Больная

Я так и сидела на бордюре с телефоном в руках, пытаясь дышать ровно. Шёл дождь, а я всё равно сидела. Белый свитер стал серого цвета от грязи и воды. Тело покрылось гусиной кожей. Волосы прилипли к лицу. Всё поплыло от воды в глазах. Окоченевшими руками я почувствовала вибрацию телефона, а после - и мелодию.

— Алё, - мой голос дрожал.

— Маша, ты где?! — динамик скрежетал. Дима кричал в трубку и явно был напуган.

— Возле парка, — тихо ответила я.

— Ты время видела?!

- Прости... - прошептала я, а после тяжело вздохнула, поёрзав на уже привыкшем ко мне бордюре.

- Ладно. Оставайся там. Я сейчас приеду.

Я молчу.

- Маша, ты меня слышала?

- Да, - прохрипела я в трубку.

Мужчина сбросил вызов.

Я снова осталась наедине с дождём. Шумно выдыхаю и поднимаю голову вверх. Чёрная бездна расстилалась прямо у меня перед глазами, а на ней маленькими песчинками подмигивали звёзды.

«Так, всё, у меня шизофрения».

Я снова опустила взгляд на кроссовки и устало потёрла слипающиеся веки. Я только на секунду закрыла глаза. Так хотелось провалиться в сон, но холод не позволял мне этого сделать.

Плохо соображаю, но так похуй. Я откидываюсь на зяблую землю, наплевав на здоровье и всё остальное. Как же я устала.

- Ха.

А ведь ещё даже не середина года.

Всё как в тумане. Улавливаю голос, но никак не могу его различить.

- Чёрт, ты ещё и без куртки. Маша, встань с земли!

Не совсем понимаю смысл сказанных слов. Приходится открыть глаза, чтобы увидеть промокающего Диму и его тревожное лицо.

- Что...

Меня хватают за руки и рывком поднимают с земли. Ноги заплетаются. Я едва не падаю обратно.

- Тише!.. - вздрагивает мужчина рядом, успевая подхватить меня под локти. - Какого чёрта ты тут забыла?

Я промолчала, уставившись на него раскрасневшимися глазами.

- О господи... что?.. Ладно.

Дима стянул с себя кожанку и накинул на мои застывшие плечи.

- Идём.

Я кивнула и поплелась рядом с ним. Шла до тех пор, пока мужчина не услышал хлюпанье в моих кроссовках.

- Ай. Ты же заболеешь. Нина точно меня убьёт.

Он подхватил меня на руки и, как маленькую, донёс до машины.

Усадив меня на переднее сиденье, он защёлкнул ремень безопасности и поправил куртку. Я вжалась пальцами в её края. Дима бросил на меня взволнованный взгляд, а после, захлопнув дверь, сел рядом на водительское сиденье.

- Потерпи. Скоро будем дома.

Лязг ключей, звук двигателя и щелчок рычага. Машина дёргается с места. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая, как одна капля догоняет другую.

- Тётя дома? - хрипло шепчу я.

- Нет. Она поехала в Омск на выступление. Я пришёл домой, а на полу кровь, осколки, а тебя нет. Маша... - мужчина мельком смотрит на меня, а потом вздыхает. - Я не скажу тёте.

- Спасибо, - отвечаю на автомате. Всё ещё не улавливаю сути разговора.

- Не хочешь обсудить?

- Позже, - прикрываю я уставшие глаза.

***

Не помню, как машина остановилась у дома. Как Дима занёс меня в комнату и потормошил, чтобы я переоделась. Помню только, как в полудрёме скидываю одежду и переодеваюсь в пижаму. Дима забирает мокрые вещи и приносит чай с градусником.

- 36 и 5. Ладно. Держи, - он протягивает мне жёлтую таблетку.

Ледяными руками я беру её и проглатываю, запивая тёплым чаем, а дальше падаю на подушку. Дима ставит кружку на тумбочку и накрывает меня, напоследок гладя по голове.

