Разбитые тишиной

Ариэнна

– Куда мы едем? – взволнованно спрашиваю я, когда Рикардо поспешно сажает меня в свою машину и садится за руль. Его челюсть напряжена настолько, что я боюсь, он сломает себе зубы.

– В больницу. – выдавливает он, выезжая из двора.

– Как Сильвия? – я кладу руки на колени и пытаюсь не обращать внимания на то, с какой скоростью мы едем.

Губы Рикардо сжимаются, и я почти уверена в том, что он находится в миге от того, чтобы взорваться. Я его редко вижу таким эмоциональным. Даже сейчас, кажется, его главной задачей является не делиться своими чувствами.

– Ариэнна, сделай мне одолжение, – начинает мой муж, и я снова смотрю на него с беспокойством, – не говори ей ничего о нас, когда увидишь в палате.

– Что именно?

– О мафии. О ее братьях. О том, что она, блять, находится в бреду. – костяшки его рук белеют на руле, и я съеживаюсь.

– Ты не сказал мне, что с ней случилось и почему ты решил так резко отвезти меня к ней. Мне страшно, Рикардо! – признаюсь я, бросив на него косой взгляд. Тень пробегает по его лицу, прежде чем он останавливает машину на обочине и поворачивается ко мне.

– Сильвия потеряла память и понятия не имеет, кто мы такие.

Мой рот приоткрывается то ли от шока, то ли в попытке что-то сказать в поддержку мужу. Но я не знаю, что делать. Сильвия была той самой сестрой, которую все братья лелеяли несмотря на то, что она была способна позаботиться о себе. Я никогда не видела настольно сильной связи между братьями и сестрой. Будучи единственным ребёнком в семье, я и представить себе не могла, что испытывают сейчас все Соррентино. Их что-то связывало, и это что-то сейчас душило каждого из них. Кроме Сильвии, потому что она, вероятно, не помнила.

– Мне очень жаль. – прошептала я, отвернувшись. Рикардо громко выдыхает рядом со мной, он роняет голову на ладони так, что я не могу заметить выражение его лица.

– Она помнит только тебя.

Что?

Теперь я замираю, не в силах что-то ответить. Почему именно я? Что, чёрт возьми, не так с этой семьёй? Куда я попала?

– Меня?

– Я не смогу ответить на твои вопросы. – тихо бормочет Рикардо, заводя машину.

– Я понимаю. – в растерянности шепчу я, поглаживая шею. Если Сильвия потеряла память, это значит, что Каморру ждёт сильный удар. Насколько мне известно, она была финансистом, и в её голове хранилось огромное количество информации об экономике нашей мафии.

О боже мой.

– Мне нужно, чтобы ты не боялась. – просит Рикардо, вздохнув. Сейчас он выглядит не сердито и даже не убитым горем. Я вижу уязвимость, которую он умело скрывает в своей твердой позе и грубом взгляде.

– Мне нечего бояться.

– Мы не знаем, как себя будет вести Сильвия. Но тебе нужно будет морально подготовить её к правде. Не сегодня и не завтра, может, через месяц.

Я киваю, понятия не имея, как это сделать. Я стала женой Рикардо не так давно, я даже не знаю, что их всех объединяет кроме кровного родства.

Машина останавливается у огромного здания, которое, вероятно, является больницей. Мы заходим внутрь, и я невольно вздрагиваю, когда ужасно знакомый запах ударяет мне в нос. Всё внутри меня переворачивается, когда я вспоминаю, как стояла у двери в реанимацию и сдерживала слёзы, молясь о том, чтобы Лия выжила.

Но она не выжила.

И с тех пор я ненавижу больницы, потому что она была последним моим счастьем в этом мире.

– Ты в порядке? – спрашивает Рикардо, когда останавливается, вглядываясь в моё лицо. – Ты бледная.

Я натянуто киваю, и он хватает меня за руку, чтобы отвести к западному крылу огромной больницы.

Как только мы поднимаемся на третий этаж, мой взгляд сразу останавливается на семье Соррентино и...каком-то парне, которого я вижу впервые, на самом деле.

Здесь так тихо, что я мысленно содрогаюсь, не желая больше окунаться в этот молчаливый ад. Взгляд Винсенте, который ходил на одном и том же месте, находит меня, его тёмные глаза сужаются. Я сглатываю, переводя взгляд на Лоренцо и Анну, сидящих на синих стульях. Лицо Анны залито слезами, она выглядит такой беспомощной. Лоренцо обнимает ее за плечи одной рукой, но в его глазах нет ничего, что могло бы указывать на расслабленное состояние.

И, наконец, незнакомый парень, сидящий чуть вдали от них. Он положил руки на колени, схватился за голову так, что теперь я не видела его лица. Кто это? Я не могу сказать, что это кто-то чужой, судя по тому, как он одет.

Я вижу кобуру на его поясе.

Рикардо аккуратно подталкивает меня вперёд, и я сразу же сажусь к Анне, кивнув Винсенте. Он не ответил мне кивком, только пристально изучил моё лицо.

Я не думаю, что тот факт, что Сильвия запомнила меня, чужого человека, а не кого-то из своей семьи, заставит их полюбить меня. Напротив, кажется, теперь я враг народа.

Я кладу руку на голову Анны и начинаю медленно гладить. Она вздрагивает, глядя на меня снизу вверх, в её карих глазах так много страха, что мне остаётся только слабо улыбнуться девушке.

– Она не помнит нас. – шепчет она в пустоту, и её голос так призрачно гуляет по всему коридору. А потом её плечи начинают дрожать, и Анна плачет. Я выдыхаю, прежде чем прижать её к груди и поглаживать по макушке. Мой взгляд находит Лоренцо, который отпускает свою сестру, чтобы мне было удобнее обнимать её. Он хмурится, глядя на меня, а потом встаёт, что-то шепчет на ухо Винсенте и уходит.

– Всё будет хорошо, Анна. – бормочу я в надежде успокоить девушку.

Она качает головой, рыдая сильнее. Мои губы сжимаются. Боль, которую испытывает эта семья, почти осязаема. Возможно, это только потому, что я испытывала похожее.

