Глава 15.
Ариэнна
– Нет, с тех пор я не говорила. – признаюсь я, глядя в глаза психиатру. Рядом с женщиной лет тридцати, одетой в стильный бордовый костюм, стоит другой врач. Я сижу на стуле, сложив руки на коленях.
Второй врач внимательно изучает моё лицо, затем вздыхает и качает головой.
– Я провёл обследование. Не было ни одной физической причины, по которой она могла стать немой. Девушка не имеет никаких черепно-мозговых травм, у неё не было ни паралича, ни других заболеваний. – утверждает он, ещё раз взглянув на меня. Психиатр, в это время пристально наблюдающая за моей реакцией, мягко улыбается:
– Да, конечно, Арри, ты полностью здорова.
Я киваю, мужчина добавляет:
– Ты не попадала в аварию?
Я перевожу взгляд на него и отрицательно качаю головой.
Глаза психиатра сужаются.
– Ты ещё не привыкла к своему голосу, правда?
Я усмехаюсь.
– Есть такое. Забываю, что снова могу говорить.
Женщина медленно моргает и кивает второму врачу.
– До свидания, миссис Соррентино.
– До свидания. – говорю я, затем расслабляюсь в своём месте.
– Полагаю, было что-то ужасное в твоей жизни. – понимающе и тихо произносит психиатр. Это наша вторая встреча, потому что на первой я не смогла вымолить и слова. Рядом с чужими людьми это даётся мне тяжело. Рикардо настоял на том, чтобы я посетила её ещё раз, потому что, как он сказал, она лучшая в городе.
Я сглатываю и киваю с улыбкой. Я знаю, что улыбаюсь, когда чувствую слабую опасность. Она, кажется, тоже это понимает, поэтому улыбается в ответ, а потом наклоняется ближе в своём месте, протягивая мне стакан с водой.
– Я не хочу это обсуждать. – резко говорю я, сама не ожидая, что так получится. Поняв, как грубо это звучало, я отодвигаю стакан назад и извиняюсь, вздохнув. – Я правда не хочу говорить об этом. Я пришла к вам, чтобы узнать, не пропадёт ли мой голос снова?
Женщина, имя которой я разглядела только сейчас – Крис – мягко улыбается и отодвигается. Я облегчённо выдыхаю.
– Арри, чтобы ответить на этот вопрос, мне нужно больше времени проводить с тобой. Я не знаю, насколько твоя психика пошатана и как устроен твой мозг. Не прошу тебя говорить о своём опыте, но ты тоже знаешь, что ты осталась без голоса из-за того случая, верно?
Ком в горле увеличивается.
– То есть я снова могу потерять голос? – шепчу я, кусая губы.
Крис едва заметно качает головой и пожимает плечами.
– Я не обещаю, но если не произойдёт что-то ещё более травмирующее, то твой голос останется с тобой. Должен, по крайней мере. – она похлопывает меня по руке. – Никогда не думай о плохом. Ты больше не потеряешь голос, потому что у тебя есть семья и я, к которой ты можешь обратиться в любой момент. Хорошо?
Я киваю и вырываю руку из её хватки. Мне становится жаль психиатра за своё поведение, но я также понимаю, что не обязана рассказывать ей о случившемся.
– Спасибо, мисс Крис. До встречи.
Я хватаю сумку и выхожу из кабинета, мои руки покрываются мурашками. Останавливаюсь у двери и, закрыв её, лезу в карман за телефоном.
– Ты в порядке?
Я вздрагиваю, но сразу же успокаиваюсь, когда вижу рядом Рикардо. Он наклоняет голову, как делает всегда, изучая моё настроение, а потом подходит ближе.
– Всё хорошо. Поехали домой, пожалуйста. – отвечаю я, обхожу его и шагаю вдвое быстро, чем обычно хожу. Я не успеваю дойти до дверей, как передо мной появляется мой муж, хмуро вглядывающийся в мои глаза.
– Тебе не стоит идти впереди меня. – он хватает меня за руку и нежно сжимает в своей ладони, прежде чем завлечь за собой к машине. Я больше не сопротивляюсь, просто иду за ним. Мы садимся, но парень не заводит машину.
Я вывожу узоры на своей бордовой атласной юбке, избегая его взгляда.
– Тебя обидела эта женщина? – наконец, спрашивает Рикардо. Его голос спокойный, почти безэмоциональный.
– Нет.
– Мужчина?
– Никто не обидел. – признаюсь я. – Пожалуйста, отвези меня домой.
Парень поворачивает голову ко мне, сжимает челюсть, затем, вздохнув, заводит машину. Оставшаяся часть дороги проходит в тишине.
Но тишина продолжается до тех пор, пока мы не доедем до дома. Чёрные ворота автоматически открываются, когда мы въезжаем во двор.
Я выхожу из машины и направляюсь к дверям. Мне не нравится то, что абсолютно всё в моей реальности связано с моим прошлым. Я понимаю, что мне никогда не удастся забыться полностью, и иногда я даже чувствую вину за то, что пытаюсь оставить это в прошлом и зациклиться только на будущем, только на счастье. Мне кажется, что мама грустит каждый раз, когда я улыбаюсь. Они мертвы, а я счастлива – это отнюдь не справедливо. Но в то же время я понимаю, что жить только произошедшим нельзя.
Разве можно позволить острым когтям прошлого закрыть вам глаза, чтобы вы не могли видеть будущего? Несчастен же тот человек, который разрешил шипам тёмного минувшего вонзиться в его сознание и уничтожить все проблески счастья!
Прости, мама, если я совершаю грех тем, что тоже хочу быть любимой и радостной.
Я захожу в дом, разуваюсь и сразу поднимаюсь в свою комнату. С тех пор, как Рикардо показал мне самый красивый закат за всю историю вселенной прошла ровно неделя. И я запуталась сама в себе.
Папа всё реже и реже принимает свои таблетки, Альфа перестал писать мне, и я чувствую себя так одиноко. И мне так...скучно.
Я подхожу к окну и смотрю на небо, такое пасмурное, несмотря на июнь. Сегодня даже прохладнее, чем вчера. Слышу звук открывающейся двери, но не поворачиваюсь – я не могу посмотреть в глаза Рикардо и признаться, что мне больно жить с ним. Я чувствую тёплое дыхание сзади и закрываю глаза.
– Поговори со мной. – просит Рикардо, и я замираю, удивлённая. Он ненавидит долгие разговоры, но эта минутная слабость, которую он позволяет себе рядом со мной каждый раз...убивает меня.