- Отдыхай.

Я киваю и закрываю глаза. Свет выключается, а дверь закрывается. Сама не заметила, как заснула, думая об Антоне и его словах.

Назойливый крик будильника вырвал меня в реальность. Красные глаза открылись, а ватные руки потянулись к телефону. Хотелось снова лечь, укрыться тёплым одеялом и поспать хотя бы полчасика. Но надо вставать в школу.

Несмотря на ужасную головную боль, я поднимаюсь. Не хочу, чтобы Егор думал, что я трусиха. Испугалась и не пришла в школу. Не хочу драматизировать - мол, она поругалась со всеми и заболела, чтобы её все жалели.

Знаю, чушь полная, но я уж точно не хочу киснуть дома.

С трудом одевшись, я спустилась на кухню.

- Доброе утро, - Дима стоял ко мне спиной, что-то готовил.

- Доброе, - осиплым голосом сказала я.

Мужчина обернулся.

- Ты в школу собралась?

- Ну да, а что?

- С ума сошла?! Никуда ты сегодня не пойдёшь! - и для пущей убедительности он махнул лопаткой и нахмурился.

- Ты не понимаешь...

- Вот именно, не понимаю! Либо ты мне рассказываешь, что происходит, либо никуда не идёшь. Ну?

- Нечестно. Я убегу. Ты меня знаешь. Даже если запрёшь меня в комнате. Всё равно пойду. Выпрыгну из окна.

Дима напряжённо потёр лицо руками.

- Ну в кого ты такая упрямая?

- Сам знаешь, - я усмехнулась.

- Ладно, иди. Но обещай, что вечером всё объяснишь.

Я кивнула и уже хотела уйти, как меня дёрнули за рюкзак назад.

- Куда собралась? А завтрак? - Дима расстегнул молнию и, засунув внутрь контейнер, застегнул обратно. - Всё, беги.

Дверь за спиной закрывается, а холодный порыв ветра забирается под ветровку. Я иду по сырой дороге, изредка попадая кроссовками в лужи. Ещё один порыв ветра. Сильнее закутываюсь в куртку, пряча руки в карманы.

Вот и школа.

Забегаю в здание, надеясь, что там теплее.

Но нет.

Видимо, отопление ещё не включили.

Сдаю куртку и оказываюсь в майке и рубашке, которые ничуть не спасают от холода. Одеться так было «гениальным» решением с моей стороны. Но мой организм, который и так пошатнула вчерашняя пробежка под дождём, не мог нормально подавать команды в мозг. Если он, конечно, там присутствует.

Я вздохнула. Первым у нас общество в 405-м.

- Ох.

Пошатываясь, как старенький алкаш, осиливаю лестницу, пытаясь удержать себя в сознании. Идея остаться дома уже не кажется мне такой плохой. Может, ещё не поздно?

Звонок бьёт трелью по ушам и по голове. Бреду в класс. Всё как у всех: стук стульев, разговоры, зевки, шуршание тетрадей и учебников. Нахожу своё место и сажусь. Взгляд падает на соседнее кресло. Смирнова нет.

Наша историчка, которая ведёт у нас ещё и этот предмет, заходит, хлопая дверью.

В классе всё стихает. У кого-то летит ручка, кто-то не может найти конспект, а потом вспоминает, что это первый урок по обществознанию. Тамара Павловна стучит ручкой, призывая к тишине.

Я готова слушать. Ну, или хотя бы пытаться.

Открываю белую тетрадь с ромашками. Подписываю и пишу название темы: «Уникальность человека». Тамара Павловна начинает говорить. Голос у неё хрипловатый, но цепкий. Он держит класс за шиворот, не давая отвлечься.

- Каждый человек - это совокупность биологических, социальных и духовных качеств... - звучит где-то на фоне. А я не могу уловить слова. Пытаюсь вникнуть в суть, но это какое-то издевательство.

