Глава 14.
Рикардо
Ариэнна не тот человек, который заслуживает все, что с ней происходит. Она чрезмерно добра, слишком умна и очень мудра. Эти качества в совокупности создают несчастного человека.
Несчастье может состоять и из очаровательного количества улыбок.
Оставленные ею чистая одежда и стакан воды заставили меня опешить. Никто, кроме неё, не мог зайти ко мне и что-то оставить. Считаю, мой приступ очень её напугал, но она...вернулась, чтобы позаботиться обо мне? Зачем кому-то обо мне думать, тем более, чужому человеку?
Я не помню, из-за чего снова сошёл с ума, но знаю, что сильно был напуган не только я. Ариэнна тряслась от страха, и это было последнее, что я помню с трезвым умом.
Сейчас она сидит на кровати, наполовину удивлённая, наполовину заплаканная.
Я впервые услышал её голос. Такой нежный, мягкий, полная противоположность моему. Иногда я представлял в своей голове, как бы она звучала, если бы всё же имела голос. Но мне никогда не доводилось представить настолько завораживающий и приятный, несмотря на предательскую хрипотцу сейчас.
Я облокачиваюсь о стену, скрещиваю ноги в щиколотках и внимательно вглядываюсь в лицо жены. Её зелёные глаза бегают по комнате, чёрные ресницы едва заметно дрожат.
- Спасибо. - выдавливаю я, и эти слова мне даются с таким трудом, что может сравниться с тяжестью четырехтонного фортепиано Винсенте. Ариэнна поднимает голову, глядя на меня вопросительно. Она поднимает руки, а я прищуриваюсь. Её кисти опускаются на колени, и из моего поля зрения также не уходит то, как она резко хватается за свой живот. Ни один мускул на её лице не дрогнул, когда она это сделала, но я могу сказать, что её что-то беспокоит.
- За что? - почти шёпотом говорит она, и я вижу в её необычайно красивых и преданных глазах удивление. Я не привык к тому, что она обрела голос: Ариэнна тоже, я думаю. Скрадывается ощущение, будто она бережёт его, боясь, что он снова исчезнет.
Я её понимаю.
- За то, что попыталась помочь мне.
Её взгляд наполняется тревогой, она выпрямляется на месте и медленно качает головой. Сама того не замечая, девушка всё ещё продолжает говорить на языке жестов, при этом используя голос. Привычка шести лет немой жизни, думаю я.
- Извини меня. - бормочет она, на что я сжимаю губы.
Не она должна сейчас извиняться, а я. Чувство, которое я испытываю вот уже несколько лет, резко вонзается в мое сердце, которое, как я считал, умерло несколько лет назад.
Вина. Единственная движущая мной сила на этом свете.
Ариэнна кладёт вторую руку на живот, и теперь я точно вижу на её лице гримасу боли и то, как её верхняя губа подрагивает. Мои брови хмурятся.
Я отталкиваюсь от стены и аккуратно подхожу к ней, сажусь рядом. Она поворачивает голову ко мне и пытается изобразить что-то похожее на улыбку, но я слишком много фальши видел на лицах сестёр, так же усердно пытавшихся улыбнуться.
Мой взгляд падает на её дрожащую руку, крепко сжимающую кофту в области живота, а потом снова встречается с её глазами.
- Винсенте сказал..- девушка поднимает одну руку, но я перехватываю её в воздухе и аккуратно кладу обратно назад, на её колено. - Он сказал не видеться с тобой.
Я сжимаю челюсть, прикрывая глаза. Мой брат слишком много дерьма натворил за последние несколько часов, и даже обидел мою жену.
Я тоже часто обижал его жену, справедливо.
Недолго раздумывая, я тянусь к Ариэнне, беру её на руки в свадебном стиле и направляюсь к двери. Она не вскрикивает - я понимаю, что, вероятнее всего, моя жена слишком измоталась за это время -, но хватается за моё плечо и прячет своё лицо за волосами.
- Не говори никому, что ты снова заговорила. - предупреждаю я, закрывая дверь и иду по коридору к нашей комнате.
Без неё было пусто.
Я привык называть её лишним человеком в моей комнате, но когда я очнулся, меня охватило необъяснимое чувство тоски, как только я не обнаружил мирно спящую рядом тихую девушку.
Наверное, она единственная в моей жизни, к кому я испытываю не отвращение. Даже Винсенте, заходя в комнату, предназначенную для меня, вызывает у меня раздражение.
Я захожу внутрь и аккуратно кладу её на кровать так, чтобы она оказалась в лежачем положении. Я слышал, лёжа боли чувствуются менее насыщенно.
Мне приходится обойти комнату, чтобы найти аптечку и вытащить оттуда обезболивающее и налить воды из графина в чистый стакан.
Я сажусь на кровать и передаю всё это жене, пока она смотрит на меня с подозрением и непониманием.
- От живота. Почему он болит?
Вместо ответа Ариэнна выпивает таблетку и кладёт стакан на ближайшую тумбочку.
- Почему мне не надо, - тихо начинает она, и я в который раз ловлю себя на том, что наклоняюсь к ней, чтобы лучше насладиться её голосом, - рассказывать кому-то о голосе?