– Я боюсь. – признаюсь я, вдохнув. Обнимаю себя за плечи и поворачиваюсь лицом к нему. Его тёмно-зелёные глаза так внимательно глядя на меня, что я больше не могу так смело стоять напротив него.
– Боишься меня? – тихо спрашивает он, его брови изгибаются, кажется, с болью. Сегодня я только боль и причиняю, с ужасом осознаю я.
Я неуверенно качаю головой, не зная, что ответить. Боюсь ли я убийцу, который бережёт меня от крови и идёт против себя только для того, чтобы я чувствовала себя комфортно? Нет...
– Я боюсь не тебя. – так же тихо отвечаю я, отвернувшись от него. – Я боюсь за тебя.
Рикардо выдыхает, его глаза прищуриваются.
– Почему?
– Я не могу выносить, когда людям больно. – я пожимаю плечами. – Ты так часто видишь кошмары, и я даже не знаю, о чём они.
Парень наклоняется ближе ко мне и склоняет голову набок.
– Тебе и не нужно знать, что я вижу во снах.
– Но это причиняет тебе боль. – возражаю я, нахмурившись.
– Ты боишься не только этого. – догадывается Рикардо, пристально глядя мне в глаза, а потом отстраняется. – Что случилось?
Я часто удивляюсь тому, как быстро мой муж читает эмоции на моём лице. Рикардо – гений не только в мафии, но и в психологии.
– Ничего. Я просто слишком эмоциональна в последнее время. – киваю я сама себе и подхожу к зеркалу, разглядывая своё уставшее лицо и выразительные зелёные глаза.
– Ариэнна. – более настойчиво говорит Рикардо, и я вижу, как он подходит ко мне сзади, кладёт указательный и средний пальцы мне под подбородок и немного приподнимает его, чтобы я смотрела прямо в глаза дьяволу. – Я ненавижу разговоры и выяснения отношений, но прошу тебя: скажи, в чём дело. Я не выйду из комнаты, пока ты не признаешься, что тебя тревожит. Ты обижена на меня?
Мои глаза расширяются.
– Нет! – выпаливаю я, мой взгляд опускается на его губы, и я сдаюсь. – Прости, что веду себя так истерично.
Рикардо хмыкает.
– Не извиняйся без причины.
Я выдыхаю и отхожу от него, сажусь на кровать.
– Я чувствую себя лишней в доме. И в целом одиноко. – мои ноги качаются в воздухе, и я не вижу реакции мужа. – Я совсем не хочу на тебя давить, потому что знаю, что наш брак фиктивный, что у нас всё равно ничего не выйдет. Я не имею права просить тебя о чем-то...
–Проси, Ариэнна. – прерывает меня парень.
Я качаю головой, не обращая внимания на его слова, и продолжаю:
– Я не чувствую себя счастливой или даже умиротворённой. Я сижу днями и ночами дома без друзей, без всего. Папа тоже больше не со мной. – Рикардо садится рядом со мной, и каждый раз, когда мы оказываемся рядом, я не могу не думать о том, какой он высокий по сравнению со мной. – Даже Альфа перестал мне писать. – тень пробегает по лицу мужа, когда я упоминаю друга, но он всё так же продолжает молча слушать меня. – Мне не нужен шопинг, золотые браслеты, дорогие подарки, которые ты часто даришь. – наконец, говорю я, повернувшись к нему полностью.
Ни один мускул не дёрнулся на его лице, когда я это сказала. Но я продолжаю:
– Мы ведём себя как муж и жена только на публике. Я не чувствую себя твоей женой, когда мы находимся дома. Мы не проводим время вместе, мы ничего не знаем друг о друге. И всё же, я знаю, что не имею права просить у тебя это. – я опускаю голову, вздохнув.
– Что ты хочешь, Ариэнна? – просит Рикардо, и что-то в его голосе заставляет меня поднять свой взгляд на него. И я вижу это. Вижу не насмешку, не раздражение, не злость, а серьёзный интерес.
– Я хочу, чтобы я перестала чувствовать себя одиноко, – говорю я, а потом добавляю, – всё остальное, что я хочу, невозможно воплотить в реальность. – горькая улыбка трогает мои губы. – Ты сам сказал в начале нашего брака, что не нужно пытаться верить в счастье в браке с тобой. И я не хочу, чтобы ты притворялся, что начинаешь любить меня. Знаю, что такое невозможно.
Брови Рикардо сводятся вместе, зелёные глаза опускаются на мои губы. Между нами такое сильное напряжение, больше похожее на желание, что я не могу отвести взгляд от его глаз.
– Скажи мне, что ты хочешь, Ариэнна? – он повторяет, и я шепчу в ответ:
– Узнать тебя. Быть твоей женой.
Проходит несколько секунд, прежде чем его затуманенный взгляд снова встречается с моим:
– Это будет твоей худшей ошибкой. – и он встаёт с кровати, выходит из комнаты, даже не взглянув на меня.
Я тоскливо улыбаюсь, выдыхая. Какая же я дура, раз поверила в то, что когда-нибудь он сможет почувствовать что-то кроме ненависти и равнодушия. Рикардо сам просил меня не верить в эту чушь. В конце концов, он мафиози, которого с детства учили не любить, а только ненавидеть.
Я только выдыхаю, прежде чем встать с кровати и смириться с тем, что все эти люди психически больны и им самим нужна помощь.
Я не думаю, что люблю Рикардо, но мне хотелось верить в то, что это возможно. Он не был плохим по отношению ко мне, никогда. Даже в тот момент, когда у него был приступ, мой муж не сделал мне больно, как происходит всегда, по словам Винсенте.
Ладно.
В конце концов, у меня есть я и книги. Я не могу назвать Кассандру подругой, но пока что с ней у меня самые лучшие отношения.
Успокоившись, я выхожу из комнаты и иду на кухню, где обычно сидит вся семья, готовясь на ужин. И действительно, я снова вижу довольного Винсенте за главой стола, Кассандру с хищной ухмылкой рядом с ним, с энтузиазмом рассказывающую историю Анну, внимательно слушающего Лоренцо и, конечно же, вечно спокойного Рикардо.
Нет только Сильвии. Вероятно, она в городе.
Я сажусь рядом с мужем, стараясь не обращать на него внимания.
Не понимаю, на что я обижаюсь, если он сам предупреждал меня в начале года.
В любом случае, я чувствую себя обделённой.
– Ариэнна, ты можешь снова приготовить печеньки, как вчера? – умоляюще смотрит на меня Лоренцо со своего места. – Я съел всё до последней капли.