- Ма...?

Что-то знакомое и непонятное.

- ...рия?

Что она говорит?

- Мария! - звучит грозный голос над моим ухом.

Я вздрагиваю и поднимаю голову с парты.

- А, что?

- Вы вообще слушаете или как? Повторите, что я сказала.

- Э-э, ну, уникальность человека...

Я замычала что-то несуразное и упёрлась глазами в парту.

- Понятно. Так вы и слушали меня, - учительница бросила взгляд на часы. - 35 минут. Плохо, Морозова. Плохо. Очень плохо.

«Да поняла. Ещё раз сто повтори».

Оставшуюся часть урока я так и просидела, страдая от своего состояния. Ну и зачем я сюда пришла? Сидела бы дома. Послала бы и Егора, и Антона. А сейчас я думаю, на каком из уроков за мной придёт матушка-смерть.

Звонок.

Все подрываются с мест, и я в том числе, надеясь, что холодная вода на лицо хоть как-то поможет.

Молча иду по коридору к женскому туалету. Вокруг бегают пятиклашки, а я хмуро обхожу их, надеясь ни на кого не наступить и не попасть под раздачу. Но едва я прошла мимо лестницы, как чьи-то пальцы схватили меня за плечо. На миг сердце ёкнуло. Вдруг это Егор? Но стоит обернуться, как я встречаюсь с его зелёными глазами. Денис. Относительно это успокаивает. По крайней мере, не думаю, что парень пришёл меня бить.

- Не хватай так, - промямлила я хриплым голосом, освобождая руку.

- Прости.

Он напряжён и явно чем-то обеспокоен. Я изучаю его своим затуманенным взглядом, а он молчит, бегая глазами по моему лицу.

- Что? - спрашиваю я.

Парень как будто очнулся. Он смотрит мне в глаза, будто не понимая, как здесь оказался.

- Можем поговорить?

- Зачем?

- Надо, - сжав зубы, моментально цедит Денис.

- Ла... - я закашливаюсь. Денис смотрит на меня, а потом уводит под лестницу.

- Нормально, отошла?

Я скрестила руки на груди, ожидая. Но парень молча смотрит на меня.

- Что ты хочешь? Опять чем-то не угодила?

- Нет. Я хотел извиниться...

- Уже извинялся, - бросила я парню. - И да, мне твои извинения не нужны.

- Маша, я...

- Дэн. Ты сам сказал, что я тебя раздражаю и помогаешь ты мне по просьбе Антона. Но теперь тебе это не обязательно и...

Денис подаётся вперёд и закрывает мне рот рукой:

- Ты можешь заткнуться?!

Я ошарашенно гляжу на Психа, а он вздыхает. Прежде чем успеваю сообразить, кусаю его за ладонь. Парень отскакивает:

- Сука. Блять. Ёбнутая или как?

- А ты не охренел? Кто тут из нас ещё ёбнутый?! Фанфиков начитался?

- Да иди ты! Я извиняюсь, а она кусается!

- Да сдались мне твои извинения. Гуляй отсюда.

- Ой. Больная! Лечиться надо!

- Взаимно, Псих!

Денис морщится, а я передразниваю его в ответ.

Парень уходит, и я остаюсь одна у лестницы.

Сердце колотится от злости. Я опираюсь о стену. Пока я спорила с ним, я и забыла о своём состоянии. Ладно. Смогла отвлечься раз, смогу и во второй. Сейчас физра.

«Придурок. И чего хотел?»

Я спускаюсь в раздевалку и достаю из портфеля форму. Девочки переодеваются и смеются, а я молча становлюсь у свободного шкафчика и переодеваюсь, тут же надевая длинную майку и штаны. Кто-то поглядывает на меня, но я, не обращая внимания, выхожу в спортзал, натягивая зипку. Там уже на скамеечках сидят пару девочек и что-то обсуждают. Также несколько парней носятся по залу, не стесняясь при этом материться и ржать, как кони.

