходит не меньше. Я рада общаться с мамой, но меня злит любое колкое слово в сторону отца. После его смерти не позволю.
— И ведь даже не возникнет вопроса, чья ты дочь. Полная копия Уильяма, – блондинка смеётся, зарываясь рукой в светлые пряди. — Браво, Киара, я горжусь. У меня есть вопрос к тебе, – женщина за секунду принимает серьёзный вид, а я всё больше напрягаюсь, сжимая ладони под столом и забывая про свой недопитый напиток. — Джастин рассказал о вашем конфликте, – усмехаюсь, когда понимаю, что с ним она встретилась раньше. — В подробностях, – уточняет, не отрываясь от моих глаз. — Очень запутанная ситуация, согласись? Мне необходимо услышать, что ты думаешь об этом и, в действительности ли считаешь, что брат мог нанять киллера. Ты мой ребёнок, как и он, я испугалась, услышав такую информацию, вы оба могли пострадать. Хочу лишь выслушать вас двоих, ведь это было бы неправильно принять позицию одного, не выслушав другого. Вы мои дети и это крайне важно,
Внимательно слушаю, не решаясь перебить или дополнить монолог женщины. Опускаю серые глаза на жидкость в бокале, обхватывая его пальцами и болтая, из-за чего внутри образовывается маленькая воронка. Мысли сжимаются в один ком, будто моя голова полна сахарной ваты. Адриана встретилась с Джастином раньше. Уже выслушала его версию, в любом случае сделала некие выводы. Поднимаю глаза, осознавая, что передо мной сидит совершенно незнакомый человек, с собственной историей, личными мотивами и неизвестно какими намерениями. Сахарный ком медленно распадается, с каждым движением больно окуная в реальность. Я незнакома с Адрианой Мартинс и никогда не была. У меня есть возможность узнать её и вернуть в свою жизнь или же оттолкнуть и в этот раз потерять навсегда.
— Верно, я твой ребёнок и помнишь ты меня, как четырёх летнюю девочку, а я знала лишь твоё имя, видела три фотографии и слушала рассказы брата, что не на много старше, – допиваю коктейль, спокойно обращаясь к женщине. Напряжение сходит с тела, а голова яснеет. — Можно ли доверять тебе? Почему ты вернулась так поздно? По каким причинам отец не любил рассказывать о тебе, а брат, который, возможно, заказал моё убийство, наоборот только искал повод? Я не знаю, Адриана, у меня нет ответов на данные вопросы, но ты требуешь ответы на свои, – сжимаю губы, доставая единственную незаблокированную карту. — Сначала расскажи мне о себе, мама, а затем перейдём ко мне, – расплачиваюсь за свою еду, убирая карту. — Я была рада увидеться, даже очень, напиши, когда захочешь открыться мне, – встаю, подходя к блондинке и обнимая её. Зарываюсь лицом в волосы женщины, вдыхая незнакомый запах. — Могу лишь сказать, что пытаюсь сохранить нейтралитет, но Джастин не тот, кем пытается казаться, – напоследок произношу, отрываясь и в спешке покидая кафе.
На улице моё тело попадает в плен жуткого тремора. Оно трясётся, а ладони чуть потеют. Не осознаю, почему ощущаю дикий страх, пока в голове прокручиваются моменты общения с матерью и последний – объятия. Она не попыталась ответить на данный жест, но и не оттолкнула. Не сказала ни слова, не погладила по голове, не дышала и не моргала. Ледяная идеальная скульптура, которой меня хотел сделать отец. Сдерживай эмоции, контролируй свой нрав, не кричи, не злись, не плачь, не смейся и не живи, конечно же. И ведь я была этой скульптурой, а затем Джастин ударил меня и кричал о внутренней пустоте и том, что шлюхи вокруг живее будут. Так почему он так любит её и кто она рядом с ним? Статуя или любящая мать? Кто она рядом со мной? Актриса или человек, что не смог основательно подготовиться к встрече с ребёнком?
Выпускаю стон, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Потерянно брожу по улице, ища пачку сигарет в сумке и не зацикливаясь на лицах людей вокруг, как делала раньше. Я говорила о серых потерянных прохожих тёмного страшного города, но кем стала спустя время? Поворачиваю голову в сторону витрины магазина, рассматривая своё отражение в стекле. Криво усмехаюсь, понимая, что отражаюсь я не только там, но и в собственной жизни. Лишь отражаюсь, а не живу.
Вдыхаю дым, прикусив фильтр сигареты и нацепив солнцезащитные очки. Нет никакого желания ехать в квартиру Реджи и встречаться с ним, ведь мне придётся рассказать хоть что-то. Говорить, анализировать, подбирать нужные слова и по итогу не заплакать. Образ грустной жертвы перед ним вызывает во мне дикую бурю злости, ведь я никогда не была таким человеком. Не с мужчинами и ни с кем-либо ещё.