– Ах ты, из-за тебя я не смогла попробовать даже одну! – возмущается Анна, дав подзатыльник брату. Я улыбаюсь:
– Конечно, приготовлю.
И тут на кухне наступает тишина. Я чувствую на себе взгляд всех, но на коже горит взгляд только одного человека: Рикардо.
– Охренеть. – выдыхает Лоренцо, и на этот раз мой муж не делает ему замечание насчёт матов рядом со мной и сестрой.
Я поворачиваюсь к Рикардо и отвечаю на его хмурый взгляд своим спокойным. Он просил меня не говорить рядом с его семьёй, потому что боялся, что я потеряю свой голос снова, и это плохо скажется на моём психическом состоянии снова, но я не хочу.
Я хочу говорить больше, пока у меня есть возможность.
Он тихо выдыхает, глядя мне в глаза, а затем просто отворачивается. Я вижу, как Винсенте прожигает дыры в своём брате и со своей привычной дьявольской улыбкой смотрит на меня.
– Поздравляю, Ариэнна. – говорит он, переводя взгляд на брата. – Муж, видимо, не очень счастлив такому повороту событий.
Рикардо ничего не отвечает, только откидывается на спинку стула. Анна обнимает меня с улыбкой до ушей, бормоча самые добрые слова на свете.
– Спасибо. – отвечаю я.
– Боже мой, скрывать такой голос было преступлением. – изумлённо замечает Кассандра, разглядывая меня с интересом. – Я его не таким представляла, но знаешь, он оказался даже красивее, чем то, что было в моей голове.
Я улыбаюсь ей и с благодарностью киваю.
– Так теперь ты расскажешь, наконец, что стало причиной твоего шестилетнего молчания? – спрашивает Винсенте, не отводя от меня взгляда.
Этот человек, наверное, останется самым жестоким Капо в моей памяти.
Я ничего не говорю, но и оставить его без ответа было бы неуважением. Неожиданно я чувствую касание на своей руке и обнаруживаю, что Рикардо переплёл наши руки под столом.
– Тогда и ты расскажешь нам все свои секреты, да? – с насмешкой подмечает мой муж, и Винсенте закатывает глаза.
Затем он разражается смехом, и даже на губах Рикардо появляется улыбка. Мне бы хотелось поблагодарить его за то, что он отвлёк Винсенте от изучения моей биографии.
Я почти уверена, что он знает, что случилось, но не догадывается, из-за чего именно я стала немой. Такие люди, как Капо Каморры являются самыми опасными: их вспыльчивость и любовь к пыткам делают из них безумца.
На телефон Винсенте безостановочно приходят сообщения, и он, наконец, решает их проверить. Как только он берёт телефон в руки, его прерывает звонок от незнакомого номера. По крайней мере, номер не был записан в контактах.
Старший Соррентино поднимает трубку и несколько секунд молча слушает то, что говорят по ту сторону, улыбка на его лице начинает казаться наигранной. Я вижу, с каким трудом Винсенте держит невозмутимое лицо, а потом задаёт один единственный вопрос:
– Где?
И отключается. Что-то в его глазах меняется, и я впервые за всё время вижу в них что-то, кроме жестокости.
– Что случилось? – взволнованно спрашивает Кассандра, на что Винсенте только отмахивается и встаёт со стула, позвав жестом за собой Рикардо. Они останавливаются в гостиной, и я всё ещё могу разглядеть их лица, но не могу услышать то, о чём они говорят.
Я вижу, как сжимается кулак Рикардо, когда говорит его брат. Без понятия, что случилось, но как только Винсенте в спешке выходит из дома, я сразу подхожу к мужу.
Наверное, мне не стоит лезть в их дела, но сейчас он выглядит очень подавленным и даже злым.
– Всё хорошо? – спрашиваю я, встав напротив парня. Рикардо долго смотрит на меня, прежде чем вымолвить:
– Сильвия попала в аварию.
Ох.
Мои глаза расширяются от удивления, но я стараюсь держать самообладание.
– Она в больнице?
– Да.
– Поедем к ней?
– Я не знаю, как сообщить об этом Анне и Лоренцо. – выдыхает парень, проводит рукой по лицу и обращается ко мне, – Оставайся в доме. Я приеду поздно. Не переживай.
И он подходит к брату и сестре. Вероятно, мой муж рассказывает о случившемся, потому что глаза Анны наполняются тревогой, невероятно яркой для её светло-карих глаз. Лоренцо хватает её за руку и взволнованно что-то говорит, прежде чем потащить на второй этаж. Через минуту они возвращаются, а затем я остаюсь в доме одна. На мой телефон приходит сообщение от Рикардо.
«Сейчас к тебе приедет Альфа. Откроешь ему дверь, потом заново запрись».
Я знаю, что всё это делается ради моей безопасности, и всё равно ощущаю раздражение каждый раз, когда меня оберегают как зеницу ока.
От этого не избавиться.
Я смотрю через окно вслед за отъезжающей черной машиной и тяжёло вздыхаю. Надеюсь, с Сильвией всё в порядке.
***
Рикардо
До сегодняшнего дня никогда не было причин почувствовать то же самое, что мы испытывали несколько лет назад, пока жили отец и мама, снова. Но сейчас я снова ощущаю лёгкий страх за жизнь тех, кто был близок мне больше, чем кто-либо.
Сильвия не могла попасть в аварию по своей вине. Она одна из немногих, кто водит машину так аккуратно и внимательно, насколько это вообще возможно. Я полагаю, этому могло способствовать что-то или кто-то.
Я сижу за рулём, пока Винсенте рядом со мной задумчиво наблюдает за дорогой. Он удивительно спокоен для такого агрессивного человека, но я знаю его.
Я знаю, что он боится. Семья – единственный аспект жизни, который он бережёт и за который переживает.
Он крепко сжал губы, его взгляд полон вины, едва заметного страха, который он так умело пытается скрыть от окружающих, и вопросов. Я давно не видел его таким растерянным. Он облокотился о кулак, крепко сжатый.
Моя собственная рука сжимает руль, когда я думаю о том, что именно могло произойти с сестрой. Насколько сильна травма. Она получила несколько царапин или случилось что-то серьёзное?
Я ненавижу неизвестность.
– Тебе не сказали, что с ней? – робко спрашивает с заднего сиденья Анна. Лоренцо молча бросает косой взгляд на Винсенте. Я нажимаю на газ, переезжая машину впереди.
Наш старший молчит, всё ещё в раздумьях.
