Разбитые тишиной

Ариэнна

Мои губы растягиваются в широкой улыбке, когда я слышу шутку Лоренцо, сидящего за столом на кухне, пока я размешиваю тесто.

- Я знаю, что ты улыбаешься. - самодовольно утверждает младший, а я сразу же пытаюсь скрыть свою улыбку и поворачиваюсь к нему, пожав плечами в манере «Тебе показалось». - Ну, кто тебе верит, господи.

-А ты веришь в Господа? - слышу я грубый голос Винсенте, который подсаживается к младшему брату, сев при этом передней частью тела к задней части стула и положив руки на верхушку мебели.

Лоренцо закатывает глаза в своей привычной манере и кривит губы.

-Ты так часто задаёшь этот вопрос, что я действительно начинаю задумываться над тем, не хочешь ли ты принять христианство.

Винсенте зло ухмыляется, и любые сомнения по поводу того, что он не может верить в Бога, пропадают.

- Ариэнна, тебе, кстати, пришло письмо. - вдруг я слышу голос Капо прямо за своей спиной и вздрагиваю, поглощенная своими мыслями. Я поворачиваю голову и замечаю Винсенте, облокотившегося одним локтем о столешницу и разглядывающего конверт.

Плотная бежевая бумага ещё не открыта, очевидно, но по глазам старшего Соррентино я могу точно сказать, как сильно он горит искушением узнать, что в ней находится.

Я вопросительно смотрю на него, покачав головой.

- Тут не написано от кого это. Ещё бы голубем отправили. - бормочет мужчина, прежде чем небрежно кинуть бумагу на стол и удалиться из кухни. Я смотрю на Лоренцо, который в ожидании гладит свой голодный желудок.

- Долго ещё? - почти в отчаянии спрашивает он, а я отрицательно качаю головой. Он, кажется, немного успокаивается и тоже уходит. Я ускоряюсь и мажу тесто майонезом.

Сегодня будет уже месяц, как я вышла замуж за Рикардо. За это время ничего сверхъестественного не произошло, что обычно описывается в книгах или фильмах. Часто он приходит домой поздно, уставший и измотанный. Но у меня есть ощущение, что это не только из-за того, что происходит у него на работе. Будто ему нездоровится по другой причине.

Поставив пиццу в духовку, я мою руки и выхожу из кухни, чтобы предупредить Сильвию или кого-то из людей в доме проследить за тем, чтобы еда не сгорела. На моем пути встречается Кассандра. Я останавливаю её у лестницы и, схватив за руку, веду на кухню. Она не сопротивляется, уже привыкшая к моим выходкам. Остановившись перед духовкой, я указываю пальцем на неё и показываю пиццу, а затем пытаюсь изобразить часы и то, что мне нужно уйти.

- Мне надо проследить за пиццой? - уточняет девушка, слегка нахмурив брови в любопытствующей манере. Я киваю два раза и с улыбкой ухожу.

Дохожу до своей комнаты и закрываю дверь, прежде чем сесть на кровать и вытащить из кармана письмо. Кто вообще додумался отправить мне письмо в 21 веке? Улыбнувшись своим мыслям и уже предвкушая, от кого это может быть, я разрываю первый слой и дохожу до самого письма.

«Дорогая Ариэнна!

Я думаю, тебе будет очень интересно знать правду о том, что же на самом деле произошло в тот прекрасный день. Ты выглядела так прекрасно на своей свадьбе, потом, когда ехала к своему отцу и даже сейчас, я уверен, ты выглядишь изумительно. Тебе к лицу слёзы, кстати говоря. Твоя мать, которую застрелили и мучительно убили на твоих глазах...»

Я не успеваю дочитать, как дверь в комнату открывается, и мой кулак автоматически сжимает бумагу в тиски. Я слышу тихие шаги, но не могу пошевелиться из-за того, насколько я растеряна. Взяв себя в руки, я поворачиваюсь назад и вижу, как Рикардо заправляет выбившуюся часть пледа обратно. Я киваю ему, мысленно надеясь, что мои глаза не выдают мой страх.