Я становлюсь у входа. Одноклассники один за другим входили в зал, а я молча наблюдала за ними, иногда смахивая с лица растрепавшиеся пряди. Смеясь, из раздевалки выбежала знакомая тройка. Женя Трофимов пробежал мимо, помахав мне. Я слабо улыбнулась и ответила на приветственный жест. Антон прошёл мимо, кинув на меня непонятный взгляд. И он. Денис Высоцкий.

Он входит, как я уже поняла, в привычном состоянии. Высокий, надменный и неадекватный. Комбо.

Я бы отвернулась, но кое-что зацепило мой взгляд. Вроде всё ок: штаны, майка, но... Чёрная перчатка. От запястья и чуть выше локтя. Виден только маленький кусочек левой руки. Может, ему так нравится? Пока я разглядывала его, он это заметил и подошёл ко мне:

- Ооу, Морозова, влюбилась? Как ни посмотрю - ты пялишься на меня. Даже страшно как-то. Сталкеришь меня?

Самовлюблённый. Ещё один пунктик.

- Мечтай, Высоцкий.

- Да ты что? Мне такое и в кошмарах не снилось.

- Ну и хорошо. Делать мне нечего, как в твоих кошмарах лазить.

Парень смеётся, а я замираю. Это секунда, но картина знакомая.

- Чего смеёшься? - спрашиваю я, продолжая изучать его глаза.

- Да так. Смешная.

Я фыркаю и отворачиваюсь, но парень не уходит. Продолжает стоять и нагло изучать сначала моё лицо, а потом и шею с открытыми ключицами. Денис хмурится, словно что-то заметив. Его пальцы замирают в воздухе, а после тянутся к заинтересовавшему участку кожи. Как только тёплые пальцы касаются меня, я вздрагиваю и сильнее отступаю к стене, хотя дальше уже некуда.

- Ты чего? - смотрит он на меня.

- Я чего? Ты что делаешь?

- Что это? - указывает пальцем на розоватую полоску, кончик которой вылез из-под дурацкой футболки.

- А тебе какое дело? - хмурюсь я, поправляя одежду.

- А я не могу поинтересоваться?

- Нет, не можешь. И больше не делай так.

- Как? - будто бы назло расплывается в улыбке этот Чеширский кот.

- Не трогай меня.

- А что, Морозова? Твоё слабое место? - пошло улыбается парень.

- Мальчик, а тебе не рано так шутить?

- Тётенька, а что? На мои шестнадцать - обычные факты.

Я снова фыркаю, но мысленно подмечаю, что парень старше меня.

Наконец входит физрук. Он объявляет, что урок на улице, и обрывает все возможные визги девочек о том, что там холодно. Мне честно всё равно. Я так и стою у стенки и отрываюсь от неё только тогда, когда все следуют за Виктором Сергеевичем.

Холодный, но не сильный ветер бросает пряди на лицо. Их постоянное поправление не может не раздражать. Я иду вперёд, шаркая ногами. Короткая разминка. Я опять выпадаю на середине. Делаю всё на автомате.

- А теперь - два круга, и один ходьба.

Я вздыхаю. Пробегаю метра два. И тут становится совсем плохо. Я чувствую головокружение и то, как ноги предательски трясутся, как тогда на лестнице. С каких пор я стала такой неженкой? Смогла же как-то отвлечься. Смогу ещё раз. Вот физра закончится, и, так уж и быть, схожу в медкабинет.

Продолжаю бежать. Вроде бегу как все, но чувствую тяжесть в ногах. Будто совсем не двигаюсь. Ноги словно приросли к земле, и при любом движении кажется, что сейчас они не выдержат и я упаду. Но я продолжаю бежать, делая вид, что всё хорошо. Где-то на полпути стало жарко, а к голове прилило тепло. Я выдохнула и упала на холодный асфальт.