– Нет. Всё хорошо, Аннушка, не переживай. – говорю я, придав голосу как можно больше положительных нот и надеясь, что этого будет достаточно, чтобы появившиеся слёзы на глазах у нашей младшей сестры исчезли.
Анна и Сильвия были почти как я и Винсенте. У них была особая связь, сестринская.
Дождливая погода будто ждала сегодняшнего дня. Раздражённый, я останавливаю машину и сразу выхожу из неё. Мы направляемся к входу больницы, и наконец, спустя долгое время пребывания в трансе, Винсенте приходит в себя и входит в огромное здание с видом дьявола.
Если он выльет свою агрессию на работников, я его прикончу.
Анна и Лоренцо плетутся за нами, держась за руки. Сейчас они мне напоминают самих себя несколько лет назад, когда Винсенте учил Лоренцо ходить, а затем нам всем приходилось с гордостью смотреть за тем, как Анна терпеливо ждала, когда наш младший, наконец, побежит.
– Где моя сестра? – яростно кричит Винсенте, переступив порог больницы. Я встаю рядом с ним, оглядываясь по сторонам.
– Нам стоит подойти к регистратуре. – говорю я, отводя брата в сторону. – Добрый вечер, в какой палате находится Сильвия Соррентино?
Глаза девушки на секунду расширяются, она поспешно встаёт со своего стула и вежливо улыбается нам.
– Скажи уже! – ревёт Винсенте, и мне снова приходится взять на себя ответственность за адекватность. Девушка вздрагивает, спотыкается о собственный стул и чуть ли не падает, затем, бросая взгляды на моего брата, ищет в компьютере информацию. Она так смотрит на него, будто Винсенте сейчас вытащит пистолет и застрелит её.
Хотя, если она не будет торопиться, возможно, это действительно произойдёт.
– Она не в палате. – дрожащим голосом объявляет девушка. – Сильвию Соррентино привезли 15 минут назад, сейчас она в отделении интенсивной терапии. Я могу позвать врача...
Винсенте кладёт локти на стойку и наклоняется к девушке, приблизив своё лицо.
– Сделай уже то, что, блять, от тебя требуется, без лишних слов! – шипит он, и я хватаю его за руку, отстраняя от испуганной и ни в чем не виновной девушки.
– Покажите. – прошу я, и мы направляемся к ближайшей лестнице. Я полагаю, девушке нельзя было отходить от своего места, потому что второго помощника я не смог увидеть, но ей ничего не оставалось, кроме как подчиняться.
Мы поднимаемся на четвёртый этаж с помощью лифта, и я обнаруживаю, что здесь, в отличие от остальных этажей, очень тихо.
–Вам нельзя будет заходить к ней. – робко предупреждает девушка, и я вижу оскал Винсенте, и прежде, чем он успевает сказать что-то жалящее, я произношу:
– Приведите к нам врача, который отвечает за Сильвию.
Она кивает, и мы выходим из лифта.
– Подождите здесь.
Девушка с низким пучком и официальной формой уходит, быстро шагая, поворачивая налево, и мы остаёмся одни.
– Она в этом ебаном отделении тяжёлой терапии. – орёт Винсенте, теряя терпение. – Всё кошмарно хуже, чем мы ожидали, Рикардо!
Я тяжело вздыхаю, сжав челюсть.
– Не кричи. Здесь есть другие больные, которым нужна тишина.
Я смотрю за спину Винсенте и вижу, как Анна смахивает слезу с щеки.
– Другие больные? – усмехается брат. – С самого начала ты совсем не выглядишь как волнующийся брат. Что с тобой, а? Наша сестра, возможно, проводит последние минуты своей жизни, и мы даже ничего не можем с этим поделать, чёрт бы тебя побрал, мудак!
Я хмурюсь, сдерживая гнев.
– Не ори.
– Пошёл ты, Рикардо. Уезжай отсюда.
Я вскидываю брови. И хотя его слова проделывают дыру в моём мёртвом сердце, я стараюсь мыслить трезво.
– Я никуда не сдвинусь. То, что я молчу, совсем не значит, что я не переживаю за неё. Она не только твоя ответственность. Выкинь уже это дерьмо из головы! – я наклоняюсь к Винсенте и шиплю на него, едва сдерживая свою громкую интонацию.
– Закрой свой рот. – я понимаю, что попал в больную точку, и отстраняюсь от брата, глядя в его яростные глаза.
– В одной из этих палат находится и Сильвия. Я не думаю, что ей понравилось бы услышать нашу ругань. – парирую я, отшагивая назад. Сажусь на синий стул и кладу локти на колени.
Подняв взгляд, я вижу, как Винсенте схватился за голову одной рукой. У него всегда болит голова, когда ему плохо.
Я выпрямляюсь на стуле, когда вижу медсестру и мужчину средних лет в белом халате, идущих к нам. Мой брат начинает подходить к ним.
– Добрый день, мистер Соррентино. Ваша сестра, мисс Сильвия, сейчас находится в очень тяжёлом состоянии.
– Мы поняли. – раздраженно бросает в ответ брат, и я снова прищуриваюсь, глядя на главного врача.
– Сейчас мы проводим срочную операцию. – начинает объяснять мужчина, перелистывая свой блокнот. – Она будет длиться ещё 3 часа, я полагаю. Пока что у меня нет никаких ответов на ваши вопросы. Нужно, чтобы она очнулась после операции, потом я смогу удовлетворить ваш интерес.
– Спасибо. Можем мы остаться здесь? - спрашиваю я, склонив голову.
– Мы останемся здесь. – утверждает Винсенте, и сейчас он ведёт себя не как брат.
Сейчас он приказывает, как Капо, идти против которого карается мучительной смертью.
Мужчина, доктор Смит, как указано на его бейджике, растерянно оборачивается на девушку из регистратуры. Та пожимает плечами, и тот покорно выдыхает.
– Хорошо, вы можете подождать на этих стульях. Только, пожалуйста, не кричите. Десятки таких же жертв, как ваша сестра, лежат на этом этаже и нуждаются в покое.
К моему огромному удивлению, на этот раз Винсенте не возникает, только опускается на один из стульев рядом с Анной и Лоренцо. Затем его лицо приобретает жёсткое выражение, и он возвращает своё внимание к врачу.
– Что значит жертв, как наша сестра? – спрашивает брат, и я прищуриваюсь в ожидании ответа.
– Я имею в виду, жертвы ран. Ваша сестра попала в аварию, по крайней мере, так меня оповестили. – объясняется врач, но прежде чем он успевает попрощаться и отвернуться, я хватаю его за локоть и заглядываю в глаза.