- Добрый вечер, Ариэнна. - я слышу от него и отворачиваюсь, пытаясь сглотнуть комок в горле, а затем встаю с места, поправляю платье и, опустив голову, прохожу мимо Рикардо, но меня останавливает его рука, поднявшаяся в воздухе в знаке «стоп». Мой взгляд встречается с его глазами, и теперь я понимаю, что всё это время он смотрел на меня.

Его изумрудные глаза изучают мои глаза и лицо с нейтральным выражением, а потом он слегка хмурит брови, поддавшись вперёд.

- Что случилось?

Я удивлённо поднимаю голову, а потом медленно качаю ей, отрицательно. Брови Рикардо изгибаются в вопросительном жесте, прежде чем письмо из моих рук вырывается силой, а потом он поднимает его в воздух, на уровне своих глаз.

Нет, нет, нет.

Я всё это время думала, что письма приходят от Рикардо. Письма, сообщения...но это был не он. Если не он, то кто? Кто может знать меня настоящую? Настолько хорошо, что даже лучше меня самой?

Я резко хватаюсь за бумагу в руках Рикардо и вырываю, но понимаю, что вторая часть осталась в его кулаке. Мы переглядываемся, и он выгибает одну бровь, прежде чем сжать губы.

- Я уважаю твоё личное пространство, но кто в наше время обменивается письмами, Ариэнна? Из-за него ты выглядишь растерянной, почти на грани очередной панической атаки. - говорит он, и я вижу, как он сдерживается, чтобы не вырвать у меня из рук вторую часть бумаги.

Я качаю головой большее количество раз, чем хотела бы, когда он подносит письмо к лицу, чтобы прочитать хотя бы часть.

Я всеми силами пытаюсь закрыть несчастную бумажку руками, но получаю лишь пронзительный и неодобрительный взгляд Рикардо, который в один момент резко замирает и полностью поворачивается ко мне.

Я останавливаюсь. Почему он так изменился в лице?

Мне не нравится то, как он смотрит на меня. Его глаз дёргается один раз, и это не остаётся без моего внимания. Что происходит?

Страх заселяется в моём животе, когда он медленно приближается ко мне, всё больше и больше загоняя в угол. Мои руки ищут стену сзади, чтобы убежать, но находят лишь пустоту. Мне не нравится это, мне не нравится страх, мне не нравится то, какое едва заметное безумие проскользнуло в его взгляде.

И тут, наконец, это происходит. Рикардо останавливается, поднимает бумагу на уровне наших ртов, повернув часть с буквами ко мне, и я слышу его тяжёлое дыхание.

Мои ноги дрожат. Я знала, знала, что Рикардо не может быть хорошим человеком. Я знала, что этот день когда-то настанет. Я знала, что в нашем мире невозможен счастливый брак, и он сам меня предупреждал, что не стоит строить глупые надежды на то, что мы сможем стать семьёй.

Я задыхаюсь, мои губы дрожат, руки вцепились в стену сзади. Я чувствую, как часть письма в моей руке трётся о моё запястье, а глаза отказываются читать то, что написано прямо передо мной.

- Я задам тебе один вопрос. - начинает Рикардо, и я понимаю, что никогда ранее не слышала его голос настолько близким к отчаянию и гневу. Он говорит тихо, почти шёпотом. Я с непониманием уставилась на парня, боясь подышать. - И ты ответишь на него честно. Ты ответишь мне правду, ясно?

Если он попросит рассказать мне то, что произошло в тот день... Мои глаза бегают по комнате в поисках любого источника спасения. Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу. Выглядит так, будто он не зол, а действительно хочет убедиться в своих догадках или желает услышать то, чего боится.

Моё дыхание почти остановилось, когда я слышу три слова, вырванные из уст Рикардо.

- Ты мне изменяешь?

Что?

Его глаза впиваются в мои, то ли с гневом, то ли с обидой и даже страхом.

Он серьёзно?

Я, наконец, выдыхаю, обессилев. Моя рука тянется к груди, чтобы восстановить дыхание. Я с недоверием смотрю на парня и уверенно, отрицательно качаю головой. Из его губ вырывается лёгкий смешок.

- Ты прячешь от меня свой телефон при каждом новом уведомлении, как будто мне вообще есть дело до того, кто тебе пишет, а теперь прячешь письмо, которое я собирался прочесть не из-за того, что я грёбаный абьюзер, а из-за того, что мне не нравится, когда тебе плохо.