- Я не знаю причину отсутствия твоего голоса, - отвечаю я, пристально наблюдая за ней, и замечаю, как она резко выдыхает, - поэтому мы не можем знать, навсегда ли вернулся твой голос. - при этих словах брови Ариэнны сгибаются в жесте боли, и я не могу сказать, из-за моих ли слов или из-за болей в её животе это произошло. - Но я попробую сделать так, чтобы ты больше не чувствовала себя одинокой в собственном теле, без возможности говорить.
- Как?
Я опускаю голову, и мой взгляд цепляется за обручальное кольцо, на которое я до этого совсем не обращал внимания.
- Обратимся к психиатру. - отвечаю я.
Ариэнна склоняет голову набок.
- Почему именно психиатр? - она шепчет почти в страхе. Наклонившись к ней, я пересекаюсь с ней взглядами и вижу в её глазах напряжение.
- Потому что знаю, что ты немая не с рождения. Полагаю, на тебя повлияли внешние факторы, и то, что у тебя было до сегодняшнего дня, - я киваю на её горло, - называется мутизмом. Меня смущает лишь продолжительность этого.
Ариэнна вздрагивает, но ничего не отвечает.
- У тебя месячные? - спрашиваю я, наклонив голову. Девушка кусает губы и смущённо кивает. Я не понимаю её реакцию на это.
Разве они могут контролировать приход менструации?
- И они болезненные. - догадываюсь я. Ариэнна закрывает лицо руками, и я терпеливо жду, когда она ответит.
- К сожалению, да.
- Не стесняйся этого. - успокаиваю её. - Я видел в жизни слишком много крови. Твоя не отличается от крови других.
- Не утешает. - честно признаётся она, и на мгновение я боюсь, что обидел её.
Перед моими глазами вспыхивает сцена, когда я прижал её к стене и выманивал информацию.
Она была напугана.
Какое же я чудовище.
Я дотрагиваюсь до её ледяных рук и встаю с кровати.
- Если хочешь, можешь поспать. Уверен, ты не спала этой ночью. - «из-за меня», хочется дополнить мне, но я обрываю предложение и просто накрываю девушку одеялом, прежде чем выйти из комнаты.
Я кладу руки в карманы и расхаживаю по коридору в раздумьях.
В моей жизни была только одна женщина, перед которой я вечно испытывал чувство долга: моя мать.
К остальным девушкам я относился нейтрально, и они никогда не привлекали меня как внешне, так и внутренне. Хотя многие из них пытались узнать меня получше, я никому не открывался за всю свою жизнь. Моя забота об Ариэнне не имеет значения. Я делаю это лишь потому, что она добра ко мне.
Но поцелуй?
Я останавливаюсь посреди коридора и провожу рукой по лицу. Чёрт, я никогда не думал, что нуждаюсь в поцелуе настолько сильно, как в тот момент, как увидел её, беззащитную и отчаянную. Я надеялся, что она отвлечётся, и мне это удалось сделать.
Вздохнув, я шагаю вниз по лестнице и слышу громкие споры. Помассировав виски, я закрываю глаза и иду в гостиную, из которой доносятся звуки.
- Ты себя слышишь? Очнись, пожалуйста, и хотя бы раз подумай получше! - в истерике кричит Сильвия, и мне кажется, это первый раз за долгие года, когда я вижу её настолько разозлённой. Остановившись в дверях, я бегло оцениваю ситуацию: Сильвия стоит и размахивает руками, в то время как Винсенте перед ней глядит на неё с дикой злостью в глазах. Кассандра, стоящая между ними, пытается остановить своего мужа, пока Лоренцо сидит в кресле и молча наблюдает за происходящим. Моё присутствие привлекает внимание только Кассандры, которая кивает мне в знак приветствия, и я делаю то же самое.
- Следи за словами, Сильвия. - отстреливается Винсенте. - Как давно это продолжалось? Почему ты, блять, скрывала это от нас? - он подается вперед, возвышаясь над нашей сестрой.
- Ты себя слышишь? Успокойся, ради бога, Винсенте, я не собираюсь больше мусолить эту тему. Я сказала то, что сказала. Я не имею с ним ничего общего! - она взмахивает руками, отворачивается и собирается уйти, но наш брат не собирается это делать, поэтому я медленно подхожу к ним.
- Случилось что-то? - спрашиваю я, вглядываясь в лицо сестры, потому что знаю, что Винсенте сейчас не стоит доверять. Он поворачивает голову ко мне и небрежно выплевывает:
-Проваливай отсюда.
Мои брови поднимаются в весёлом жесте. Я наклоняю голову, изучая быстрое дыхание брата, а потом одним резким движением ударяю его по челюсти. Винсенте спотыкается и держится за щеку. Его глаза встречаются с моими, и он больше ошеломлён, чем разъярён. Я хмыкаю.
- Приди в себя.
Его верхняя губа подрагивает, я устало улыбаюсь. Сейчас он набросится на меня, и от нас обоих не останется ничего. Ни одного живого места.
И это происходит. Он налетает на меня с кулаками, но я уворачиваюсь, чтобы Винсенте с грохотом попал в стеклянную вазу и разбил руку в кровь.
- Меньше пить надо. - советую я. - И меньше кричать на чужих жён.
Мой брат поворачивается ко мне с выражением полного удивления и гнева. Через секунду я лежу на полу, пока меня избивают, и я позволяю до тех пор, пока не слышу от него:
- Я разберусь без тебя, что мне стоит говорить, а что нет.