– Кто вас оповестил?
– В полицию поступил анонимный звонок от мужчины, я больше ничего не знаю. Мне известно только то, что мисс Сильвию нашли на окраине города.
Моя хватка ослабевает, и я отпускаю мужчину, проигнорировав его прощание, и сажусь рядом с Винсенте.
– Что она делала на окраине города? – тихо спрашиваю я, повернувшись к брату. Его чёрные, мрачные глаза встречаются с моими.
Сильвии нечего делать там.
–Аннушка. – обращается Винсенте к сестре. Та, наконец, обращает на нас внимание. – Тебе не говорила Сильвия, куда сегодня поедет?
– Она никуда не должна была ехать. У неё был выходной. – так же тихо отвечает Анна, в её карих глазах так много непонимания.
Я понимаю тебя, Аннушка, понимаю.
Напряжение в воздухе настолько ощутимое, что его разрезал бы острый нож. В клинике пахнет противными таблетками.
Так же пахло в комнате у мамы, часто она пила их по несколько штук, а потом её находили полумёртвой.
Я прикрываю глаза, пытаясь не обращать внимания на то, что мой мозг придумывает ужасные исходы события.
– Нам нужно найти того, кто позвонил в полицию. – утверждает Винсенте. Я прислоняюсь к белой стене и выдыхаю.
– Я попрошу Маркуса.
– Сюда приедет полиция. Ебаные проблемы. – агрессивно осознаёт брат, и мне приходится только кивнуть. Если к этому случаю подключили полицию, у нас будет больше забот. Отвлечь их только деньгами не получится.
– Я пока позвоню Альфе. – я встаю со стула и подхожу к окну, дальше от братьев и сестры, набирая номер.
–Да?
–Всё в порядке? – спрашиваю я.
–Вполне. У вас?
Я молчу, оборачиваюсь назад, глядя на то, как Анна сдерживает слёзы, Лоренцо смотрит в никуда, а Винсенте массирует виски, откинувшись назад. Здесь не так светло, особенно из-за пасмурной погоды на улице, смешанной с дождём. Стены коридора лишены картинами, как это обычно бывает в больницах. Всё белое, пустое.
– Тоже. – отвечаю я, отворачиваясь. – Кассандра и Ариэнна заняты?
– Не совсем, Кассандра говорит по телефону по поводу финансовых проблем в своей мафии, а Ариэнна просто сидит в кресле в зале.
Я хмурюсь, меня внутренне уничтожает желание узнать, как себя чувствует моя жена, но я отталкиваю его вдаль и решаю завершить звонок.
– Позвони, если что-то случится.
– Конечно.
И я отключаюсь. Вытащив руку из кармана, я ищу у себя в контактах Маркуса и, найдя, набираю.
– Алло? – слышу на другом конце провода спустя пять гудков. – Какими судьбами, Рикардо?
Я слышу в его голосе озорство, но сейчас мне не до этого.
– Нужна твоя помощь.
– Что угодно, родной.
Смотрю вниз, на свои лакированные туфли, и думаю о том, как попросить полицейского сделать кое-что незаконное.
– Сегодня примерно полчаса назад в полицейский отдел поступил звонок. Они записываются?
Наступает тишина, после которой я слышу тяжёлый вздох парня. Вероятно, он отошёл от своих коллег на безопасное расстояние.
– Все звонки сюда остаются в архиве. Да, записываются, другими словами.
– Найди запись, в которой мужчина оповещает вас о девушке, которая попала в аварию. Отправь мне файлом и напиши номер, с которого поступил звонок. – говорю я, смахивая пыль с рубашки.
– Насколько это срочно? Я понятия не имею, под каким предлогом проникну в базу данных. – его голос, наконец, приобретает серьёзные оттенки. Я выпрямляюсь.
– Срочно, Маркус. Это не моя зона интереса. Найди повод.
– Будет сделано, как только мне удастся, я отправлю всё на твою почту через одноразовый телефон.
– Поторопись. – и я снова отключаюсь, кладу телефон в карман и возвращаюсь к брату. – Тебе принести обезболивающее?
Винсенте поворачивает голову ко мне, скривив губы.
– Я не смогу проглотить ничего, пока моя сестра мучается на операции.
– Наша сестра. – поправляю я его, садясь рядом.
– Ты нашёл того, кто совершил звонок в полицию?
– Не так быстро.
– Один выстрел в ногу, и информация будет у тебя на блюдечке через 5 минут. – раздражённо отвечает брат.
– Стрелять в полицейского, прося помощи, звучит не очень разумно. Он понадобится мне в будущем.
– А кто сказал полиции её имя? – встревает Лоренцо, покусывая губы. На мгновение я задумываюсь об этом, но когда в моей голове появляется разумная мысль, я говорю:
– Наша семья достаточно известна, чтобы её членов узнавали.
– Но она была на окраине города. Я не думаю, что там все знают о нашем существовании, максимум слышали нашу фамилию.
– Бардачок. – напоминает Винсенте нашему младшему брату. – Там есть документы, подтверждающие личность.
Когда мы находим вполне логичное объяснение, мою голову все ещё мучают другие вопросы.
Почему Сильвия уехала из дома, не предупредив? Что ей понадобилось так далеко от нашего дома? Я не думаю, что ей понадобились новые вещи, с учётом того, как много всего она себе купила позавчера. Я также не думаю, что вещь, нужная ей могла бы находиться настолько далеко от дома. Она была одна?
Мои мысли прерываются, когда я слышу грохот и шум, поднимаю взгляд и вижу на другом конце коридора того, кого ожидал бы увидеть в последнюю очередь. Мои глаза с подозрением прищуриваться, и я убеждаюсь в том, кто стоит передо мной.
Винсенте медленно встаёт со своего стула, его глаза начинают светиться от гнева, смешанного с оцепенением.
По коридору уверенно, но напряжённо шагает Адриано Дамико.
Тот самый, с которым виделась Сильвия втайне от всех.
Как только Адриано оказывает перед нами, его синие глаза фокусируются на окне за нашими спинами, а затем и на нас.
– Где Сильвия?
Один вопрос.
Через секунду пистолет Винсенте прижимается к виску парня.
Одно решение.
Он не сдвигается с места, настойчиво глядя в глаза Капо.
– Свали нахуй, пока я не размазал твои мозги по этой стене. – угрожает Винсенте, и я знаю, что это меньшее, что мой брат желает сделать с этим человеком, прежде чем убить.