Парень, сидящий поодаль от нас, наконец, встаёт и проходит мимо. Его глаза красные, и, кажется, он готов упасть прямо сейчас, но ему удаётся выйти из коридора. Не зная, что делать, я только продолжаю обнимать бедную Анну, оглядываясь по сторонам.

Здесь бродит смерть. Поэтому любой звук, исходящий из людей, раздаётся почти эхом по этому коридору. Как на кладбище.

Я до сих пор не могу истолковать взгляд Винсенте, направленный на меня. Он смотрит на меня почти с ужасом, ненавистью или любопытством. Сглотнув, я отвожу от него свой взор и сосредотачиваюсь на муже. Он наклоняется ко мне, чтобы прошептать:

– Мне нужно совершить пару звонков. С тобой останется Винсенте, я вернусь через несколько минут, хорошо?

Я киваю, и он уходит, оставляя меня один на один с дьяволом.

Анна больше не плачет, её плечи поникают, когда она кладёт голову мне на колени и, кажется, засыпает. Не желая разбудить бедную девушку, я медленно наклоняюсь, чтобы убедиться, что она спит.

Да, действительно, её заплаканные глаза закрыты, тушь размазана по всему лицу. Я, едва дотрагиваясь, протираю её влажные щёки, чтобы они не горели потом, как от кислоты.

Я знаю, что такое засыпать со слезами.

Винсенте проводит рукой по лицу, выдыхает и оглядывается по сторонам. Я не хочу привлекать его внимания, очевидно, когда он в таком дерьмовом настроении, поэтому молчу.

Мне бы хотелось спросить, кем был тот парень, который сидел чуть дальше от нас, но я сдерживаю своё любопытство. Моя голова, по крайней мере, готова взорваться от боли сейчас, когда я не слышу абсолютно ничего и снова нахожусь в гребаной тишине.

– Тебе нужно обезболивающее? – слышу я грубый голос над собой, и поднимаю голову, чтобы встретиться с парой чёрных глаз, глядящих на меня сверху вниз настолько проницательно, насколько это возможно.

– Почему? – шепчу я?

Вместо ответа Винсенте сужает свои глаза, мышца на его лице дёргается, а потом медленно садится рядом со мной, слева.

Как иронично. Дьявол слева, ангел справа.

Но мужчина делает то, что я ожидала от него в самую последнюю очередь. Он выдыхает, поворачивает голову ко мне и долго молчит, подбирая слова.

Наконец, из Винсенте выходят слова с таким трудом, что это было бы понятно даже глухому.

– Верни мою сестру, пожалуйста.

Мои глаза расширяются, я даже останавливаю поглаживание спины Анны, чтобы повернуться к Капо и посмотреть на него озадаченно.

– Я? – тихо выдыхаю.

Винсенте хмурится, но потом кивает.

– Пожалуйста, верни мне мою сестру. Я не смогу без неё.

Я чувствую привкус металла во рту и сразу же прекращаю кусать губы.

– Я её не знаю. – беспомощно отвечаю я. Я не люблю давать ложные надежды.

На лице мужчины появляется оскал, прежде чем он отворачивается от меня, прожигая дыры в стене напротив нас.

– Сделай что-нибудь. Ты единственная, кого она помнит. – его голос звучит так грубо и сломленно одновременно. Удивительно, я бы никогда не подумала, что на этом свете есть что-то, что может сломать такого человека, как Винсенте Соррентино.

– Тогда помогите мне. – огрызаюсь я, не имея понятия, что именно от меня хотят. – Я думаю, она не будет счастлива, если я в один день вылью на неё всю правду о вашей семье. Более того, я вас не знаю. Я никого из вас не знаю, мистер Винсенте.

– Не называй меня так, чёрт возьми. – шипит он, и я сразу же отступаю, не имея права злить Капо. В конце концов, он всё ещё тот, кто держит в страхе весь город и всю свою мафию. – Я брат твоего мужа, а не гребаный адвокат.

– Простите.

Он раздражённо фыркает, прежде чем снова перейти к теме сестры.

– Ты знаешь, что может её вернуть?

Я пожимаю плечами.

– Нет.

– Сука.

– Спроси у врачей? – предлагаю я неуверенно.

– Врачи ничего здесь не решают. Они никогда не выполняют свою задачу так, как следует. Никчемные люди. – бормочет он, скорее, для себя, чем для кого-то ещё.

Я мысленно с ним соглашаюсь, потому что они не спасли мою сестру. Хотя, с другой стороны, возможно, если бы она выжила, мы всё равно не смогли бы продолжить жить, и когда-нибудь я увидела её мертвой в своей комнате. Лия была более эмоциональна и эматична, чем я. Смерть мамы потрясла бы её до глубины души.

– Травмы? – аккуратно предлагаю я. Винсенте прищуривается, и, кажется, снова начинает злиться, но в этот момент возвращается Рикардо. Его взгляд метается между мной и братом, и спустя секунду изучения он со вздохом хватает Капо за локоть и заставляет встать. Они уходят, переговариваясь между собой тихо. Я не слышу, что они говорят.

Дверь одной из палат открывается, и оттуда выходит почти пожилой мужчина, поправляя свои очки. Он ищет глазами кого-то, но находит только меня.

– Вы...

– Ариэнна. Ариэнна Соррентино. – отвечаю я, медленно убирая голову Анны с колен и вставая. – Вы врач мисс Сильвии?

– Да, да. Она очнулась и хочет увидеться с вами.

Я чувствую присутствие сзади, и по запаху сразу же определяю Рикардо.

– Могу я зайти со своей женой? – вежливо просит он, вставая рядом со мной. Я бросаю на него озадаченный взгляд, но не решаюсь возмутиться. Не думаю, что Сильвия будет в восторге от незнакомого мужчины в палате. Врач переглядывается с кем-то, кто стоит сзади Рикардо.

Винсенте.

И сразу же соглашается, кивнув.

– Да, но вам нужно помнить, что сейчас у мисс Соррентино очень пошатанная психика. Не загоняйте её в более жёсткое состояние. Не считая физической боли, она, вероятно, сейчас испытывает много моральных страданий, пытаясь вспомнить, как здесь оказалась. Не пугайте её и не говорите что-то, что может вызвать у неё всплеск сильных эмоций. – объясняет он, почесав затылок, а потом уходит, обойдя Винсенте стороной.