- Что, выдохлась? - слышу знакомый смех сзади.

Я бы хотела что-то ответить, но сил едва хватает на то, чтобы пытаться различить человеческую речь.

- Эй, ты подниматься собираешься? - Денис подходит ко мне и садится на корточки рядом.

- Эй... - он переворачивает меня на спину, что-то говоря, но я не понимаю.

- Чёрт! Блять... Ты жива вообще?.. Эй! - парень хлопает меня по щекам.

- Ёпт... Антон, у неё температура! Эй, не отключайся! - Дэн встряхивает меня.

- Ясно...

Чувствую чьи-то руки на себе, земля пропадает. Я пытаюсь открыть глаза, но не получается, и я окончательно обмякаю на чужих руках.

***

Запах лекарств. Открываю глаза от резкого запаха. Белый потолок. Смотрю в сторону. Рядом со мной уже знакомая медсестра.

- О, очнулась. Как-то плоховато для третьего дня - второй визит.

Я усмехаюсь.

- Присмотри за ней, я за учителем, - она обращается к Денису.

- Хорошо.

- Высоцкий, присмотри, а не так, как в прошлый раз.

Откуда она знает? Чёрт. Голова болит.

- Да понял я. Иди уже.

Иди?

Хлопок двери. Краем уха слышу, как Денис встаёт и подходит к столу рядом со мной. Я пытаюсь встать, но он упирается рукой в моё плечо.

- Не вставай, - он сел рядом и салфеткой провёл по моей брови.

- Что ты делаешь?

- Ты, пока падала, по пути решила бровь рассечь. М-да, ты, видимо, точно решила испортить лицо.

- О моём лице заботишься? Как мило, - парень чуть сильнее надавливает на рану, отчего я шиплю. - Да хватит уже тереть!

- Опять спорить будешь?

- Да. Сам сказал: «Если бы не Антон, я переступил бы через тебя и пошёл дальше». Антону явно уже всё равно.

Мы с Высоцким одновременно встали и, попрощавшись, вышли в коридор. Он молча проводил меня до гардероба. Мы показали охраннику освобождение и вышли на улицу. Молча.

Я хотела спросить его про медсестру, но передумала. Это меня не касалось - ровно так же, как и его дела.

Пока мы шли, я думала над его поступками и пришла к выводу, что он помогает вовсе не из-за симпатии, а просто из человечности. Но это были лишь мои догадки. Спрашивать что-либо не хотелось, поэтому я убеждала себя в этом. Странно было бы, если бы была другая мотивация.

- Куда так летишь? - пробубнил Псих, догоняя меня и едва касаясь моего плеча.

- Просто хочу побыстрее оказаться дома, - спокойно ответила я.

Опять молчание.

Я шла в таком же темпе, а Дэн шёл не рядом, а за спиной, иногда шумно выдыхая. Где-то вдалеке уже виднелась крыша моего дома.

Глухое шарканье кроссовок об асфальт. Казалось, что до дома так далеко, но уже через десять минут мы стояли у порога.

- Всё, мы пришли, - я оборачиваюсь к однокласснику.

- Ну всё, теперь я знаю, где ты живёшь, - засмеялся он.

- И что, будешь ночью орать под окнами?

- Ага, мечтай. Буду я на тебя тратить свой сон.

- Эх, как жаль, - криво улыбнулась я, прижимая руки к сердцу.

Денис удивлённо вскинул брови, но через секунду его лицо стало серьёзным.

- Ты же дома одна?

- Э-э-э, я малознакомым дяденькам такую информацию не выдаю.

- Дура, я серьёзно, - нахмурился парень, засовывая руки в карманы.

- Тёть. Я очень тебя люблю. И если я пойму, что не справляюсь, то обязательно скажу.