Адриано придвигается ближе к моему брату и отвечает с таким спокойствием, которым, как я думал, располагаюсь только я в этом городе.
– Где Сильвия? – повторяет он без намёка на страх.
На губах Винсенте появляется зловещая ухмылка, он кладет палец на курок и оттягивает его вниз, большой палец лежит на спусковом крючке.
– Я не собираюсь уходить отсюда, пока не увижу Сильвию. – смело объявляет Адриано, не обращая внимания на звуки, которые издает огнестрельное оружие. Я уверен в том, что парень знает эти звуки как свои пять пальцев.
Мне хватило одной встречи с ним, чтобы понять, насколько он хитёр и бесстрашен.
– Ты её больше и не увидишь. – отвечает Винсенте с ухмылкой.
– Я видел её пять месяцев, и напомню, что ты даже не знал о моём существовании. – уголки губ парня слегка подрагивают в попытке сдержать довольную улыбку, и это ещё больше раздражает моего брата.
Адриано играет с огнём, сам того не понимая.
– Я знал о твоём существовании. – протестует Винсенте. – Ты беззаботно жил в отеле, когда я ворвался в твой номер, чтобы смыть кровь с рук. Но ты просчитался в тот момент, когда даже не попытался изобразить испуг, увидев меня.
Глаза Адриано ожесточаются.
– Скажи мне, где находится, Сильвия, Винсенте.
– Уходи, Дамико. – вмешиваюсь я. – Она не захочет тебя увидеть.
– Может, ей стоит самой решать, кого она захочет увидеть, а кого нет? – голова парня медленно поворачивается вправо, ко мне, и в эту же секунду Винсенте наносит сильный удар в его челюсть.
Адриано не теряется и наносит ответный удар в моего брата. Они дерутся у стены, их кровь разбрызгалась по белой стене. Я подхожу к Адриано сзади и отталкиваю от брата. Друг Кассандры вытирает кровь с губ и пытается отдышаться.
– Я не уйду отсюда. – снова повторяет он, и я поражаюсь тому, как у парня, который стал Консильери целой мафии, отсутствует рефлекс самосохранения. После этих слов глаза Винсенте загораются новым видом желания насилия.
– Почему это? – спрашивает брат, медленно подходя ближе.
– Потому что я люблю твою сестру. – так же тихо отвечает Адриано, и наши головы одновременно поворачиваются к нему. Прежде, чем Винсенте успевает направить пистолет на лоб парня, я силой отбиваю оружие из рук брата и становлюсь между ними.
– Отойди от меня, Рикардо, я прикончу этого ублюдка! – рычит брат, пытаясь вырваться из моей хватки.
– Я увижусь с ней, и после этого ты сможешь сделать со мной всё, что захочешь. – утверждает Адриано, подойдя к нам сбоку.
– Отойди! – шиплю я на него, в глубине души так же сильно ненавидя его, как и мой брат. Но мне не хочется, чтобы это разбиралось в больнице, где лежат десятки больных, которые нуждаются в отдыхе.
– Отпусти меня! – снова кричит Винсенте.
– Ты сможешь пытать меня столько, сколько тебе захочется, только после того, как я увижусь с Сильвией. – и с этими словами Адриано отходит назад, садится на стул и широко расставляет ноги на своём месте. Я поворачиваюсь к брату и вижу, как на его лице зависла гримаса ярости. Его глаз дёргается.
– Полиция может прибыть сюда с минуты на минуту. – напоминаю я Винсенте. – Успокойся.
Это, кажется, немного помогает, потому что мой брат только выдыхает, сжав челюсть и отталкивает меня от себя, с ненавистью глядя на парня перед собой.
Винсенте поднимает руку, указательным пальцем угрожая Адриано.
– Я убью тебя, сволочь. Сдеру с тебя кожу, как делал это с прошлыми своими жертвами, и оставлю тебя в живых ещё несколько часов, прежде чем продолжить мучить.
– Убей, но если Кассандра узнает об этом, будь готов к тому, что ваши отношения будут сломаны до конца жизни. А она узнает об этом. – улыбаясь, отвечает парень. Он прав, Кассандра действительно дорожит им.
В тот момент, когда мой брат собирается что-то сказать, огромная дверь в конце коридора открывается, и оттуда выбегает медсестра в бирюзовом. Вероятно, она из отдела хирургии. Она подбегает к нам, и мы все направляем свое внимание к ней.
– Вы близкие Сильвии Соррентино? – спрашивает она, оглядывая нас.
– Да. – поспешно выпаливает Винсенте, позабыв об Адриано.
– У девушки очень уникальная группа крови. Первая отрицательная. Нужна кровь.
Девушка, глядящая на нас так, будто мы должны начать обзванивать других людей, переводит взгляд с меня на Винсенте, а затем на сидящих.
– У меня первая отрицательная. – говорю я.
– Отлично, пройдёмте со мной. – врач поворачивается, чтобы показать мне путь, но я в последний момент передумываю.
– Нет, заберите моего брата. У него тоже первая отрицательная.
Девушка переводит взгляд с меня на Винсенте, и я вижу в глазах брата осознание, почему я так поступил. Он сжимает губы, но молча проходит мимо нас. В этих белых стенах его присутствие выглядит достаточно устрашающим, с учётом его мрачной ауры и высокой фигуры.
Я сделал это не только потому, что если бы он остался здесь с Адриано, они бы переубивали друг друга, но и потому, что этот поступок хотя бы немного, но помог бы ему почувствовать себя менее виноватым в том, что произошло с Сильвией. Я знаю, что Винсенте винит себя.
Он всегда винит только себя, если с кем-то из нас что-либо происходит.
Я сажусь на стул, рядом с Адриано. Вижу, как парень напрягается.
Рядом со мной все напрягаются. Неизвестность пугает больше, чем предсказуемость.
Никто не знает наверняка, что я сделаю в следующую секунду: продолжу вежливую беседу или начну перерезать горло собеседнику.
Белые стены давят слишком сильно. Прямо как в детстве в комнате мамы. Отдел интенсивной терапии вечно молчалив лишь потому, что это граница между жизнью и смертью. Смерти рождаются именно в этом месте, в тишине.
Я долго молчу, но в мою голову внезапно приходит мучительная мысль.
– Откуда тебе известно о том, что Сильвия попала в аварию? – я не поворачиваюсь к парню, но всё равно замечаю, как указательный палец на правой руке у парня подрагивает.
– Мне позвонил неизвестный номер.
– И ты поверил? – я поворачиваю голову к парню, изучая реакцию.