– Идём. – Рикардо хватает меня за руку и ведёт к палате. Мы останавливаемся перед дверью, и я бросаю взгляд на мужа.

– Ты уверен, что хочешь зайти?

Если бы с моей сестрой случилось подобное, я бы сошла с ума и запуталась в своих словах.

Он уверенно кивает.

– Я здесь не для неё. Она всё равно меня не знает.

Я хмурюсь.

– Но она твоя сестра.

– Безусловно. Но я больше не её брат. Я здесь для тебя. Ты выглядишь измученной. Я бы предпочёл не видеть Сильвию вовсе.

Моё сердце пропускает удар, и что-то в глубине души говорит мне успокоиться. С ним не так страшно. Но он сам боится. Рикардо тоже боится за сестру.

– А если я скажу что-нибудь неправильно? – шепчу я в страхе. Его зелёные глаза сосредотачиваются на моих губах, а потом переходят на глаза, когда он кладёт свою руку поверх моей на ручку двери.

– Я помогу тебе.

И он надавливает, открывая дверь. Как только мы оказываемся в просторной комнате, мой взгляд сразу останавливается на девушке, подключенной к десяткам труб. Из её носа торчат две, к рукам присоединены по меньше мере ещё четыре.

– Боже... – шепчу я, вспомнив похожую картину.

Я пытаюсь отогнать воспоминание и прохожу чуть дальше.

На лице у Сильвии несколько глубоких царапин, её губа разбита. И, кажется, она сломала ребро, потому что ей перевязали тело. Я сглатываю, почти чувствуя её боль в себе.

Повернувшись назад, я с ужасом смотрю на Рикардо. Его губы плотно сжаты в линию, брови сведены вместе, когда он смотрит на Сильвию. Что-то в его взгляде меняется, и я чувствую, как ему становится тяжело стоять. Я подставляю два стула у кровати и подхожу к мужу.

– Сядь со мной, пожалуйста. – прошу я его, потому что знаю, что если он продолжит стоять, ему придётся приложить нечеловеческие усилия, чтобы не упасть. По крайней мере, он выглядит как человек, который вот-вот упадёт в обморок.

Хотя я точно знаю, что нет на свете человека сильнее, чем Рикардо. Он скорее умрёт, чем покажет свои эмоции.

Но парень только молча кивает и садится рядом. Звук скрипящих стульев, вероятно, действует на Сильвию, потому что её глаза медленно открываются, и она, накаченная обезболивающими, почти не осознает, что происходит.

Но я вижу, какую силу она прикладывает, чтобы повернуть голову ко мне и слегка прищуриться. Может, от боли или от узнавания, я не знаю.

– Привет, Сильвия. – мягко говорю я, стараясь не вводить её в ступор. Кажется, у меня плохо получается, потому что она долго вглядывается в моё лицо, также долго изучая каждую частичку моего лица. Я позволяю ей это сделать. – Я Ариэнна.

На секунду её голубые глаза расширяются, а потом она открывает рот, чтобы сказать простое:

– Привет.

Её голос хриплый, очевидно, из-за того, что в её глотку засовывали трубы.

Она морщится, услышав свой голос.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, пытаясь создать комфортный разговор.

– Дерьмово. – невнятно бормочет девушка, и её взгляд, наконец, медленно скользит от меня к Рикардо. Она молчит, но разглядывает каждую деталь на лице моего мужа. Проходит, наверное, минута, прежде чем её глаза сужаются, и она, вероятно, одержав поражение, расслабляется, выдохнув. – Кто ты?

Что-то даже в моём сердце обрывается, когда она задаёт этот вопрос родному брату. Я поворачиваюсь к Рикардо, чтобы проверить его реакцию, и вижу, как он напрягается после этого вопроса.

Да, было очевидно, что она не вспомнит свою семью. Да, было ожидаемо, что она забудет их, он был предупреждён. Но услышать из уст родной сестры такой вопрос можно смело отнести по уровню боли к внутренней агонии.

Я накрываю руку Рикардо своей и возвращаю своё внимание к Сильвии.

– Это мой муж. – со слабой улыбкой проговариваю я. Мне приходится говорить четче и даже членораздельно, чтобы одурманенная таблетками, девушка могла понять мои слова. Она ничего не отвечает, только разглядывает Рикардо.

– Ты вышла замуж?

Господи, помоги мне. Какой именно я запомнилась ей? Что мне стоит ответить на этот вопрос?

– Да, примерно два месяца назад. – честно отвечаю я ей. – Что ты знаешь обо мне?

Я не уверена, что должна задавать этот вопрос. Но мне нужно точно знать, кем она меня видит.

– Мы подруги. – только отвечает она, а потом шипит, когда рана на её лице начинает кровоточить. Рикардо крепко сжимает мою руку в своей, прежде чем встать.

– Что ты делаешь? – шепчу я ему.

– У нее кровь. – отмахивается от меня Рикардо, и, вытащив из ближайшей полки марлю, садится на край постели сестры.

– Ты что... – не успевает договорить Сильвия, как Рикардо останавливает её.

– Я не причиню тебе вреда. Обещаю. Мне нужно перевязать твою рану на лице. Это будет не так больно. Ты пока поговори с моей женой. – объясняет он, взглянув на меня.

О, как сильно мне хотелось обнять его в этот момент! Видеть, как твоя сестра боится тебя на больничной койке, когда вы росли вместе, наверное, больно.

Рикардо разрезает марлю ножом, вытащенным из кобуры, и аккуратно прикладывает к лицу сестры. Его движения ловкие, но я вижу, как сильно он напрягает руки. Взгляд, направленный на сестру, почти равнодушный, если не знать его.

На самом деле, я вижу в нём растерянность. Это последнее, что можно увидеть в таком рассудительном человеке, как Рикардо.

– А где папа? – спрашивает Сильвия, и тут мы оба замираем.

Я не знаю их отца, но судя по реакции моего мужа, он тоже не знает, что ответить. Я знаю только то, что Амадео Соррентино умер несколько лет назад, и с тех пор у власти находится Винсенте.

Закончив с кровью на лице Сильвии, Рикардо садится рядом со мной и смотрит на сестру с лёгким удивлением.