- И в кого ты такая упрямая?

- В тебя, - улыбаюсь в трубку.

- Да нет. Это в мать.

Улыбка сползает с лица. Любое напоминание об этом человеке отдаётся глухой болью в груди.

- Маш, прости. Я не хотела, - короткий вздох в трубке. - Я понимаю тебя...

- Не понимаешь. Тётя, прости, но я не могу. Не хочу и не буду говорить про неё. Ненавижу её.

- Маша! Ты не можешь...

- А она могла? Как она могла так со мной поступить?! Она бросила меня! Убила себя! И всё из-за отца! Она даже никогда не объяснила мне ничего. Просто делала и говорила, что так нужно! Я даже не знаю её! Да и не хочу! Что бы ты мне ни говорила, но она... она...

- Маша, перестань так делать. Ты не можешь всю жизнь прятаться за своей бронёй. Пора научиться говорить о своих чувствах. Перестать отталкивать людей. Иначе ты останешься совсем одна.

- Я и хочу быть одной. Всё, извини, мне пора.

Я быстро сбрасываю звонок и кидаю телефон куда-то на пуфик. А может, она и права?

Мне так больно и одиноко. Кажется, будто всё подходит к концу. Я очень люблю свою тётю, но тот факт, что придётся говорить с ней о своих чувствах, вызывает отвращение. Я просто не могу.

Я устало сползаю на пол. Голова раскалывается. Тело знобит. Я не хочу никого видеть. Откидываю голову на мягкую обивку пуфика. Глаза закрываются. Чувствую, как температура поднимается всё выше, но сил подняться и проверить нет.

Тихий топот. Глухой стук о дерево, а после - скрип.

- Маш? - тихий и спокойный голос. - Маша?!

Ресницы подрагивают. С трудом разлипаю веки.

- Антон? - сама пугаюсь своего голоса. Блондин смотрит на меня своими голубыми глазами через толстые линзы очков.

- Что с тобой?

- Да так, устала, - пытаюсь встать, но ноги подкашиваются, а в голову бьёт слабость.

- Сиди, - Тоша усаживает меня на пуфик и, разувшись, идёт на кухню. Двигаются шкафчики, стучит посуда.

- Что ты там делаешь?

- Где у вас аптечка? - кричит он мне через весь коридор.

- Аптечка? В левом верхнем шкафчике... Стой. Подожди, зачем аптечка?

Пытаюсь зайти к Антону, но он выходит из кухни мне навстречу и снова усаживает меня.

- Затем. У тебя жар. На, выпей.

- Что ты тут делаешь?

- Неважно. Пей.

- Я не выпью, пока не ответишь.

Парень сжимает пальцы на стакане, и на секунду кажется, что стекло не выдержит и треснет.

- Проведать пришёл. Пей давай. Потом поговорим.

Антон, заставив выпить горькую микстуру, всунул мне стакан с прохладной водой.

- Тебе нужно поспать.

- Я не хочу, - тихо говорю я, прижимая к щеке холодное стекло стакана.

- Маша... - парень горестно вздыхает. - Как можно так безответственно относиться к своему здоровью?

- Вот так, - коряво пожимаю плечами.

Антон смотрит на меня, а я затуманенным взглядом смотрю в ответ. Мы так и сидим: я, придерживаясь за пуфик, и он - с уже пустым стаканом в руке.

- Ты сказал, что теперь тебе всё равно, - нарушила я тишину.

Парень на секунду закрыл глаза.

- Не стоит верить всему, что я говорю. Хочешь ты или нет, но я всегда буду рядом.

- Почему? Антон, так не бывает! Нельзя за три дня узнать человека и обещать ему такое! Зачем ты это делаешь?! - мой голос дрожал.