Ты только что сделал так, чтобы мне было плохо, хочу сказать ему я, но не могу.

Я снова качаю головой, тихо сползая вниз по стене и закрывая лицо помятой бумагой. Даже не знаю, что хуже: рассказать правду или быть обвинённой в измене.

Наконец, я поднимаю свою голову и вижу возвышающегося надо мной парня с самыми привлекательными глазами на свете. Всё, что я могу сделать - это отдать ему первую часть письма и снова закрыться, забыться и запереться.

Я чувствую, как моё сердце бьётся где-то в горле от волнения или шока - уже не имеет значения. Я смотрю в угол комнаты, положив руки на колени, а голову на руки. Рикардо читает несколько минут, прежде чем его тихий выдох наполняет комнату, обвенчанную тишиной.

А потом происходит то, чего я ожидала в последнюю очередь. Рикардо падает на колени передо мной, но...

Это не жест извинения. Ему плохо.

Что, чёрт возьми, с ним происходит?

Последнее, что я вижу в трезвом состоянии - это затравленный взгляд Рикардо, смотрящий на меня, сквозь меня, прежде чем он задаёт такой вопрос, который сводит меня с ума.

- Где Рикардо?

Ошарашенная, я пытаюсь дотронуться до его руки, чтобы он пришёл в себя и опомнился, но в парень отбивает мою руку в сторону, будто обжигаясь.

Что я сделала? Я не понимаю, что здесь происходит и что на него так повлияло.

- Где Рикардо? - парень шепчет, с такой надеждой и страхом глядя на меня, что я замираю. - Где Рикардо? - он почти кричит мне в лицо этот вопрос, и я не знаю, что ему ответить. Я даже не знаю, что предпринять. Я не могу встать, просто стою на коленях так же, как и он, боясь снова дотронуться до него. Я машу рукой перед его лицом, но все, что получаю в ответ - это взгляд, полный ужаса, как только он смотрит в мои глаза.

Господи, пожалуйста, помоги мне. Пожалуйста, о Господь, помоги мне.

Я даже не могу позвать его по имени. Меня разрывают крики, которые желают вырваться из меня, которые никогда не смогут выйти из тюрьмы моей тишины.

И тут он падает на бок, сжав руку, которой я дотронулась и скорчившись от боли. От боли, убивающей его...безжалостно. И это не физическая боль. Его лицо искривлено от боли.

Слёзы льются по моим щекам, потому что я не знаю, что делать. Я виню себя, потому что из-за меня он сейчас испытывает это. Некоторое время Рикардо просто мучается, а потом наступает тишина, после которой следует душераздирающее:

- Пожалуйста, вытащи это из меня.

И я наклоняюсь к нему, пытаясь удостовериться в увиденном. Рикардо плачет. От страха я начинаю плакать ещё сильнее и, попятившись назад, встаю с пола. С ужасом глядя на то, как мой муж страдает, я на шатких ногах выбегаю из комнаты. Я пробегаю мимо комнат Сильвии, Анны и даже Лоренцо, но врываюсь без стука к Винсенте.

- Какого, блядь, чёрта? - он кричит, со злостью повернувшись ко мне, а потом его выражение лица превращается во что-то подозревающее. Мой взгляд затуманен из-за слёз и я задыхаюсь, и всё, что я могу сделать - это схватить его за руку и повести к нам в комнату. Винсенте вырывает руку, но следует за мной быстрыми шагами. Когда я открываю дверь и подбегаю к лежащему на полу Рикардо, я пытаюсь дотронуться до него, но не решаюсь. Я поднимаю взгляд и впервые вижу такой взгляд у Винсенте.

Он стоит у порога, с удивлением, ужасом и страхом глядя на своего брата. Винсенте хмурится, медленно подходя к Рикардо, а потом садится около него.

- Он не слышит и не видит ничего. - выдавливает он сквозь зубы. - Что ты ему сказала?

Винсенте резко поворачивается ко мне, теперь его гнев направлен на меня. Я растерянно моргаю, пожимая плечами. Глубокий выдох выходит из Капо, когда он приказывает мне отойти.