– Ты хочешь его увидеть? – тихо спрашивает он, и девушка громко выдыхает, закрывая глаза. Я обеспокоенно смотрю на Рикардо, боясь, что мы сказали что-то плохое.

– Он здесь? – наконец, шепчет Сильвия.

– Нет. – в унисон отвечаем мы, и тело девушки заметно расслабляется.

– Ты бы хотела увидеть папу? – снова спрашивает Рикардо. Его голос мягкий, почти на грани грусти.

– Нет. – так же тихо отвечает Сильвия. – Папа плохой.

Рикардо проводит рукой по лицу.

– Он больше тебя не побеспокоит.

– Почему, Ариэнна? – она спрашивает меня, хотя пытался ее успокоить Рикардо. Я вижу, как мой муж отворачивается.

Да, это невыносимо.

***

Рикардо

Она спрашивает о нашем отце. Об ублюдке, который морил её голодом. Который был причиной всех её кошмаров.

Я надеялся на то, что она забудет всё. Абсолютно, блять, всё, что было в нашем ужасающем прошлом, и это был единственный плюс амнезии. Но она находится в той реальности, где есть отец.

Вероятно, это ключевой момент её жизни. Она часто видела кошмары по ночам, связанные с отцом. И однажды ночью она сказала мне то, из-за чего моя кровь заледенела.

Он насиловал её.

Она сказала это случайно, почти впопыхах, когда была в бреду. Да, моя сестра приняла гребаные наркотики в ту ночь и хотела убить себя, но я был тем, кто был там, рядом для неё. Рядом, чтобы она не оставила меня.

Я любил свою семью, и если бы пострадал любой из них, я сошёл бы с ума. Что, например, происходит прямо сейчас, потому что я мне приходится приложить всю свою силу, чтобы не рассказать ей, что я её брат. Что она попала в аварию.

Вернись, Сильвия. Ты создала новую трещину в уже сломленной семье.

Прошлое:

Мне совсем не хочется снова идти к маме, потому что с каждым днём ей становится всё хуже и хуже. Если я зайду, я буду на грани слёз, и тогда отец убьет меня. Если он убьет меня, маме станет еще хуже, и она умрет в муках. Я не хочу, чтобы маме было больно. Я не люблю, когда моей семье больно.

– Ублюдок, ты что, съел весь торт? – возмущённо огрызается Винсенте, заходя в нашу комнату. Я откладываю книгу по анатомии и поднимаю одну бровь, не понимая, что имеет в виду брат.

– Я даже не знал, что существует торт. – я пожимаю плечами, возвращаясь к чтению. Винсенте бормочет какие-то ругательства себе под нос, прежде чем сесть на кровать и растянуться.

– Мама вчера готовила. Ты что, спал, когда мы ели?

– Кто "мы"? – спрашиваю я, переворачивая книгу.

– Ну, этот сукин сын, я... – он замолкает. – Да, не так уж и много людей было.

Я усмехаюсь себе под нос.

Как будто он когда-либо заботился о ком-то ещё, кроме меня и Винсенте. Удивительно, что меня не потревожили.

– Что за торт?

– Вишневый. – отвечает Винсенте, схватившись за бок.

– Болит?

– Нет. – он отмахивается от меня, но я почти уверен, что он снова притворяется сильным.

Винсенте думает, что я не знаю, но я точно слышал, как он всю ночь блевал. Потому что после торта отец выбил из него все дерьмо. Желудок был в ужасном состоянии.

– Дай мне посмотреть. – прошу я, собираясь отложить книгу, но мой брат только раздражённо стонет.

– Куда посмотреть? Я же сказал, со мной всё в порядке.

– Именно поэтому ты весь день держишься за свой левый бок, да? Кстати, не думай, что я не слышал, как ты блевал ночью. – я снова переворачиваю страницу, теперь уже дойдя до главы под названием «Сердце. Кровообращение».

– Я не блевал. Ты бредишь, знаешь? – глядя в потолок, отвечает Винсенте, и я бросаю на него насмешливый взгляд.

– Чем?

– Ну, у тебя галлюцинации. Держу пари, брат, ты шизофреник.

– Мы оба знаем, кто в этом доме настоящий псих. – бросаю я в пустоту, и он кивает.

– Когда-нибудь я убью его. – с благоговением шепчет брат, и я выдыхаю.

В попытке избавиться от зла он становится самым худшим видом зла. В отличие от меня, его сейчас волнует только то, насколько он силён, чтобы в один день грохнуть нашего отца. По правде говоря, я не думаю, что у него это получится. Наш отец трусливое хитрое чудовище.

– Ты был сегодня у мамы? – спрашивает он спустя несколько минут. Я замираю.

– Нет. Откуда ты знаешь, что я хожу к ней? – я настороженно смотрю на Винсенте, но он только пожимает плечами, поднимаясь на локтях, чтобы встать и наклониться ко мне.

– Что ты читаешь опять?

– Анатомию.

– Сейчас почти ночь, придурок. Тебе это не понадобится.

– Ты не говорил то же самое, когда я перевязывал твою грудь. – отстреливаюсь я, выгнув одну бровь.

– О, это потому что ты слишком любишь выносить мне мозги своими советами из этой книги. – Винсенте крутит пальцем у виска и усмехается, когда я захлопываю книгу.

– Напомню, что благодаря моим советам ты ещё жив. – сухо замечаю я.

– Ну-ну. Кстати, ты уложил спать Лоренцо?

– Да, и поменял подгузник. Мне пришлось два часа таскать его по комнате на руках, чтобы он уснул. – признаюсь я. – Так как ты понял, что я хожу к маме? – я поворачиваюсь к нему полностью, но брат снова закрывается. – Скажи.

– Ну, когда ты ходишь к ней, я по ночам слышу твои всхлипы. Ты бы не стал плакать из-за чего-то другого, маменькин сыночек. – он хлопает меня по плечу и улыбается, но я знаю, что за его улыбкой тоже скрывается боль.

– Проклятье. – бормочу я, покачав головой. Я уже думал, что настолько очевиден. Иначе отец бы тоже догадался, и мне бы пришёл конец.

– Да брось, Рикки. Мы тоже... – слова Винсенте обрываются, когда мы слышим ужасно громкий крик. Мы переглядываемся с братом, улыбка с его лица пропадает.