- Потому что хочу. Хочу и делаю. У меня свои мотивы - ровно так же, как у тебя. Я не должен тебе объяснять, как я устроен, или рассказывать, почему я такой. Так же как и ты. Возможно, ты сама всё поймёшь со временем. Если нет - то ничего. Но перед этим тебе нужно поспать, потому что, хочешь ты или нет, я не позволю твоим страхам тебя угробить.

Снова тишина.

Я просто молчу. Не знаю, что сказать.

Где-то в глубине души я почувствовала давно забытое тепло. Кому-то не всё равно. Он не ждёт от меня объяснений, он готов ждать. Он готов ждать сколько нужно.

Я встала и, придерживаясь за Антона, всё-таки зашла в гостиную. Брюнет уложил меня, а под голову положил белый плед, который обычно свисал со спинки дивана. Пушистая ткань приятно щекотала ухо.

- Я останусь. Не против?

Я кивнула.

Парень встал и сел в кресло сбоку. Я не видела его, но чувствовала присутствие Антона. Затылком чувствовала, как он молча наблюдает, думая о чём-то своём. Я закрыла глаза, вспоминая каждое его слово. Было приятно осознавать тот факт, что ему всё-таки не всё равно. Что кто-то заботится обо мне. Тётя и Дима в буквальном смысле заменили мне родителей. Они всегда заботились обо мне и делали всё, чтобы я чувствовала себя в безопасности, но... Я не могла. Даже самой себе было страшно признать, что я боюсь. Боюсь кому-то доверять. Привязываться. Несмотря на огромную благодарность Антону, прокрадывалась мысль, что всё это - фальшь. Лицемерие. Просто чтобы сделать мне больно. Но мне очень хотелось ему верить.

Утыкаюсь носом в плед, пытаясь отогнать дурные мысли. Подумаю об этом позже. Мне пора бы научиться доверять и отпускать прошлое. Но это потом. Всё потом.

Пока - посплю.

***

Открываю глаза от прикосновения и встречаюсь с голубыми глазами. Тётя обеспокоенно смотрит на меня, поглаживая по голове.

- Ну, как ты?

Я приподнимаюсь и осматриваюсь.

- Где Антон?

- На кухне с Димой. Ты как себя чувствуешь? - тётя садится рядом.

- Нормально, - я хмурюсь и потираю лоб.

- Ага. Глаза красные. Ты температуру мерила? Хотя кого я спрашиваю... Конечно, не мерила. Сиди здесь.

Тётя встаёт и идёт на кухню.

- Тёть, не надо, - я встаю и плетусь за ней.

- Маша, успокойся. Что за цирк?

Она хватает меня за руку и усаживает на стул рядом с Антоном. Он смотрит на меня, помешивая чай в кружке.

- На, меряй, - тётя всовывает мне градусник, и всё, что остаётся - это отодвинуть ворот майки и спрятать его под мышкой.

- Можем поговорить? - она поворачивается к Диме. Взгляд её серьёзен, и она, не дожидаясь ответа, выходит в коридор. Мужчина бросает на меня взволнованный взгляд, а я одними губами шепчу: «Крепись, брат», и, подняв руку, сжимаю пальцы в кулак. Он же в ответ вздыхает и плетётся к тёте.

Теперь мы с Антоном один на один. Он молча сидит и иногда поднимает кружку, делает глоток и ставит её обратно. Я смотрю на него, ожидая писка градусника.

Парень поворачивается ко мне и слабо улыбается. Из коридора раздаётся тот самый «серьёзный» диалог тёти и Димы. Тётя отчитывает мужчину за мою болезнь, а Дима, судя по всему, молчит, не сдавая меня.

Писк градусника. Я достаю его и с разочарованием смотрю на цифры.

- Сколько? - спокойно спрашивает Антон, скрестив руки на груди.

- Да стандартная.

Собираюсь выключить градусник, но брюнет выхватывает его из моих рук и с улыбкой произносит:

- Тридцать семь и пять. Стандартная, да?

Я опускаю глаза в пол.