Я ударяю его по носу, рёбрам и высвобождаюсь от сильной хватки. Встаю и оттряхиваю с себя пыль, подняв бровь глядя искоса на брата, который подходит ко мне и указывает на сестру позади меня.
- Эта... - он пытается отдышаться, но я знаю, что бои приносят ему только удовольствие. Винсенте псих. Ему нравится боль. - Эта наша сестра завела себе любовника.
Как только эти слова вылетают из его рта, я озадаченно усмехаюсь, а потом качаю головой, улыбаясь.
- Обратись к психологу, если поверил в такие слухи. - рекомендую я, пока мой взгляд не встречается с глазами Кассандры. Я не могу распознать эмоций на её лице. Она пристально, гневно или даже с жалостью смотрит на взвинченную Сильвию, сложившую руки на груди.
- Я ни с кем не встречалась! - кричит она, подойдя к нам. Я поворачиваюсь к ней, и она отказывается смотреть мне в глаза.
Нет, наша сестра не может с кем-то встречаться. Сильвия одна из тех девушек, которым не нужна защита или поддержка: она всё вывозит сама, своими силами. Мужчин она считает слабыми людьми. Не всех, но большинство.
- Почему ты так реагируешь? - спрашиваю я у Винсенте, и он прекрасно понимает, чем именно я интересуюсь.
- Потому что она трахалась угадай с кем. - он переводит взгляд на меня. Его передёргивает от злости. - Сукин сын, Адриано Дамико!
Я сжимаю губы, но понимаю, что это бред. Мне известна его ненависть к другу Кассандры, но и Сильвия его терпеть не может. Она отказывается находиться с ним в одном помещении, о чём может идти речь.
Но чем больше я задумываюсь над абсурдностью ситуации, тем больше деталей замечаю. Кассандра прожигает взглядом Сильвию, и это заставляет меня наклонить голову, чтобы получше изучить сестру.
Её глаза вспыхивают. Она нервно смеётся, закрывая лицо одной рукой.
- Как ты смеешь говорить такое о своей сестре, ублюдок? То есть ты веришь каким-то слухам, а не родной сестре? - я наблюдаю за сестрой с пристальным вниманием, разочарование в её глазах мне кажется поддельным, одной рукой я пытаюсь удержать бешеного Винсенте. Я знаю, что они вполне способны перегрызть друг другу глотки. Наконец, я перевожу свой взгляд на брата.
Но разочарование я вижу только в его глазах.
- Я верю фактам.
Он вытаскивает из кармана телефон, и я убираю руку с его груди, уже зная, что он больше не нападет физически.
Экран его телефона поворачивается к Сильвии, и несколько секунд в комнате повисает тишина. Я не вижу, что изображено на фотографии, но замечаю, как резко наша сестра успокоилась и как плотно сжались её губы. В остальном она остаётся спокойна.
Затем Винсенте поворачивает телефон лицом ко мне, и я молча смотрю на фотографию, снятую издали. На ней изображены Сильвия и Адриано, целующий её в губы, крепко схвативший её за волосы.
Я закрываю глаза и тихо выдыхаю, отвернувшись. Когда я приоткрываю веки, мой брат смотрит на меня с пониманием.
- Больше нечего сказать, верно? - злостно шепчет Винсенте.
- Прекрати. - прошу я брата. Наезды не должны привести ни к чему разумному. Если он хочет знать причину, не стоит ещё больше портить психику сестре.
Я понимаю, почему он так зол. Нашим единственным обещанием с тех пор, как мы стали жить без родителей, стало то, что у нас не должно быть секретов. Особенно если они касаются нашей безопасности или состояния.
- Как давно вы вместе? - тихо спрашиваю я у сестры. Она выглядит подавленной и уничтоженной.
- Мы никогда не были вместе. - её губы начинают дрожать, и она выбегает из комнаты. Я выдыхаю, взглянув на брата.
- Я понимаю твою дикую ненависть к этому ублюдку, но зачем ты орёшь на Сильвию, а не на него за то, что он её использует?
- Он её не использует. - тихо вмешивается Кассандра, сев на диван рядом с Лоренцо. Он взволнованно переводит взгляд с меня на Винсенте. Из моего носа всё ещё капает кровь, и я вытираю её рукавом.
- Что значит не использует, Кассандра? - непонимающе интересуется Винсенте, сев напротив неё в кресло. Я остаюсь стоять. - Зачем ему моя сестра?
- Адриано...- задумчиво начинает жена брата, и это первый раз за всё время, когда я не испытываю желания заклеить ей рот скотчем и отправить в другую страну. - Он не такой плохой, как тебе кажется.
Я вижу оскал на лице Винсенте.
- Давай, оправдай своего любимого дружка. Ты же так хороша в том, чтобы каждый раз втыкать в мою спину нож. Что морально, что физически, помнишь? - с насмешкой напоминает ей брат, и она хмурится.
- Я его не оправдываю и не хвалю. - возмущается Кассандра. Я вижу на её лице укол обиды от его слов и понимаю, насколько сильное воздействие они имеют друг на друга.
- Ты знала, что он с ней видится? - спрашиваю я, садясь рядом с братом. Я стучу по его плечу, и он бросает на меня снисходительный взгляд, прежде чем пожать руку в знак примирения. Эта привычка у нас осталась со времён детства.