В комнате душно, жарко и напряжённо. На полу лежит разорванное надвое письмо, а рядом с ним обездвиженное тело Рикардо. Это так похоже на то, что я испытала года назад, что моё тело отказывается даже дышать полной грудью. От страха мое тело немеет и превращается в каменное мясо.

Винсенте несколько секунд колеблется, но это только две секунды, прежде чем он хватает брата за плечи и резко поднимает, облокачивая о кровать. Я слышу, как Рикардо бормочет под нос, как мантру, один и тот же вопрос: «Где Рикардо?», а потом его боль становится сильнее. Я вижу безысходность в глазах старшего Соррентино, вижу, как отчаянно он пытается помочь своему брату и вижу в нём себя.

Я так же ползла к Лии, так же пыталась унять её боль, хотя понимала, что она уже не дышит.

-Выйди из комнаты! - рявкает Винсенте, и я вздрагиваю, прежде чем со слезами закрыть за собой дверь.

Что я натворила?

Я бреду перед дверью направо и налево, насчитываю шаги, считаю свои пальцы на руках и снова возвращаюсь к мысленным мукам своего мужа. За дверью ничего не слышно, и я, вероятно, никогда не узнаю, что делает Винсенте, но всегда буду знать, что он испытывает при этом.

Мои слёзы засыхают, оставляя кислый и холодный след на щеках, я теряю счёт времени и перестаю ходить, просто облокачиваюсь о стену и грызу ноготь большого пальца.

Я не знаю, сколько времени прошло, когда дверь открывается, и из комнаты выходит обессилевший Винсенте. Он едва ли окидывает меня то ли усталым, то ли осуждающим взглядом, прежде чем закрыть за собой дверь и обратиться ко мне:

- Тебе лучше не спать с ним сегодня. Займи другую комнату, желательно подальше от него. Не заходи туда.

И он уходит, даже не посмотрев на моё бледное и отчаянное лицо.

Я не смогу уснуть этой ночью.

Последний раз взглянув на уже успевшую стать родной дверь, я отворачиваюсь и ухожу вглубь коридора, в самую дальнюю пустую комнату.

***

Мне удалось сомкнуть глаза, но я уснула только из-за усталости. Я спала со включённым светом, и единственное, что давало мне покоя - это мысли о коте в доме папы.

Я проснулась рано утром - рассвет только начинал разливаться по небу. Сев на кровати, я потёрла лицо руками и уставилась в пол.

Я навредила ему. Это из-за меня. Он не хотел нанести мне вред. Всё, что его волнует всё это время - не вредить мне, но тем, кто это сделал, оказалась я сама. Вспоминая выражение лица Рикардо, когда он прочитал письмо, я хочу только плакать и закрыться в комнате.

Мы ведь часто делаем больно близким людям, сами того не осознавая.

Я слышу стук в дверь, встаю с кровати, стираю следы от вчерашних слёз - или отчаянно пытаюсь это сделать, потому что они давно засохли - и открываю дверь.

Он проходит внутрь, не удостоив меня взглядом, а я тихо закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Винсенте изучает моё лицо несколько секунд своим испытывающим взглядом, а потом я вижу его оскал с шёпотом «блядь».

Капо с тёмными кругами под глазами выглядит устрашающе, поэтому я невольно съёживаюсь. Вот и все. Меня убьют или позаботятся о том, чтобы я уехала из этого дома навсегда - лучший исход событий. Моя нога начинает стучать по полу в нервном, нерегулярном повторении, и это не уходит от внимания Винсенте. Мужчина вытаскивает руки из карманов спортивных штанов и в один шаг оказывается передо мной. Моя нижняя губа начинает дрожать, когда я вижу его гневные глаза.

- Что ты ему сказала?

Я отрицательно качаю головой, мои брови сводятся на переносице, когда я пытаюсь сдержать очередной поток слёз.

- Что ты сделала, Ариэнна? - он говорит шёпотом, но громко, и я знаю, что он еле себя сдерживает. Я снова качаю головой и отвожу взгляд, гляжу в пол. Несколько секунд ничего не происходит, а потом я слышу громкий удар около головы и вздрагиваю, моё сердце готово взорваться от страха.