- Да, - бубню сама себе под нос. Почему-то становится так неловко.

- Понятно, - протягивает парень и выключает прибор. Резко поднимаю взгляд.

- Даже ничего не скажешь?

- А что ты хочешь услышать? - в голосе парня звучит явное недопонимание.

- Не знаю. Что ты там обычно говоришь?

- А, ясно, - на секунду он сам опускает глаза, а потом откидывается на спинку стула. - А зачем? Разве это что-то изменит?

Я задумчиво кусаю губы. Он прав, не изменит.

В комнату заходят Дима с тётей.

- Ну что, сколько? - спрашивает Дима.

- Тридцать семь и пять, - за меня отвечает Антон.

- Ну, поздравляю, Мария. Сидишь дома. Я, как поняла, температура у тебя с вечера, да? - сурово смотрит тётя на Диму.

- Она говорила, что выпрыгнет из окна. Лучше бы ногу сломала, по-твоему? - оправдывается мужчина.

- Сломала бы она... Пф. А то ты её не знаешь? Она и в огне не тонет, и в воде не горит. Тьфу ты! Наоборот! - тут же тётя оборачивается ко мне. - А по поводу твоей вчерашней прогулки под дождём мы ещё поговорим.

Антон снова опускает взгляд. Видимо, Дима всё-таки проболтался. Не могу его винить - тётя в гневе страшна.

- Прогулка под дождём... - бормочет Антон, поднимая на меня взгляд. - Как романтично, - смеётся парень.

Я морщусь, но при этом улыбаюсь.

- Не подначивай её! Вы сговорились, что ли? Я вас сейчас всех изолирую! Мария, живо под одеяло! И не дай бог, я зайду, а ты не в постели. А ты - марш домой, - смотрит она на моего одноклассника.

- Да, вы правы, - парень встаёт, моет кружку и направляется к выходу.

- Дима, отвези его, - уже более спокойно говорит тётя.

- Да я и сам могу... - уже было начал брюнет, но сдался под испепеляющим взглядом тёти.

- Хорошо, - вздыхает парень.

- Вот и ладно, - я направляюсь вслед за Антоном. - Пока, - я поднимаю руку и машу на прощание.

Парень было тянется меня обнять, но его тут же отталкивает тётя:

- А ну, отойди от парня! Заразишь ещё!

Антон тихо усмехается:

- Я и не против. Ладно, пока.

Парень напоследок поднимает руку и выходит во двор, едва с моих губ слетает ответное «пока».

- Всё, с красивым мальчиком пообщалась, а теперь - в постель. Давай, в темпе, в темпе!

Осталось только вздохнуть и подняться, послушно забравшись под одеяло. Через пять минут тётя, как и обещала, зашла в комнату с проверкой и горячим молоком.

- Пей, - протянула она мне кружку.

- Тёть... ну зачем?

- От горла!

- Я хорошо себя чувствую. Да и горло не болит. Просто температура.

- Да так хорошо чувствуешь, что сознание теряешь. Пей и не выпендривайся. А иначе в угол поставлю! - она пытается сделать строгий голос, а я всё же беру напиток и, поморщившись, улыбаюсь.

- Ладно, босс, - допиваю и возвращаю уже пустую посуду.

- Вот умница. А теперь - спать.

- Что?! Всего же восемь! - протестую, но тут же увядаю под раздражённым взглядом женщины.

- Ладно-ладно, - бурчу и натягиваю одеяло до ушей, пытаясь спрятаться.

- Вот и хорошо.

Тётя кивает и выходит из комнаты, закрыв дверь. Улыбаюсь и тянусь к тумбочке за телефоном. «Наивная», - промелькнуло в голове. Но усталость взяла своё. Протяжный зевок, и глаза слипаются. Напоследок захожу в Телеграм и отправляю Антону короткое «Спасибо». А потом проваливаюсь в сон, откинувшись на мягкую подушку.