Мы снова слышим ругань, прежде чем звук ломающейся посуды не достигает наших ушей. Замерев на секунду, мы с братом сразу же выбегаем из комнаты, почти летая над ступенями лестницы.

Перед последней ступенькой Винсенте резко хватает меня за руку, отталкивая назад. Я хмурюсь, пытаясь вырвать руку.

– Это не мама. – шепчет он, наклоняя голову, чтобы разглядеть кухню.

На мгновение мое сердце заполняется облегчением, но в следующую секунду я снова настораживаюсь.

Что значит «это не мама»?

– Кто? – еле выдавливаю я из себя. Брат не отвечает на мой вопрос, поэтому мы просто спускаемся на первый этаж и идём на кухню.

Чёрт. Нет-нет-нет. Только не снова...

– Отпусти меня! – кричит Сильвия, схватившись за руку отца, находящуюся в её волосах. Он волочет ее по всей кухне, а потом останавливается у стола.

– Ты жирная потаскуха! – рычит отец, поднимая ее с колен. – Вставай!

Слёзы наполняют глаза Сильвии, когда она пытается встать на ноги. Но она слишком слаба, чтобы сделать это.

– Пожалуйста, отпусти! – снова просит она.

Сильвия никогда не понимала, что её мольбы бессмысленны. Это был её особый способ защиты. По крайней мере, она пыталась.

– Скажи мне, что я приказал тебе! – просит отец, наконец, подняв её, используя её волосы.

Губы Сильвии дрожат, когда она пытается что-то сказать. Но дело в том, что она задыхается.

– Скажи! – удар. Он ударяет сестру головой об деревянный стол. Кровь брызжет по сторонам, и я, не сдержавшись, подхожу ближе, оказавшись у порога кухни. – Скажи! Пусть твои братья тоже видят, какой шлюхой ты стала.

Болезненный, долгий и мучительный стон вырывается изо рта Сильвии, когда она пытается попросить его остановиться. Наконец, его рука перемещается с головы на бедро нашей сестры. Её губы снова начинают дрожать, она поддается вперед, желая держаться за стол, чтобы не упасть, но отец снова толкает её вперед. Дерево царапает ее нос и губы. Винсенте шипит рядом со мной и начинает подходить ближе.

Мы знаем, что нам нельзя вмешиваться. Но мы..не можем смотреть на это.

– Скажи, пока я не перешел к твоим братьям. Ну, скажи это! – требует отец, тряся ее за плечи так, что голова Сильвии падает вперёд, а потом откидывается назад.

– Не...ешь. Не ешь пять дней. – невнятно говорит она, и моё сердце падает.

Как может человек, в венах которого течёт та же кровь, что и у всех нас, быть настолько жестоким по отношению к своим детям?

– А ты что сделала? – отец грубо хватает ее за подбородок, заставляя посмотреть на нас. – Расскажи братьям. Пусть они тоже знают, какая у них ужасная, жирная сестра!

Сильвия сглатывает, ее глаза закрываются, чтобы не видеть нас.

– Съела торт. – шепотом признается она.

– Громче!

– Я съела торт! – почти в истерике кричит она, уже не сдерживая свои слёзы.

Господи Иисусе.

И это то, почему нашу сестру так сильно бьют.

– А ещё что ты натворила, а? – отец сжимает ее бедро с такой силой, что она вздрагивает, мучаясь от боли.

– Пообщалась с мальчиком.

– Кто он был?

– Твой помощник. – плача, признаётся она.

– Правильно. Правильно и то, что ты неблагодарная шлюха! – он разворачивает её к себе и толкает на пол, начиная пинать в живот.

Нет, нет!

Я бросаюсь к ней, обхожу стол и пытаюсь оттолкнуть это существо под прозвищем отца.

– Отойди нахрен, парень, пока я не перешёл к тебе!

– Оставь ее в покое! – кричу я на него, обнимая сестру. – Оставь нас в покое!

– О, да? Хочешь, чтобы я и мать твою сюда принёс? Хочешь, да, Рикардо? – рычит он, пиная меня ногой. Страх заселяется в моей груди.

Нет, маму нельзя!
Но и сестру...

– Отойди, пока я не размазал тебя.

И он снова начинает пинать мою сестру куда попало. Она съежилась на полу, выглядят такой маленькой и беззащитной. К синим гематомам прибавятся новые, и я точно знаю, что они не успеют зажить к тому моменту, когда отцу снова захочется выплеснуть свою злость на ней.

– Вставай! – приказывает он. Я наваливаюсь на сестру сверху, надеясь, что не останется места, куда бы мог прилететь удар отца.

Нет, меня оттаскивают, как собаку. Сестра смотрит на меня с такой мольбой в глазах...

И он снова заставляет её встать. Дрожа, она чуть не падает, пока отец не встаёт сзади неё и не хватает её за живот, притягивая к себе. Он подходит вместе с ней к раковине и прижимает её маленькое, тринадцатилетнее тело к твердой поверхности.

– Блюй. – требует он, сильнее вдавливая её тело.

– Отец, пожалуйста! – прошу я, снова пробуя. Я знаю, что это ни к чему не приведёт, но, возможно, хотя бы раз он согласится на обмен и захочет превратить в грушу для ударов меня вместо неё.

Я поворачиваюсь к Винсенте, надеясь на его помощь, но он только стоит, свирепо глядя на отца. Я знаю, что он хочет убить его.

Давай, Винсенте. Чего ты ждёшь? Сделай это, чёрт бы тебя побрал! Сделай хотя бы сейчас!

– Блюй, я сказал! – снова кричит отец, засовывая свои пальцы, испачканные в крови Сильвии, ей же в рот. Через секунду содержимое желудка моей сестры оказывается в раковине, и она, дрожа, хнычет.

Мое сердце разрывается, пока я смотрю на то, как беспомощно она умоляет меня глазами помочь ей.

Когда отец резко отпускает её, в его руках остается клочок её темных волос. Я остаюсь на месте, глядя перед собой в никуда. Сильвия с грохотом падает на пол, и я даже не знаю, обморок это или простое отсутствие сил.