- Узнала сегодня. - признается она. Винсенте цокает языком и качает головой, прежде чем встать и выйти из комнаты. Кассандра поникает, её губы сжимаются. Лоренцо уходит, скорее всего, за Винсенте.
Мы остаёмся одни с девушкой, которую я терпеть не могу.
- Успокоится, не переживай. - говорю я ей и встаю с дивана, направляясь к выходу.
Если и есть на этом свете то, что я узнал - это то, что самые грубые люди являются самыми израненными.
***
- Тебе лучше? - интересуюсь я у Ариэнны. Она переоделась в цветочный свитер и свободные штаны.
- Намного.
- Нам нужно обсудить кое-что. - говорю я ей. Она садится напротив меня на кухне и кладёт кулак под подбородок. С такого ракурса она похожа на белую кошку, несмотря на свои черные волосы.
- Что-то случилось?
- То письмо, которое у тебя в руках... - я вспоминаю вчерашний вечер, но продолжаю свою мысль, - кто его тебе отправил?
Ариэнна напрягается. Она пожимает плечами.
- Я не знаю. Я думала, они приходят от тебя.
Я едва заметно хмурюсь, наклоняя голову.
- Их было несколько?
Моя жена кивает.
- Мне приходили не только бумажные письма. Обычно этот человек присылал и сообщения.
Моя рука сжимается в кулак.
- Какого рода сообщения это были?
- О том, как я красиво выгляжу в своём цветочном платье. Никто, кроме вас не видел меня в нём, поэтому я и подумала, что ты мне пишешь.
Мои брови взлетают вверх. Какого, блядь, чёрта.
- Допустим. - я вижу тревогу в глазах жены, и мне не хочется больше её волновать, поэтому я продолжаю более мягким голосом. - Он писал тебе с одного и того же номера?
Ариэнна кивает, чешет подбородок, а потом прикусывает губу в раздумьях.
- Я могу тебе показать.
Я жду, когда она достанет телефон и покажет все ублюдкские сообщения, которые присылал ей мудак. Мне нужно узнать, кто это и зачем ему понадобилась моя жена.
Кажется, без голоса и в полном одиночестве Ариэнна была счастливее, чем в тот день, когда переступила порог особняка Соррентино и обрела мечту многих девушек. Не было и дня без происшествий. И мне действительно не хочется расстраивать её ещё больше, чем я уже смог сделать.
- О чем говорилось в последнем письме? - спрашиваю я. Мы оба напрягаемся, потому что у нас есть тема табу.
- Я не успела дочитать, но этот человек... - Ариэнна захлопывает свой рот так, будто сказала что-то лишнее и пялится в одну точку на столе. Она начинает стучать пальцами по дереву, а потом заглядывает в мои глаза своими озадаченными. - он знал, что со мной случилось, знал про маму.
Я вижу, каких усилий требовала эта фраза.
Какое совпадение. Мне тоже дастся она с трудом.
- Что случилось с твоей мамой? - аккуратно спрашиваю я, поддавшись вперёд и положив локти на стол. Ариэнна вздрагивает и отрицательно качает головой, почти машинально. Я киваю и отодвигаюсь.
Мне хочется отвернуться, но я не могу отвести взгляд от её глаз. Это самый необычный оттенок зелёного, который я когда-либо встречал. Есть в них что-то притягивающее, манящее своими тайнами, умело скрытыми мучениями и беспричинной заботой. У чёрного зрачка на левом глазу едва заметны тёмно-зелёные вкрапления, но они настолько маленькие, что их почти не видно. Оттенок такой ровный, без других тёмных линий. Только яркий, светлый зелёный. Мои глаза ничем не похожи на то, какое чудо есть на лице у моей жены.
- Что случилось? Тебе снова плохо? - с различимым страхом спрашивает Ариэнна, нахмурив свои тёмные брови. Я отвлекаюсь на её голос, всё ещё не привыкший, и один раз отрицательно качаю головой.
- Я хотел тебе... - я недоговариваю, потому что мой телефон начинает звонить.
Я вытаскиваю его из кармана и отвечаю на звонок от Лоренцо.
- Что?
На заднем фоне я слышу выстрелы и напрягаюсь.
- Где ты? - спрашиваю я, встав со стула.
- На нас напали! - кричит младший брат. Я бросаю взгляд на Ариэнну, пытающуюся услышать что-то из нашего звонка, и я сжимаю челюсть.
- Кто? Скажи мне твоё местоположение, я отправлю подкрепление.
- Коза-Ностра. - брат задыхается, и я слышу, как он стреляет. - Кассандра! - громкий голос Винсенте сбивает меня с толку, и я медленно направляюсь к выходу из дома.
- Ради всего святого, где ты находишься, Лоренцо? - спрашиваю я.
- В твоём клубе.
Я отключаюсь, надеваю пальто и открываю дверь, по пути набирая Альфу.
- Да?
- Где ты?
- Дома. Что-то случилось? - он спрашивает, и я почти кричу в трубку.
- Коза-Ностра напала на наш клуб. Отправь подкрепление. Объяви всем солдатам и ближайшим младшим Боссам территорий.
- Будет сделано. - и он отключается.
