Бред
Данила пролежал так около двух часов, пока его не накрыла изматывающая трясучка отходняка. Сердце колотилось, словно пойманная птица, в ушах гулко отдавалось эхо её голоса, тело выворачивало наизнанку, словно ломали кости. Изо рта вырывались лишь стоны, в носу саднило, горло пересохло, а перед глазами, словно в сонном параличе, возникал её образ. Было жутко... Она стояла где-то в углу и улыбалась, а в голове звенел её голос:
— Почему не спас?
Её голос был резким, хмурым, полным упрёка.
Из глаз хлынули слезы, вырвался страшный, надрывный крик:
— Уходи... Я не хотел... Уходи...
Тело Данилы похолодело, его била дрожь. Искан тут же проснулся от крика, испугавшись не на шутку. Увидев друга в таком состоянии, он моментально включил свет и принес тазик с ледяной водой.
Схватив Данилу за затылок, Искан силой опустил его лицо в воду. Рыжеволосый отчаянно пытался вырваться, но Искан был сильнее. Он держал его голову под водой, имитируя утопление, около трех мучительных минут, пока Данила сам не вырвался. Его зрачки были расширены, но сознание возвращалось, каша в голове рассеивалась. Дыхание хрипело, как закипевший чайник. Он рухнул на кровать, пытаясь руками отгородиться от реальности. Тело сводила судорога. Даня свернулся на боку, обхватив руками колени. Искан накрыл его одеялом и пошел на кухню готовить еду. Не есть два дня?.. Это уже слишком.
Данила ел, как зверь, словно год не видел еды. Он не поднимал глаз на Искана, молча уплетая доширак, заедая хлебом, всем, что попадалось под руку. Он молчал, уставившись в пластиковую тарелку, в голове роились мысли, но вслух он произнес только одну:
— Нам... надо похоронить Алису!
Рыжеволосый даже не взглянул на него, ему было плевать на его чувства, плевать на всё...
— Каким образом? — спросил Искан, приподняв бровь.
— Любым! — рявкнул Данила, вскинув безумные глаза. Зрачки все еще были расширены, сосуды налились кровью. Было видно, как сильно он страдает. — Она не заслужила, чтобы её бросили, как шавку, в лесу... — Он коснулся амулета на шее, на котором запеклась её кровь.
— Найдем таксофон, позвоним в полицию, расскажем, что гуляли по лесу и нашли её...
Искан провел рукой по лицу, понимая, что план паршивый, но Данила не хотел ничего слушать.
«Вместе мы шли по канату, но я шел не так, как надо... И я упал, и я упал, вслед за мной и ты упала...»
Рассвет пробивался сквозь плотные шторы. Данила не спал, да и не хотел. Он смотрел в одну точку, пока Искан судорожно пытался придумать план похорон. Как позвонить? Где найти таксофон? Как хоронить, блять?!
Он медленно надевал кроссовки, украдкой поглядывая на друга, который сидел на кровати у окна. Лучи солнца освещали его рыжие волосы, веснушки, искусанные губы, изможденное лицо...
— Я готов, — сказал Искан, поднимаясь во весь рост. Он накинул кофту, чтобы выйти из дома по просьбе Данилы, который так жаждал позвонить в полицию. "Идиотизм", — подумал он, выходя из квартиры. Данила сразу же встал следом за ним.
Они ехали в неизвестном направлении. Искан молча смотрел на дорогу, пытаясь найти хоть какой-нибудь телефон. Они даже не знали, куда ехать, просто колесили по всем районам.
Данила молча смотрел в окно. Сердце болезненно сжималось от воспоминаний о той ночи. Ему хотелось повторить, снова услышать её голос, а самое главное — отомстить тем ублюдкам, которые отняли её жизнь. Солнце ласково касалось его рыжих прядей.
Наконец, вдали показался старый таксофон, одиноко стоящий у обочины. Искан остановил машину, и Данила, выскочив, направился к нему. Искан последовал за ним, наблюдая, как рыжеволосый неуверенно набирает номер полиции. Голос Данилы дрожал, когда он описывал "случайную" находку в лесу, стараясь не выдать своих истинных эмоций.
После звонка оба вернулись в машину, погруженные в тяжелое молчание. Данила смотрел в окно, его взгляд был пустым и отстраненным. Искан чувствовал, как напряжение в салоне нарастает с каждой минутой. Он понимал, что этот звонок – лишь временная мера, чтобы успокоить Данилу, но не решит проблему, которая грызла его изнутри.
Они вернулись в квартиру, где их ждали лишь тишина и воспоминания. Данила снова ушел в себя, сидя на кровати и смотря в одну точку. Искан пытался предложить ему еду или разговор, но все было тщетно. Рыжеволосый был словно в коконе из боли и отчаяния, недоступный для внешнего мира.
Искан понимал, что Даниле нужна помощь, но он не знал, как ее оказать. Он боялся, что друг сорвется, и тогда последствия могут быть непредсказуемыми. Искан решил, что ему нужно найти способ помочь Даниле справиться с этой трагедией, иначе они оба будут обречены на вечные страдания.
— Пробей людей, — коротко сказал Данила, посмотрев на Искана, который сидел неподалеку от него.
Искан кивнул, доставая телефон. Он начал звонить своим знакомым, чтобы найти тех ублюдков, которые отняли жизнь у бедной Алисы. "Если это их коварный план, чтобы мы мучились, то они зря это сделали..."
Данила встал с кровати, незаметно взяв со стола белый порошок, который Искан оставил для обработки ран. Он направился в ванную, рассматривая свое отражение в зеркале. Синяки под глазами, тело сводит от желания, губы искусаны до крови. А главное, сзади стоит Алиса и смотрит на него сквозь зеркало. Данила не оборачивался, лишь тихо произнес:
— Я отомщу, поверь...
Алиса никак не отреагировала на его слова, лишь мило улыбалась.
Данила рассыпал порошок на стиральную машину. Он тихо выдохнул и наклонился, чтобы вдохнуть. Когда он приподнялся, последнее, что он увидел, как Алиса мотала головой. Данила рухнул в ванну, его голова запрокинулась назад. В его воображении вода наполнялась кровью.
Искан, закончив разговор, пошел в ванную и услышал шум.
Лежащее тело, белый порошок на стиральной машине, стоны и судороги молодого мужчины.
— Блять, Дань! — громко выругался он, ударив кулаком по стене, и вышел прочь, чтобы дать ему "половить кайф".