Отец проходит мимо меня и останавливается, чтобы сказать:

– За твоё поведение я накажу твою мать. Хорошо уясни, что каждый раз, когда ты будешь строить из себя героя, я буду уничтожать твою любимую мать. – и с этими словами он уходит, оставляя меня с разорванным сердцем.

Мама возненавидит меня. Пожалуйста, нет.

Как только входная дверь захлопывается, Винсенте подходит к Сильвии и садится на колени перед ней. Он убирает волосы с её лица, и я с ужасом понимаю, что она всё ещё в сознании. Брат поднимает её на руки, аккуратно целует в лоб, и она шипит от боли.

Я прохожу мимо них и иду впереди, чтобы открыть дверь комнаты Сильвии и Анны. Анна спит, поэтому Винсенте сразу заходит в душевую комнату и оставляет Сильвию там, перед этим не забыв помочь ей с настройкой теплоты воды.

Мы выходим из её комнаты и направляемся в свою. Закрыв за собой дверь, я обреченно падаю на кровать.

Винсенте остается у дверей, и я точно знаю, что он готов разбить всё вокруг себя.

– Почему ты не убил его? – хрипло спрашиваю его, выдохнув.

– Потому что не смог бы.

– Почему?

– Сильвия была в его руках.

– Почему ты не помог?

– Потому что тогда он перешёл бы к тебе, а затем к Анне, а потом и к маме. Ты знаешь, как это работает. – раздражённо отвечает он, садясь рядом.

– Я больше не хочу жить в этом доме. – шепчу я в пространство между нами, мой голос такой тихий.

– Я тоже...больше не хочу жить в этом мире. – ещё тише признаётся брат, прежде чем исчезнуть в ванной.

***

Этой ночью я прокрался к маме, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке. Отца я не нашёл в его комнате, поэтому полагаю, его нет дома. Возможно, он снова трахает одну из своих шлюх в баре. В любом случае, мне плевать.

Оказавшись в темной комнате, я тихо зову маму, боясь включить свет. Я знаю, что отец не разрешает маме пользоваться им, поэтому если я его включу и отец решит приехать, я не смогу выкрутиться, и маме придётся заплатить.

Мне нужно извиниться перед ней за то, что собирается сделать с ней отец.

– Мама? – тихо зову я. Мои глаза медленно привыкают к темноте, и я, наконец, могу разглядеть её измученное тело, свернувшееся в клубочек. – Мама. – снова зову я, трясу её за плечо.

Она резко выдыхает, садясь в кровати и автоматически прикрывая голову руками. Моё сердце падает.

– Мам, это я. – мягко говорю я, аккуратно убирая её руки с головы.

– Рикардо? – шепчет она.

– Да, это я. Всё хорошо, мам.

Она заметно расслабляется, бросается ко мне и обнимает так крепко, что я снова чувствую боль в недавно раненом плече.

– Как твои дела? – спрашивает она, сажая меня рядом с собой. Я пожимаю плечами, сомневаясь в том, видит она это движение или нет.

– Всё в порядке. У тебя?

– Я слышала крики недавно. – говорит она. – Это было в моей голове?

В последнее время моей маме часто мерещатся ужасные вещи, и я догадываюсь о том, что у неё начинает развиваться психическое расстройство. Если я скажу ей о том, что ей показалось, она будет грустить. Если я скажу, что ей не показалось, она снова будет грустить.

Сглотнув, я роняю голову на руки, мечтая увидеть смерть отца в ужасных муках.

– Тебе показалось, мам. У нас всё хорошо. – я лгу, прекрасно зная, что ненавижу ложь.

– Ммм, – бормочет мама, а потом начинает напевать какую-то богом забытую песню себе под нос. Маме нужен психиатр. Но у нас нет возможности обратиться к нему.

– Тебе тут скучно? – спрашиваю я, чувствуя запах крови. Может, это тот запах, который въелся в мой мозг настолько, что я везде его чувствую.

Мама смеётся, но это больше похоже на хихиканье.

– Я не могу скучать. У меня тут есть друзья.

Я отворачиваюсь от неё. Моя мама угасает на моих же глазах, и я ничего не могу с этим поделать. Схватившись за голову, я слегка тяну себя за волосы. Мы живём в гребаном аду.

– А ещё я часто вспоминаю. – продолжает мама. – Знаешь, Рикардо, я тебя никогда не хотела рожать.

Я замираю, ошеломлённый.

Не верь ей, она бредит, кричит внутренний голос. Но мне хочется услышать продолжение.

– Почему?

– Потому что мы тебя никогда не планировали. Твой отец изнасиловал меня, и ты стал плодом изнасилования. – и она снова начинает смеяться.

Кажется, меня начинает тошнить. Мне не нужна была эта информация.

– Но я всё равно тебя люблю, потому что ты не похож на него. – шепчет она, притягивая меня к себе для крепких объятий. – Уходи, милый. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

Сглотнув разочарование, я встаю с кровати.

– Доброй ночи, мама. – говорю я, открывая дверь.

– Пока, Рикки.

И я выхожу, снова запирая собственную мать в белой комнате.

На цыпочках я поднимаюсь на второй этаж, в коридоре приметив для себя, что время приближается к трём. Проходя мимо комнаты Анны и Сильвии, я на мгновение останавливаюсь, услышав хныканье и стоны боли.

Бедная Сильвия. Конечно, она не уснёт после стольких избиений.

И я продолжаю идти до тех пор, пока не дойду до нашей с Винсенте комнаты.

Но если бы я только знал, что той ночью в комнате Сильвии творился самый настоящий ад, я бы ни за что не остановился. Если бы я только знал, что нашего отца не остановило даже присутствие Анны для того, чтобы изнасиловать Сильвию...

Настоящее:

Я смотрю на свою сестру, снова такую же беспомощную, как и 8 лет назад. И выхожу из палаты, разочарованно выдохнув.

– Ты в порядке? – робко спрашивает Ариэнна, закрыв дверь. Её взгляд взволнованно перемещается с моего носа на глаза, а потом на губы.

Я долго смотрю на неё, выдыхаю.

– Да. Спасибо.

Она кивает, и мы подходим к остальным в коридоре.

– Как она? – сдержанно интересуется Адриано. Я бросаю на него равнодушный взгляд.