Я сажусь в машину и еду с такой скоростью, что по дороге слышу, как многие водители недовольно сигналят мне. Дождь только мешает и вызывает у меня раздражение своим присутствием в такой неподходящий момент.
Черт бы побрал этих Моретти.
Но что-то здесь не так. Стефано самый рациональный человек из всех мною встреченных, и он бы не стал нападать на нас, когда мы буквально 2 месяца назад подписали акт о ненападении. Он может быть жестоким и безэмоциональным психом, у которого нет ничего, кроме равнодушия, но я знаю, что Стефано человек принципа, и вся их семья ни за что не нарушает акты.
Я хмурюсь. Морте-Росса, мафия Кассандры, в полном хаосе. У них пока нет ни единого дня без происшествий. Насколько мне известно, Коза-Ностра недавно стала жертвой наркообманщиков. 4 тонны героина были уничтожены и перехвачены, но мне не удалось узнать, кем, и они не сделали из этого шум.
В стиле ублюдка Стефано. Всё делается тихо, тайно и с умом.
Каморра, наша мафия, находится на грани того, чтобы вернуться в руины. Винсенте находится в очень напряжённом положении, хоть и никто не догадывается об этом. Наши поставки и деньги, зарабатываемые в клубах через запрещённые подпольные бои, начали приносить нам проблемы. Клубы работают благодаря проституткам, которые в последнее время стали убиваться неизвестно как. Всё выглядит как самоубийство, но как только я своими глазами вижу труп очередной девушки, я замечаю сходство с прошлым трупом всё больше и больше.
Единственная мафия, которая сейчас ничего не делает и остаётся в стабильном положении - это Братва. Русские всегда были отдалены от итальянских кланов, но мудак Александр из тех, кто любит показывать всему свету свое превосходство. Он появился в последний раз на моей свадьбе, а затем мы не смогли получить от него ни одной связи. Мразь будто под землю провалилась, и я даже не вижу смысла ему это делать.
Психопат, вероятно, всё ещё питается день и ночь наркотой, чтобы потом сделать из своих жертв скульптуры, вырезать их сердца и пробовать на вкус.
Я не видел никого более ебанутого, чем Александр Ригин.
Я останавливаюсь у заднего входа в клуб, вытаскиваю пистолет, кладу в кобуру, а второй оставляю в руке. У меня с собой также несколько ножей.
Я выхожу из машины и прислушиваюсь. Тишина, удивительная тишина для такого места, как клуб, тем более, тот, в котором должна быть перестрелка.
Я захожу внутрь, вытянув правую руку в готовности выстрелить. Это то, чему нас учили с шести лет.
Убедившись в том, что здесь никого нет, я прохожу в центральный зал и обнаруживаю миллионы разбитых стаканов, кровь на полу и несколько стонущих рабочих от боли. Я кидаю на них беглый взгляд и иду к двери. Я напрягаюсь, когда не слышу ничего.
Если они устроили ловушку, я буду мёртв. Я не могу выйти сейчас. Мой взгляд падает на почти умирающего работника.
Бедный Кайл. К сожалению, у него уже нет шансов на жизнь.
Я хватаю его за руку и поднимаю, веду к двери, открываю её и толкаю вперёд. Ничего не происходит. Ни одного гребаного звука.
Я оглядываюсь снова и выхожу на улицу, медленными шагами иду вперёд, вытащив оба пистолета.
Я предпочитаю ножи, на самом деле. Отец заставил меня пользоваться пистолетами, а Винсенте ножами, хотя нам нравилось меняться оружиями втайне от него. Мы стали настолько бесчеловечными, что смеялись, когда Винсенте стрелял в пленного, а я разрезал его лицо.
Это всё спустя годы тренировок и побоев. Я никогда по-настоящему не желал быть чудовищем, но настоящий монстр позаботился о том, чтобы я стал худшим из худших.
Не обнаружив никого и в передней части клуба, я всерьёз задумываюсь о том, что их взяли в плен.
Винсенте последний человек на свете, которого можно схватить, пока он сам не сдастся. А он никогда не сдаётся.
Я слышу за собой шорох и резко поворачиваюсь, собираясь выстрелить, но вижу старшего брата. Он ухмыляется мне, а потом облизывает свой указательный палец, который замазан в крови.
Не его крови, точно.
Я закатываю глаза и опускаю оружие, кладу в кобуру.
- Что здесь произошло? - спрашиваю я. - Где остальные наши?
Мой брат подходит ко мне и кладёт локоть на моё плечо, зевая. Иногда я действительно удивляюсь его сумасшествию, но не сейчас.
- Я поубивал всех, кого мог.
Я выдыхаю.
- Наших тоже?
- Нет, это сделал наш брат Лоренцо.
Я усмехаюсь. Этому мелкому нельзя давать пистолет в руки. Я не удивлюсь, если однажды услышу, что он случайно выстрелил себе в пенис. Он может.
- А допросы? - интересуюсь я, нахмурившись.
Винсенте цокает.
- Меня правда заёбывает твоя дотошность. Именно из моей любви к тебе и твоим умным речам, любимый мой брат, я оставил двух в живых. Они твои.
Он стучит по моему плечу и отталкивается, выпрямляясь.
- Спасибо за твою заботу и доброту. - насмешливо отвечаю я, скривив губы, когда он начинает обмазывать мою серую рубашку в чужой крови, просто чтобы вытереть свои руки. - У тебя есть полотенце в помещении.