Его синие глаза встречаются с моими.
– Если бы тебе сейчас позвонили и сказали, что Ариэнна в больнице в результате сильной аварии, ты бы не поверил?
Должен признать, он знает, какие слова нужно использовать, чтобы заставить человека задуматься. Я молча киваю.
– Отправь мне номер, с которого поступил звонок.
Если ему есть, что скрывать, он опешит, отправит неверный номер или, что ещё хуже, откажется это делать.
– Конечно.
Я наблюдаю за тем, как он заходит в последние входящие звонки и копирует номер. Вытащив телефон, я пишу сообщение Альфе.
«Пробей этот номер» и отправляю цифры, которые прислал Адриано.
– Как давно ты видишься с моей сестрой?
– Пять месяцев.
– Какова была твоя изначальная цель?
Парень замирает, усмехнувшись.
– Никакой цели не было.
– Ты виделся с ней не без причины.
– Я хотел увидеть её.
– Зачем?
– Просто так.
Он отвечает без замешательств, уверенно и спокойно. Я не думаю, что он врёт, хотя мои мысли всегда полны сомнений.
– Винсенте не щадит лжецов. – напоминаю я.
– Себя тоже, если решится меня убить.
На моих губах появляется одна из тех редких улыбок.
– Он единственный человек, который всю жизнь убивает себя, а не всех. Твои слова его не остановят.
– Сейчас он остановился.
– На то была другая причина. Не думай, что из нас двоих рассудительный только я. Если бы Винсенте не был таким холодно рассуждающим, он бы не стал Капо. – заявляю я, глядя перед собой на дверь чьей-то палаты.
– Хочешь сказать, он оставит меня в живых сейчас, чтобы потом убить втайне от всех?
– Не втайне. – улыбаюсь я. – Винсенте любит шоу. Жестокое шоу.
И на этом наступает молчание.
***
Смертоносное молчание, которое поглощает своей пустотой любого прохожего, готово съесть мой разум. Ещё немного, и я смогу впасть в дикую диссоциацию, которую боюсь больше с тех пор, что случилось рядом с Ариэнной.
Я веду себя спокойно, более спокойно, чем ожидается от любящего брата, но это не означает, что я не переживаю. Я привык приглушать навязчивые мысли.
Анна уснула, положив голову на колени Лоренцо. Она долго молча плакала, и я точно знаю, что наша ссора с Адриано не помогла ей справиться с проблемой.
Винсенте всё ещё сидит рядом со мной после сдачи крови. Врач удивилась, когда узнала, что у моего брата та же кровь, что и у меня. Многие удивляются, но это не так неожиданно, если знать правду о моей семье.
У отца была третья отрицательная группа крови, в то время как у мамы была первая отрицательная. Следовательно, из-за того, что резус-фактор у обоих родителей был отрицательным, у всех детей они так же были отрицательными. Вторая и четвёртая группы были невозможны в нашем случае, потому что мама не имела аллеля А или В и не могла передать их.
Анна и Лоренцо единственные, у кого группа крови третья отрицательная.
Прошло 4 часа, а мы так и не получили никакой информации. Я предложил остальным поехать домой, но они отказались.
Адриано Дамико тоже остался, правда, отошёл в другую сторону. Иногда Винсенте бросал на него ненавистные взгляды.
– Маркус тебе звонил? – спрашивает брат, вертя нож в руках.
– Звонил. Номер, который отправил Адриано полностью совпадает с тем, что отправил Маркус.
Винсенте цокает.
– Откуда у незнакомца номер Дамико?
Я пожимаю плечами, бросив взгляд на убитого горем Консильери Морте-Россы.
– Я не думаю, что он знает ответ на этот вопрос. – я молчу, но затем продолжаю. – Если незнакомец разблокировал телефон и набрал первый попавшийся номер?
– Не знаю, как он разблокировал телефон нашей сестры, это тоже загадка, но почему тогда он знал, в какую больницу отвезут Сильвию?
– Может быть, он позвонил сначала в полицейский отдел, затем уже Адриано.
Винсенте качает головой.
– Звонок в телефон этого ублюдка был совершён в 14:34. Проверь.
Я киваю и вытаскиваю телефон, захожу на почту, куда Маркус отправил всю информацию. В полицию звонок поступил в 14:40.
– Между звонками 6 минут. Но первым позвонили Адриано.
Винсенте ударяет себя по колену и откидывается назад:
– Проклятье!
– Успокойся.
– Альфа нашёл какую-то информацию про номер?
– Только то, что звонок поступил из Санты-Моники. После двух совершённых звонков связь с телефоном пропала. Я думаю, человек звонил через одноразовый телефон. – объясняю я.
– Это не какой-то прохожий. – размышляет вслух Винсенте. – Полиция сказала, что звонившего не было, когда они приехали на место происшествия. Зачем кому-то помогать, а потом сразу сбегать? Зачем скрываться?
– Если он замешан в аварии, зачем ему вообще звонить в полицию? – недоумеваю я. – Будь это обычный житель, который вследствие и узнал Сильвию, он бы хвастался всему городу за то, что спас её.
– Тогда если он и есть виновник аварии, почему он вообще звонил кому-то, зная, что ей помогут?
– У меня есть две версии. – я молчу, формулируя мысль, и Винсенте поднимает одну бровь, глядя на меня с нетерпением. – Либо это был преступник, случайно проезжавший мимо, который решил, что в его сердце ещё осталось что-то доброе, и помог Сильвии, либо тому, кто совершал звонки, нужна была не смерть Сильвии, а наше замешательство.
Мы замираем, я только что осознаю то, что сказал.
Винсенте вскакивает с места, поспешно набирая Кассандру. На его лице застыла маска волнения.
– Кассандра? – зовёт брат, и через несколько секунд его взгляд смягчается. – У вас всё в порядке?.. Нет, но будь внимательнее. Звони, да.
Завершив звонок, он возвращается ко мне.
– Всё в порядке.
Я выдыхаю, успокоившись.
– В любом случае, Сильвия нам расскажет, как только придёт в себя. – напоминаю я.
– Почему вы исключаете причастие других мафий в этой аварии? – вмешивается Адриано, подходя к нам. Его нежелательное присутствие мешает нам, но я всё равно пытаюсь не послать его.
– Может, потому, что ни одна мафия не враждует сейчас с нами? – агрессивно бросает Винсенте, наклонив голову.
– Ничего не мешает им взять и разрушить контракт. – отвечает Дамико.
– Нужна причина для войны. Капо этих мафий не трусы, и все из них могли бы спокойно разобраться в ситуации, прежде чем нападать. Это не их стиль. – говорю я.