– Никак. – это мой ответ, прежде чем я хватаю за руку Винсенте и отвожу его в сторону, чтобы нас никто не услышал. Жестом я зову Ариэнну. Она подходит к нам и останавливается рядом.

– Насколько всё дерьмово? – хрипит Винсенте.

– Она спросила, где находится наш отец. – отвечаю я, взглянув в глаза брату. Я вижу, как он напрягается, его верхняя губа дёргается.

– Она думает, что он жив?

– Да.

– Что вы ей сказали?

– Что он мертв.

– Как она отреагировала?

– Успокоилась. – говорю я, пристально глядя на брата. Он понимающе кивает.

– Она не боится Рикардо. – неловко вмешивается Ариэнна.

Именно сейчас я безумно благодарен всему святому за то, что она находится рядом. Если бы не её доброта и спокойствие, я бы сошёл с ума.

Глаза Винсенте расширяются на мгновение.

– Она тебя боялась?

– Да. – мрачно отвечаю я.

– Это пиздец. – выдыхает Капо, покачав головой. – Езжайте домой. Кому-то нужно присмотреть за домом, и это будете вы.

– А если она снова захочет поговорить со мной? – спрашивает Ариэнна, прижимаясь ко мне.

– Не думаю. Она будет спать.

– Ее накачали таким количеством успокоительных, что даже без амнезии я бы не различал людей, входящих ко мне, если бы был на ее месте. – задумчиво произношу я. – Будет разумнее, если мы поедем домой, Ариэнна.

– Хорошо. – кивает она. – Берегите её. И себя.

И мы выходим из этого ужасного места, спускаемся на первый этаж. Оказавшись среди людей, я выдыхаю.

Впервые в жизни меня убивала тишина. И впервые в жизни я был рад оказаться среди людей.

Ариэнна, ходившая рядом со мной, остановилась. Я повернулся, чтобы посмотреть, почему мы остановились, но она стояла, нахмурившись и схватившись за голову.

– Ариэнна? – зову я, наклонив голову. – Что случилось?

Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, и только сейчас я вижу, что она находится в предобморочном состоянии.

Господи.

Схватив её за запястье, другой рукой я придерживаю ее за талию и вывожу на улицу.

– Дыши, Ариэнна. – тихо прошу я, наклонившись к её уху.– Посмотри на меня.

Когда она не делает ни малейшего движения, чтобы сделать это, я ругаюсь под нос и, нахмурившись, кладу обе руки на её щёки, приподнимая голову, чтобы её взгляд был направлен на меня.

– Ариэнна, скажи что-нибудь. Давай, скажи.

Только не это.
Если она снова потеряла свой голос...она не справится с этим.

– Ты меня слышишь? – спрашиваю я, изучая каждый сантиметр её лица. – Ариэнна, давай присядем.

Я отвожу её к ближайшей скамейке и продолжаю держать за запястье. Кладу палец на точку пульса. Он такой слабый, что я едва чувствую его.

– Сделай глубокий вдох. – прошу я, и она, наконец, делает это, глядя на меня, сквозь меня. – А теперь выдох. Ещё раз.

И, слава Богу и всему святому, если такое существует, но Ариэнна приходит в себя, резко выдыхая.

– Ты в порядке?

– Да. – дрожащим голосом говорит она.

Облегчение захватывает меня. Она все еще говорит.

– Нет, Ариэнна. Что случилось?

Она качает головой.

– Это сложно.

– Что именно?

– Все, что вы переживаете сейчас. – утверждает она, а потом я вижу, как одинокая слеза падает из её глаз.

Чёрт.

– Всё нормально, Ариэнна. – я понятия не имею, что нужно говорить плачущей девушке, но я точно знаю, что мне не нравится видеть её такой.

– Нет! – истерично шепчет она, повернувшись ко мне со слезами на глазах. – Я не выношу вида больниц.

– Я не выношу видеть тебя плачущей. – признаюсь я, и на мгновение она замирает, а потом снова всхлипывает, ещё больше рыдая.

Господи. Как мне её остановить?

– Я ненавижу больницы, а ещё больше ненавижу такие ситуации, когда родной человек лежит на больничной койке! – продолжает она, почти задыхаясь.

Что-то в моём гребаном сердце разбивается, когда я вижу её такой.

– Не плачь. – умоляю я, кинув на неё беспомощный взгляд.

– Но мне так жалко тебя. – её плечи содрогаются, когда она вдруг тянется ко мне, а потом обнимает, прижимаясь, как какая-то кошка.

Я замираю.

– Всё хорошо. – это единственное, что я могу вымолвить, и она сильнее прижимается, рыдая. Не зная, что делать, я кладу одну руку на её голову, а другую на спину, и притягиваю к себе.

– Ты не заслужил ничего из этого, ты точно не заслужил! – бормочет она. Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу никого.

– Ариэнна, не плачь. – с мольбой в голосе прошу я, поглаживая её мягкие волосы.

– Так больно видеть родную сестру в таком виде...я тебя понимаю, поэтому знаю, что тебе грустно.

Как она может меня понять? У неё был похожий случай? Я хмурюсь, но решаю не сосредотачиваться на этом.

– Мне грустно, когда ты плачешь. – говорю я, когда она снова всхлипывает.

Господи, если ты есть, помоги мне, потому что эти слова вызвали новую волну слёз. Что мне делать с этой девушкой?

– Давай уедем домой, и я приготовлю тебе твой любимый пирог. – предлагает она, отстраняясь. Если бы не ситуация с сестрой, я бы улыбнулся.

– Я не люблю сладкое. – почти стыдливо признаюсь я.

– Но ты в прошлый раз похвалил этот пирог.

– Потому что его готовила ты.

– Он не был вкусным? – почти в ужасе спрашивает моя жена, и я качаю головой, тянусь в карман за белым маленьким платком.

– Он был вкусным. Но я не смогу поесть. Пожалуйста, не плачь. – в пятидесятый раз прошу я, протягивая платок к её лицу и неловко пытаясь вытереть слёзы с ее лица. Ее светло-зеленые глаза останавливаются на моем лице, и, наконец, она успокаивается. Вытерев слёзы жены, я кладу платок обратно в карман.

– Тогда скажи мне, что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? – просит она. Я молчу, но потом выдыхаю.

– В первую очередь нам нужно попасть домой, Ариэнна.