- Я знаю, но у твоей рубашки материал крутой. Ах, кстати. Этих двоих ты не будешь убивать. - его чёрные глаза встречаются с моими, и я замечаю в них озорство. - Это моя забота.
- Я так хотел убить их, ты не представляешь. - поддельно грущу я, а затем закатываю глаза и отхожу от брата, направляясь к двери. - Где наши?
- Зайди, увидишь.
Я вхожу обратно в клуб, обходя труп того рабочего, которого я использовал как уловку.
Да простит меня дух Кайла.
У барной стойки, полной крови и осколков, меня встречают Сильвия и Лоренцо, сидящий на корточках и изучающий узоры на полу.
Я рассматриваю сестру. Она удивительно молчалива, но я знаю, из-за чего это происходит. Все мы знаем. Из другой двери входит Кассандра со своим излюбленным изощренным гладиусом, который покрыт кровью по самое лезвие.
- Как вы поняли, что это была Коза-Ностра? - интересуюсь я, облокачиваясь о барную стойку и сложив руки на груди.
Винсенте хмыкает, Сильвия впервые за всё время смотрит мне в глаза.
- У одного из солдат на руке была татуировка клятвы Коза-Ностры.
Я хмурюсь.
- У одного из них. - повторяю я призрачным эхом. - Не у всех?
Сильвия переглядывается с Кассандрой.
- Я не думаю, что Братва могла напасть. - вмешивается вторая.
Я поднимаю подбородок с весёлым выражением в глазах.
- Почему ты исключаешь свой клан?
Она прищуривается, бросив на меня свой фирменный ненавистный взгляд, и я поднимаю бровь, надеясь услышать ответ.
- Я не давала приказа.
- Кажется, они отлично справляются и без твоего участия. - отвечаю я.
- Закройся. - угрожающе говорит Винсенте, и я просто пожимаю плечами.
- Все мы знаем, что Моретти не стали бы такое вытворять. - утверждаю я.
- Кто знает, может, любовь вскружила голову Стефано. - язвительно отвечает Винсенте.
- Я почти уверена, что он избивает свою жену за любой вдох. Он выглядит как монстр. - признается с ненавистью в голосе Сильвия.
- Он недавно потерпел удар по своим поставкам. Зачем ему новый? - не без интереса спрашиваю я, вглядываясь в лицо Винсенте. Он знает лучше меня характер Капо Коза-Ностры. Мы все знаем, что нет на свете человека спокойнее и разумнее, чем этот робот Моретти.
- Может...у них тоже был какой-то перерыв и на его место пришёл его брат? Массимо Моретти. - предлагает Кассандра, вычищая свой гладиус влажными салфетками.
- О господи. - закатывает глаза Сильвия. У неё особая ненависть ко второму Моретти. - Он полная противоположность своему брату снобу. Ему бы лишь повеселиться. - Я вижу ухмылку на лице Лоренцо
- Ну, я не думаю, что Массимо бы направил на нас своих людей. Если только за старую обиду из-за его красивой жены Анетты. - признается младший брат, и я усмехаюсь.
- Ты это понял по тридцатиминутному времяпровождению с ним в одном подвале?
Лоренцо обиженно смотрит на меня, а потом отворачивается.
- Что насчёт их вечного раба рядом? - предполагает Сильвия.
- Андреа Росси. - догадывается Винсенте, задумчиво вглядываясь в окно.
- Стефано не даст ему сейчас показать себя. - понимаю я. - Он не тот, кто мог бы править и принимать решения за весь клан. Единственный лидер в Коза-Ностре - это Стефано.
- Превосходно. - с сарказмом усмехается Сильвия, сложив руки на груди.
- Нам нужно позвонить Стефано. - наконец, объявляет Винсенте, и я согласно киваю.
- Сейчас? - для подтверждения спрашиваю я, на что получаю кивок.
Лоренцо поднимается с пола и встает рядом, мы все ждём, когда Винсенте найдёт нужный номер.
Идут гудки. Долгие, вечные.
И наконец, это происходит.
- Моретти. - слышно на другом конце провода грубый, бесстрастный голос.
- Какая честь, дорогой, любимый Стефано! - усмехается Винсенте. Я понимаю, что если он так начинает разговор, значит, брат сдерживает себя от того, чтобы разбить телефон и хочет выманить информацию.
На другом конце провода слышно едва различимый шорох.
- Слушаю, Соррентино. - всё тот же звук, звучащий так, будто его заставляют открывать рот.
- А мне кажется, нет. - саркастично отвечает Винсенте, стуча пальцами по корпусу телефона. Кассандра кладёт руку на его плечо и встаёт рядом. Я слышу глубокий вдох, а затем спокойное:
- Что тебе нужно?
Из моего поля зрения не уходит, как мой брат начинает играть желваками.
- Ну чего ты так сразу, не любишь прелюдии? Давай ты сначала объяснишь мне своё плохое поведение.
Сильвия улыбается, я качаю головой.
- Поставки были в норме, когда я отправил их через ваш город. - без интереса отвечает Моретти. И тут я понимаю, что он без понятия, что произошло.
- Не играй со мной, Моретти. - резко сменяется в голосе Винсенте. Он наклоняется ближе к телефону и продолжает. - Если ты жаждешь войны, ты её получишь.