Спустя полчаса теряюсь, блуждая меж серых кирпичных домов. Осознаю, что ранее никогда бы не осмелилась гулять по такому району, тем более одна, усмехаясь. Почему вещи вокруг сменяются так чертовски быстро? Я не успеваю. Каждый день приносит что-то новое миру и лично моей жизни. Знакомства, дружба, потеря жилья, новый ужасно неудобный диван, общая ванная, мама. Бесчисленное множество вещей, к которым я не успеваю привыкнуть. По привычке злюсь на Лекс, иду к своему подъезду, растягиваюсь на весь диван, позже падая, ведь это не огромная постель и не запираю ванную комнату, каждое утро выгоняя оттуда недовольного Бейкера.
Сажусь на старые ржавые качели, ладонями закрывая лицо и ставя локти на бёдра. Прохладный ветер приятно холодит голую кожу, от чего я облегчённо выдыхаю. Дайте мне время побыть с собой наедине и хоть немного побороть шум внутри. Последние месяцы я только лишь хороню людей и создаю себе новые проблемы.
Достаю смартфон, чтобы добавить новую заметку, но не успеваю, так как на телефон поступает входящий звонок. Вижу имя дьявола, выдыхая и понимая, что никто не даст мне время на отдых.
— Да? – убирая волосы набок, вставая и осматривая район. Понимаю, где нахожусь, сдерживаясь, чтоб не хлопнуть в ладоши. Нужно было всего лишь перестать думать о дерьме.
— Ты помнишь, что обещалась помогать нам с Джастином? – закатываю глаза, когда Бейкер переходит сразу к делу, не утруждаясь сказать мне сухое «привет».
— Как такое забыть, – выхожу к трассе, доставая наушники и переключая вызов на них. — Если начал рубить с плеча, то продолжай, что конкретно тебе нужно? – складываю руки на груди, вслушиваясь в голос мужчины. На фоне что-то шуршит, раздражая меня.
— Лисёнок, ты снова не в духе? – усмехается, а после в динамике раздаётся звук сигнала авто.
— Ты ещё не привык? – фыркаю, собирая волосы в высокий хвост.
— Адрес скажи, лично объясню, – поднимаю глаза к табличкам, чтоб узнать точное название улицы, называя её брюнету и скидывая трубку.
☽ ☽ ☽
Слушаю брюнета, пока он ведёт автомобиль, с каждой секундой всё больше хмуря брови.
— Ты серьёзно хочешь заставить меня перебирать бумаги? – возмущенно вскидываю брови, открывая окно.
— Грейс, слушай меня внимательно, хорошо? Иногда мне кажется, что с каждым днём ты всё больше теряешь эту способность, – толкаю мужчину в плечо, закатывая глаза. — Для того, чтобы иметь козыри, нам нужно выяснить, что является слабым звеном в его высокой шаткой пирамиде. Я вспомнил, почему знаком с тобой и решил, что Джастин дорожит «своим» филиалом и деньгами, что хранятся на оффшорных счетах. В общем, всем известно, лисёнок, что дела вы вели грязно, но узнать, где именно, можно только изнутри, ведь ваши хреновы умные работники отлично кодируют нужную мне информацию, но, – брюнет широко ухмыляется, поворачиваясь ко мне и щёлкая по носу, – я взломал твой почтовый ящик и увидел, что в течение прошлого месяца ты отправляла кадастровые отчёты по некоторым сделкам, в том числе были и не чистые. Могу предположить, что Джастин давал тебе грязную работу, думая, что ты глупая сестрёнка, названия компаний не запоминаешь и почту каждый день чистишь, но ты ведь у меня умная девочка, верно? – понимаю, к чему ведёт Бейкер, откидываясь на спинку и зарываясь пальцами в волосы. — Каждый поворот не в ту сторону ты выделила и внесла в отдельный документ, только вот поставила на него какой-то вирус. Я могу взломать, но какой смысл, если ты в моей команде. – разводит руки в стороны, после перехватывая руль и резко сворачивая. — В общем, верно, Грейс, ты будешь перебирать бумажки.
— Ты взломал мою почту, хочешь обанкротить компанию, к которой я, возможно, позже вернусь и, ко всему этому, щёлкаешь меня по носу? Бейкер, ты охренел? – спокойно произношу, ощущая звенящую боль в голове. Осознание того, что это всё совершенно не вовремя душит, вынуждая снова метаться между вариантами выхода.
— Взломал твою почту я уже давно и показывал тебе это, если ты не помнишь, – недовольно фыркает, останавливаясь у пятиэтажного здания. — Киара, мне не нужно разорять твою компанию, достаточно будет, если Джастин поведётся и не сорвётся после. Алексис адвокат и поможет тебе с документами, если появятся проблемы, – мужчина вновь поворачивается ко мне, впиваясь тёмно-карими глазами. — А по носу тебя щёлкать мне точно никто не запретит, – повторяет свой приём, выходя из машины и хлопая дверью.