– Мне очень жаль. – извиняется она. – Если бы я могла, я бы вернула память твоей сестры, но я никто в этой истории.

Я качаю головой.

– Ты не виновата.

– Поехали домой. – говорит она, отстраняясь.

– Тебе лучше? – я спрашиваю, вставая и удерживая ее за руку, пока веду к машине. Она кивает.

Мы садимся, и вся оставшаяся дорога проходит в тишине.

***

Человечество потеряло надежду на спасение в тот день, когда познало, что такое жестокость.

Я знаю это, потому что являюсь олицетворением этого слова. Мне нет спасения. Нет ни одной силы на свете, которая могла бы остановить это.

Отцу удалось воспитать монстра.

Ариэнна принесла мне тёплый чай и попросила попробовать пирог.

Да, моя жена всё равно приготовила сладость. Я сомневаюсь, что смогу что-то проглотить, зная, что моя семья сейчас находится в больнице, поэтому кладу еду и стакан на полку рядом и потираю лицо.

Усталость наваливается на меня горой.

Зачем Сильвии понадобилось поехать на окраину города? Что она увидела там, что попала в аварию? Так много гребаных вопросов, на которые нет ответа, пока моя сестра живёт без памяти.

Я не смогу уснуть этой ночью. Мне нужно узнать, что случилось. Информация, которую предоставил мне Маркус, была почти нулевой. Мы знаем только то, что этот же номер звонил и Адриано.

Это не совпадение.

Кому-то понадобилось убрать с пути мою сестру или же соединить нас с Адриано.

Что ещё хуже, это может быть отвлекающим манёвром от того, что собирается произойти в ближайшее время. Но мы понятия не имеем, кто это и что он собирается делать.

Главный вопрос – зачем.

Кому, блять, могла понадобиться моя сестра? У нас немало врагов, но никто из них не смеет нападать на девушку.

Человек, организовавший это, вероятно, предполагал, что Сильвия умрёт, иначе зачем ему так рисковать? Он не мог знать наверняка, что она потеряет память.

Или наоборот собирался оставить ее в живых, чтобы мы могли выйти на него, но ему не повезло.

Ни нам, ни ему не повезло из-за травмы гиппокампа в голове моей сестры.

От мыслей меня отвлекает Ариэнна, выходящая из ванной с влажными волосами и бордовой пижаме с белыми сердечками.

Среди всего этого дерьма эта девушка кажется мне ангелом.

Она встаёт около меня, и я убираю телефон из рук, сосредотачивая свое внимание на ней.

– Ты ничего не поел. – разочарованно замечает она.

Убейте меня, но я не выношу, когда эта девушка грустит. По моему сердцу проводят лезвием, когда она садится на кровать и смотрит на меня с тоской.

– Знаешь, Рикардо, – начинает она, вздохнув и повернувшись ко мне, – то, что ты отказываешься есть не помогает Сильвии.

Она поднимает ноги и кладет их на кровать, чтобы сесть удобнее. Я сжимаю челюсть, пытаясь не обращать внимания на боль, распространяющуюся в области головы.

– Пожалуйста, поешь хотя бы что-нибудь. Твоя сестра поправится. Я уверена, что она бы отругала тебя, если бы увидела, что ты не ешь. – она почти умоляет, наклонив голову. – Я так долго готовила этот пирог, надеясь, что тебе понравится, а он так и остался никем не тронутым.

Грёбаная манипуляция. Один взгляд в её умоляющие глаза, и я сдаюсь.

– Я поем. – обещаю я, хватая с полки тарелку с пирогом и ставя между нами. – Но с одним условием.

– Каким? – Ариэнна хмурится, почесав нос.

Я наклоняюсь ближе.

– Не думай, что я не заметил, как ты тоже голодала вместе со мной. Я поем, только если ты съешь тоже.

Её глаза слегка расширяются, слабая улыбка появляется на её пухлых губах. Теплота, которая рождается в её глазах, заставляет меня немного успокоиться.

В Ариэнне было что-то такое, чему я не мог найти объяснения. Она влияла на меня, и мне это не нравилось.

– Хорошо.

Я киваю, надламывая пирог, и протягиваю второй кусок ей.

Мы жуем, и, по правде говоря, это очень похоже на то, что готовила моя мама, когда я была маленькой.

– С чем это? – спрашиваю я, дожевав последний кусок.

– С шоколадом. – она пожимает плечами, глядя на меня с улыбкой.

– Было вкусно. Спасибо, Ариэнна. – искренне благодарю я, откладывая тарелку.

Она кивает и встает, чтобы убрать посуду, а я захожу в ванную, чтобы почистить зубы.

Мне не стоит смотреть в зеркало, напоминаю я себе. Но не могу удержаться, когда бросаю мимолётный взгляд и сжимаю губы.

Мне нужен гребаный сон, иначе я правда сойду с ума.

Почистив зубы, я возвращаюсь назад и ложусь обратно, не обнаружив Ариэнну в комнате. Я массирую виски одной рукой, пытаясь унять навязчивую и тупую боль, но получается только хуже.

Наконец, Ариэнна заходит, закрывается в ванной, через несколько минут выходит и, обойдя кровать, ложится рядом со мной.

– Я могу выключить свет? – спрашиваю я, повернув голову к Ариэнне. Она растерянно кивает, поворачиваясь лицом ко мне.

Мы остаемся в темноте несколько минут, прежде чем она я слышу тяжёлый вздох своей жены.

– Рикардо? – зовет меня нежный голос.

– Да?

– Ты спишь?

– Сомневаюсь, что мне удастся уснуть. – признаюсь я.

– Можно я скажу кое-что?

– Конечно. – удивлённый, отвечаю я.

– Всё будет хорошо. Вот увидишь, у вас всё наладится. Вы тоже будете счастливы когда-нибудь.

Легкая улыбка трогает мои губы. Я никогда не верил таким словам, но прямо сейчас, когда они исходят из уст Ариэнны, меня омывает сильное желание поверить ей.

– У тебя тоже. – отвечаю я, неуверенный.

– Нет. У меня нет, но у вас точно да. – разочарованно говорит она сонным голосом.

– Почему? – мой вопрос зависает в воздухе, так и не получив ответа.

Ариэнна спала.