И мой брат сбрасывает звонок. Я неодобрительно качаю головой.
- Я не думаю, что он знает, что произошло. - признаюсь я. Винсенте поворачивается ко мне и прожигает меня взглядом.
- Не моя забота. Он посмел нарушить договор.
- Но если он действительно ни при чем, то сейчас ты точно заставишь его нарушить этот акт своей бестактностью. - пожимает плечами Лоренцо.
На его телефон приходит звонок. Винсенте отвечает.
- Весь во внимании.
- Вас беспокоит Массимо Моретти. - с той же манерой, что и у моего брата, начинает разговор Консильери Коза-Ностры.
- Чем обязан?
- Некрасиво звонить и сбрасывать звонок. - вежливо объясняет парень.
- О, ты на меня всё ещё обижен за то, что я украл твою красивую жёнушку? - усмехается Винсенте. Брови Кассандры хмурятся, она явно злится и сильнее впивает свои красные ногти в кожу моего брата. Он всего лишь улыбается своей жене и подмигивает ей.
- Что у вас такого стряслось, что вы начали нас обзванивать? Мы вам настолько сильно нужны?
- Не пойти ли тебе к чёрту? Ты сделаешь доброе дело впервые в жизни. - вмешивается Сильвия, закатив глаза.
- О, я уже думал, что не услышу голос любимой стервочки. Как твои дела, Сильвер?
-Я Сильвия. - шипит злостно моя сестра.
- Прости, Селли. Так что, зачем мы вам понадобились?
Наша сестра отходит в сторону, покачав головой.
- Удивительно, вот так совпадение. - вкрадчиво начинает Винсенте. - Я хотел спросить абсолютно то же самое у вас.
Наступает молчание.
- Говори открыто.
- Насколько я знаю и помню, мы, дорогой Массимо, подписывали с вами акт о ненападении.
- Подписывали. И?
- Вы любите нарушать правила?
- О чём ты?
- О вашем безуспешном нападении на наш клуб.
Снова наступает тишина, после которой я слышу растерянные голоса на заднем фоне.
- Когда это было? - спрашивает девушка, вероятно, это Каллиста Моретти.
Винсенте смотрит на свои наручные часы.
- Где-то полчаса назад.
- Это не мои люди, Соррентино. - слышен голос Стефано.
Я отворачиваюсь, и мой взгляд останавливается на дверях клуба. Я замираю, когда вижу у порога Ариэнну. Она закрывает за собой дверь, останавливается, собираясь посмотреть на пол. Я резко отталкиваюсь от барной стойки, позабыв о том, что сказал Моретти, и направляюсь к девушке.
Винсенте бросает на меня вопросительный взгляд, я посылаю ему короткий кивок, говорящий о том, что всё под моим контролем. Я хватаю Ариэнну за руку и увожу в другую комнату, где никто не услышит нас, закрывая за нами дверь. Сначала она сопротивляется, но потом сдаётся.
-Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я, отпустив ее руку. Ещё секунда, и она бы увидела полы, на которых царствуют кровавые океаны, и упала бы в обморок. Я хмуро гляжу на неё сверху вниз.
- Ты был так взволнован, и я...- она оглядывается, - ну, переживала.
Я замираю.
- За меня? - любопытствую я, наклонив голову.
Она робко кивает.
В моих глазах появляется улыбка.
Забавно.
Непривычно, когда за тебя переживает чужой человек.
- Как ты сюда попала? - спрашиваю я, взглянув на её маленькую сумочку.
- Альфа привез.
Черт побери. А если бы она снова потеряла свой голос, увидев столько трупов и крови вокруг?
Я только поднимаю бровь, сжав губы, а потом хватаю её за руку, стараясь не причинить боль, и вывожу через чёрный выход к своей машине.
- Садись.
- Ты не нужен им внутри, там?
- Нужен. - признаюсь я. - Но мне важно, чтобы ты была в безопасности.
С этими словами я тоже сажусь в машину, застегиваю ремень и выезжаю, по пути набирая Лоренцо.
-Да? - шепотом говорит он.
- Я уехал, не ищите меня.
- Куда? Что-то случилось? - я слышу на заднем фоне голос Винсенте, вероятно, всё ещё разговаривающего с семьей Моретти.
- Нет. Не волнуйтесь.
И я отключаюсь.
- Ты не взяла зонт. - осознаю я, косо взглянув на девушку. - На улице шёл дождь.
- Я торопилась.
Что-то в этой фразе заставляет моё сердце почувствовать то, что я не испытывал никогда ранее.
- Больше никогда не выходи из дома без моего предупреждения. - говорю я ей. - Это не потому, что я ублюдок, который желает, чтобы его жена была в его власти. Наша семья вечно находится под угрозой. С тобой может случиться что угодно, если ты будешь без защиты.
Ариэнна фыркает.
- Почему у вас не стоит охрана?
- Мы в ней не нуждаемся сейчас.
Она кивает, и я хочу отвезти её в другое место, не домой, а потом вспоминаю, как выглядит моя одежда и поворачиваю налево, к нашему особняку.
- Моя мама говорила, что в детстве у её дома стояло много охранников. А когда она переехала, один из них послал ей поздравление и подписал письмо буквой А. - невзначай вспоминает девушка, и я даже удивляюсь. Она казалась мне закрытым человеком, не таким, который был готов делиться чем-то личным.
