Убью их
Искан вернулся на кухню, ощущая бессильную злость, скручивающую внутренности. Данила балансировал на краю, словно акробат без страховки, но Искан не мог быть его постоянным телохранителем, вечным поводырем, отводящим от пропасти. Он понимал: это бегство от невыносимой реальности, от разъедающей вины и всепоглощающего горя. Искан чувствовал себя беспомощным зрителем, застывшим в ожидании неминуемой трагедии.
Вскоре стоны стихли, растворившись в тишине квартиры, словно угли костра, засыпанные пеплом. Искан осторожно заглянул в ванную. Данила лежал неподвижно, бледный и безмятежный, словно уснувший ребенок. Искан облегченно выдохнул, решив не трогать его, дать сознанию самостоятельно вернуться из пучины мрака.
Данила, сидящего посреди цветущего поля, разговаривающего с Алисой. Она была воплощением чувственности: каждый изгиб тела – вызов, каждая родинка – искра желания. Длинные, точеные ноги, манящие губы, омут зеленых глаз, неизменно сводивший его с ума... Данила не отрывал взгляда, бормоча слова отчаяния и сожаления. Он коснулся ее руки, теплой, живой, и ее голос, как звон колокольчика, манил в свои сети. Данила потянулся к ней за поцелуем, жадно ища утешения.
Но внезапно картина поплыла, как акварель под дождем. Алиса побледнела, ее голос стих, наполнившись скорбью. Она смотрела на Данилу с немым укором, и в ее глазах отражалась бездонная боль, обида, которую он ей причинил.
Данила судорожно вздохнул и распахнул глаза. Он лежал в ледяной ванной, дрожа всем телом, словно осенний лист на ветру. Воспоминания обрушились на него с новой силой, раскаленным железом выжигая душу. Он снова был один, в своей персональной преисподней, сотканной из боли и вины.
Искан снова судорожно сжимал телефон, обзванивая знакомых, выуживая любую информацию об убийцах Алисы. В голове клубился хаос мыслей, но он понимал: действовать нужно хладнокровно, чтобы не навредить ни себе, ни Даниле.
Когда Данила очнулся, он выглядел еще более потерянным и надломленным, словно старая сломанная кукла. Молча поднялся и вышел из ванной, не удостоив Искана даже взглядом. Рыжеволосый опустился на кровать и уставился в одну точку, словно пытаясь разглядеть там ответы, ускользающие от него.
– Это меровские отморозки. Одному лет 30, голос слишком высокий, у другого – басит, – рыжеволосый перевел взгляд на брюнета, задумчиво сидящего в кресле.
– Ты же его в Питере пришил? – спросил мужчина, поправляя очки на переносице.
Рыжеволосый лишь кивнул в ответ.
Искан мгновенно вскочил, набирая номер друга.
– Алло?! Пробей помощников мэра, лет 30-29...
– Нужно узнать всё об их связях, о мотивах, – Искан тараторил, не давая другу вставить и слова. – Любая информация, которая поможет выйти на заказчика. Это важно, чертовски важно.
Данила тем временем бесцельно слонялся по квартире, как неприкаянная тень. В его глазах зияла пустота, в которой не отражалось ничего, кроме боли и отчаяния. Он то и дело останавливался, судорожно хватаясь за голову, пытаясь унять огненные вспышки воспоминаний.
Искан закончил разговор и подошел к Даниле. Он накрыл его плечо своей большой ладонью, чувствуя, как того бьет дрожь.
– Мы найдем их, Данила. Мы отомстим за Алису. Обещаю.
Данила не ответил. Он просто стоял, прижавшись к Искану, как маленький ребенок, потерявшийся в огромном и враждебном мире.
Внезапно Данила достал старый, потертый пистолет и проверил обойму. В его глазах вспыхнул неистовый огонь.
– Я убью каждого пидораса... заставлю их страдать... буду отрезать им конечности... – прошипел Данила, облизывая пересохшие губы.
Искан похолодел, увидев оружие. Он попытался успокоить Данилу, отнять пистолет, но тот оттолкнул его с яростью, на которую был способен лишь загнанный зверь. В глазах Данилы плескалась концентрированная ненависть, смешанная с безумной решимостью. Искан понимал: сейчас уговоры бесполезны. Данила уже принял решение, и ничто не могло его остановить.
– Хорошо, – сказал Искан, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри бушевал ураган. – Тогда сделаем это вместе.
Данила взглянул на Искана, и в его глазах промелькнула тень сомнения. Он знал, что Искан прав. Ему нужна была поддержка, кто-то, кто разделит с ним этот ад.
– Вместе, – прошептал Данила, крепче сжимая пистолет в руке. – Я убью их, сука!