– Почему ты так думаешь?
Я выдыхаю, выпрямляясь.
– Коза-Нострой правит Стефано Моретти. Он самый рассудительный человек, которого я знаю. Ни одно его действие не происходит без цели. Совсем недавно мы заключили контракт о ненападении в обмен на девушку из нашей мафии. Им не нужна война. К тому же, у братьев Моретти есть сестра, которую они, по моим источникам, очень любят. Стефано ставит семью превыше всего. Для него честь играет важную роль, он бы не стал выбирать Сильвию в роли мишени. – мой взгляд встречается с Винсенте, который внимательно наблюдает за мной. Его чёрные глаза выражают что-то похожее на уважение.
– Что насчёт других мафий?
– Каких? Морте-Россы, например? – с иронией замечает Винсенте. – Морте-Росса теперь под властью Каморры, и ты это тоже прекрасно знаешь. Я знаю всех ваших капитанов и солдат. На моей территории не пролетает и муха без моего разрешения. – напоминает брат. Адриано поднимает подбородок.
– Остаются Чикагский синдикат и Братва.
– Мы никак не связаны с Чикагским Синдикатом. – вспоминаю я. – Мы слишком далеко друг от друга, и нас ничего не связывает, кроме брата Кассандры. Он бы не стал рисковать своей любовью к сестре ради неизвестной цели. У них нет причин начинать войну с кланом, который является самым сильным на Западе.
– Братва?
– Братва...– повторяет Винсенте, протягивая каждую букву. – Недавно Паханом стал Александр Ригин. Он бы тоже не стал рисковать своим новым положением. Он не такой.
– Почему ты так уверен? – издевательски спрашивает Адриано, облокотившись плечом к стене.
Жестокая улыбка изгибает губы Винсенте.
– Потому что Александр был моим напарником по убийствам несколько лет.
Мне интересна реакция Адриано на это, поэтому я прищуриваюсь, глядя на него, но замечаю только сжатые губы.
Мы не успеваем закончить дискуссию, когда дверь реанимации, в которую перевели Сильвию, открывается, и мы подходим к доктору Смиту.
– Теперь вы сможете ответить на наши вопросы? – с притворной вежливостью спрашивает Винсенте. Доктор поднимает на нас глаза, и я вижу в них страх, смешанный с безысходностью.
– Могу. Могу, мистер Соррентино. – он медлит, тратя время на перелистывание своего блокнота. Я наклоняю голову, пытаясь прочитать на лице мужчины какие-то признаки, которые могли бы указать на хорошее либо плохое, но теперь всё исчезло.
– С ней всё хорошо? – задаю я вопрос.
– Да, да. Мы сделали всё, что могли, мисс Сильвия будет жить. – поспешно успокаивает нас доктор, и я слышу, как Адриано выдыхает. Я вижу хмурое лицо Винсенте и ожидание в глазах.
–Но? – говорит он.
– Но ваша сестра теперь...не помнит.
– Что не помнит?
– У мисс Сильвии ретроградная амнезия.
Я резко выдыхаю. Винсенте непонимающе смотрит на меня, пока я провожу рукой по лицу.
Дерьмо.
– Объясни мне человеческим языком, что за хрень ты несёшь. – переходит на громкий тон мой брат.
– Ваша сестра попала в сильную аварию. Её, я думаю, перебросило в машине несколько раз, и она получила очень сильные удары по голове, особенно в височной области. Гиппокамп сильно повреждён, и, кажется, с обеих сторон. Также, возможно, по больше части, было диффузное аксональное повреждение. При резком торможении, вращении головы аксоны, то есть отростки нервных клеток, растягиваются и рвутся. В результате этого мисс Сильвия получила антероградную амнезию, которая впоследствии превратится в ретроградную.
Винсенте молча слушает, его брови сводятся на переносице с каждым произнесённым словом всё больше и больше.
– Имплицитная память сохранится? – выдавливаю я из себя.
– Скорее всего.
– То есть она не помнит нас? – снова интересуюсь я.
– Сейчас она не помнит ни настоящее, ни прошлое. Но со временем она научится помнить и сохранять в памяти настоящее.
– Что насчёт прошлого?
Доктор молчит, снова медлит, и Винсенте использует это, чтобы напасть на мужчину и прижать его к стене, схватив за воротник.
– Ты сказал, что вы сделали всё возможное! Какого чёрта моя сестра не помнит о своей семье?! – кричит он, и я пытаюсь оттолкнуть брата от врача.
– Успокойся. – прошу я.
– Как мне успокоиться, чёрт возьми; я просил их сделать так, чтобы с ней всё было хорошо! Я убью тебя, Смит, или кто бы ты там ни был.
– Винсенте, хватит! – кричу я, оттаскивая его от врача, который задыхался в крепкой хватке брата. – Дай дослушать.
Испуганный, доктор Смит подходит ко мне. Винсенте пытается отдышаться, но я знаю, что он пытается справиться только с желанием убить всех в этой комнате. Его глаза сейчас застелены красным.
– Так что с прошлым? – снова интересуюсь я, наклонив голову.
– Неизвестно. Амнезия может длиться как несколько недель, так и всю жизнь, но пожизненная амнезия, тем более, ретроградная встречается редко. Я не могу сказать точно, когда она всё вспомнит, извините.
– А она может вспомнить всё?
– Не всё, к сожалению, но много чего может и со временем вспомнить. Тотальной амнезии не существует, и с большей вероятностью она будет помнить о каких-то чувствах, ощущениях или навыках, но не будет помнить, откуда они появились. Сохраняется эмоциональная память.
– Нам можно будет увидеться с ней?
– Сожалею, но если она увидит в своей палате так много незнакомых людей, ей станет нехорошо.
Я сжимаю челюсть.
Блять, блять, блять.
– Она не помнит никого? – холодно спрашивает Адриано, и я вижу, как на его лице появилось что-то похожее на отчаяние.
– Нет. Нет, никого, кроме одной девушки. Но это может быть и совсем не существующий человек. Сейчас очень опасно доверять её словам, в первые часы после операции. Наркоз будет отходить несколько часов. – объясняет доктор, почесав затылок.
– Что за девушка? – шипит Винсенте.
– Я записал её имя в блокнот. Секунду.
Мы терпеливо ждём, когда он произнесёт того, кого помнит наша сестра. Единственного человека, который остался в её чистом памяти. Наконец, Смит находит нужную страницу.
– Ариэнна. Ариэнна Каттанео.