Я вспоминаю свою мать. Да, у неё тоже было много охранников. Она была закована в цепи насилия, страданий и ненависти.
- Где жила твоя мама? - интересуюсь я, слыша вдох, полный тоски. Я бросаю взгляд на жену, с грустью глядящую вперёд.
- Я узнала недавно, но в России.
Мои брови хмурятся. Итальянка жила в России? Редкость.
Я только киваю.
- Любишь искусство? - спрашиваю я, сам не понимая, что заставляет меня поддерживать разговор. Обычно я только отвечаю людям, но никак не задаю вопросы.
На лице Ариэнны появляется улыбка.
- Ты спрашиваешь это у балерины. - напоминает она. Я киваю.- Люблю.
Я поворачиваю руль направо, мы выезжаем на трассу, ведущую вдоль города.
- Куда мы едем?
- Увидишь. - отвечаю я, уже представляя, как девушка отреагирует. Мне требуется ещё 10 минут, чтобы въехать на дорогу, которая тесно окружена аркой из тёмно-зелёных деревьев, обсыпанных каплями дождя. Пасмурное небо почти не видно из-за наклоненных друг к другу деревьев, почти закрывающих дорогу сверху.
Я останавливаю машину чуть дальше.
- Выходи.
Ариэнна молча вылезает из машины, оглядываясь по сторонам, а потом подходит к деревьям. На широких листьях мирно царствуют блестящие капли дождя, недавно закончившегося. Они настолько ярко светятся на тёмном листе, что издали напоминают бриллианты. Легкий ветер проносится мимо нас, когда Ариэнна наклоняется, чтобы с изумлением рассмотреть росу, и развевает её волосы в одну сторону. Я жду, когда она полностью насладится каплями дождя, которые я считаю слезами неба, а потом, вдохнув, протягиваю ей руку.
Сейчас, попав под легкий дождь и в такую чистую часть природы, на которую человечество не имеет право даже ступать, я больше не чувствую себя так, будто очерняю Ариэнну своими касаниями. Когда она дотрагивается до меня, удивлённая, мне кажется, что она заполняет темноту моей души чем-то светлым, неземным и нежным.
- Позволь показать тебе ещё кое-что.
Она кивает, еле отходя от темных листьев дерева и ближе подходя ко мне. Я веду её вперёд, туда, где деревьев становится чуть меньше и прошу закрыть глаза. Это нужно будет увидеть не постепенно.
Я подвожу её к концу дороги, где есть обрыв, закрытый ограждением. Сейчас закат. И Ариэнна похожа на то, что сейчас увидит перед своими глазами.
- Открой глаза. - прошу я, отходя от неё и скрещивая руки на груди. Она медленно приоткрывает веки, а потом из неё выходит резкий вздох.
Перед ней расположен весь Лос-Анджелес, далёкий, яркий и ночной. Огни этого города никогда не угасают. Некоторые из них мигают, потому что на город опустились мрачные сумерки. Здесь есть жизнь, активная и неподражаемая. Здесь есть люди, у каждого из которых есть своя история, свои проблемы, свои радости и личные переживания. Кто-то сегодня стал отцом, кто-то научился рисовать, кто-то сдал экзамены, кто-то впервые испытал дикую боль, кто-то так же, как и я давно, увидел первую смерть перед глазами, кто-то остался без родителей. Бремя каждого человека - это его бесконечные улыбки, скрытые под одеждой шрамы, удивительные украшения, напоминающие об определённом человеке, душевные раны, никому не видные, но всеми чувствуемые. Кто-то ложится спать с чувством любви, а кто-то мечтает уснуть и больше не проснуться.
Но больше всего поражает мою жену не вид на город. Её взгляд застывает на небе, которое светится фиолетовым пламенем над нами. Оно переливается, как перламутровые огни. Розоватый оттенок снизу плавно переходит в сиреневый, а затем в тёмный оттенок синего, на котором уже заметны маленькие, яркие точки - звёзды.
Ариэнна смотрит на небо с восхищением, которое я не видел ни у одного человека на свете. Её глаза, кажется, впитывают в себя каждый сантиметр того, что она видит. Она наклоняет голову, пытаясь разглядеть каждый дюйм неба.
- Научишься смотреть - увидишь мир во всей красе. - вмешиваюсь я.
-Я пробобовала. - признается девушка, не отводя взгляда от неба.
-И как?
-Никак. Я не видела красоту раньше. - шепчет она.
-Потому что ты не увидела себя. - шепчу я в ответ, и она поворачивается ко мне, удивлённая, но всё ещё под воздействием заката. Я подхожу к ней и встаю рядом. - Здесь спокойно.
Она кивает и снова переводит взгляд на город, восхищаясь.
Я не смотрю туда. Я не смотрю на небо. Я смотрю только на неё. Сейчас она мне кажется красивее всех звёзд на свете, чище всех облаков и трагичнее самой луны, едва выглядывающей из-за звёзд.
Среди всех человеческих пороков нет порока хуже, чем предательство. Сейчас, глядя на Ариэнну, я понимаю, что не желаю причинить ей боль.
Я узнал тебя этой странной, звёздной ночью с сиреневым закатом, Ариэнна. И я верю в то, что когда-нибудь эта ночь станет нашей погибелью.