Винсенте отходит от меня, ругаясь под нос, а потом садится на кровать и ставит свои локти на колени. Его густые тёмные брови хмурятся.

Я жду, когда моё дыхание станет умеренным, а потом почти на цыпочках подхожу к нему и вытаскиваю телефон и показываю текст.

«С ним всё в порядке?»

Винсенте выжидает минуту, моя рука начинает трястись, и я опускаю её, решив, что не получу ответа - не заслужила ответа.

Резкая боль в животе отвлекает меня, и я немного сгибаюсь, придерживая живот рукой, в которой держу телефон. Взгляд Винсенте пронизывает меня с ног до головы, а потом он кивает на кровать рядом с собой. Я сажусь рядом.

- Больше никогда не заводи тему матери рядом с ним.

Мои глаза расширяются. Я поворачиваю голову к Капо и удивлённо моргаю.

«Я не заводила. Он вырвал у меня из рук письмо и сам решил прочесть.»

Я жду, что мужчина саркастически улыбнётся моему оправданию, но он только прищуривается.

- Какое письмо? - его голос вкрадчивый, почти зловещий. Я невольно отодвигаюсь назад и пожимаю плечами. Ещё немного меня изучают горящими глазами, а потом я снова начинаю печатать в телефоне.

«Мне можно будет с ним увидеться?»

Я задерживаю дыхание в ожидании ответа. Винсенте встаёт со своего места.

- Не появляйся рядом с ним в ближайшие несколько дней. И не касайся его, иначе он... - Капо хмурится, отвернувшись, - иначе он снова сойдёт с ума. Рикардо сейчас спит. - он останавливается у двери и поворачивается ко мне. - Твои глаза очень яркие. У нашей матери были такие же.

И он уходит.

Я кладу руку на живот, не перестающий болеть, но решаюсь выйти из комнаты и оказать доброе дело, пока Рикардо спит. Направляюсь на кухню, наливаю стакан воды и поднимаюсь с ним на второй этаж. Мои ноги будто прилипают к ступеням, когда я иду. Остановившись перед дверью нашей комнаты, я шиплю от очередного спазма в животе, а потом сглатываю и решаюсь тихо открыть дверь.

На кровати, отвернувшись, спит Рикардо. Его дыхание медленное, плечи поднимаются и опускаются размеренно. Поставив стакан на полку, я хватаюсь за ближайшую табуретку и ставлю её перед кроватью. Подхожу к шкафу, вытаскиваю оттуда чистую футболку и штаны, складываю и кладу на стул. На рукав футболки ставлю стакан с водой, чтобы стук не разбудил Рикардо. Заодно я вытаскиваю из шкафа и несколько своих вещей.

Последний раз взглянув через плечо на парня, я выскальзываю из комнаты и возвращаюсь в ту, в которой спала.

Людям свойственно избегать реальность - и как бы это печально ни было, каждый находит выход по-своему. Некоторые курят, пьют, принимают наркотики, режутся, другие читают, поют, танцуют, едят, а третьи - самые несчастные - спят.

Религия - это вера. Человеку нужно поверить хотя бы во что-то, и его спасением становится религия. Отсутствие веры тоже есть вера, ибо они верят в безбожие.

Никогда не думала, что снова переступлю порог этого здания, но судьба любит удивлять смертных.
Умывшись, переодевшись в серую водолазку и чёрные брюки, я спускаюсь на первый этаж и выхожу из дома. Чтобы выйти из территории Соррентино, мне требуется больше времени, чем если бы я выходила из своего бывшего дома. Я заказываю такси и жду 20 минут.

Я закрываю дверцу машины и смотрю в окно. Деревья проносятся мимо так же быстро, как события в жизни. Отвернувшись, я проверяю телефон на наличие новых сообщений, но ничего не нахожу, поэтому просто смотрю на свои ногти и вспоминаю, что не накрасилась. В отражении стекла я вижу только испуганную и измотанную девушку.

Когда машина останавливается, я выхожу из неё и начинаю идти к дверям огромного кирпичного здания. Зайдя внутрь, я снова чувствую знакомый запах ладана и приятных благовоний.

Я снова дома.

Это место стало очень родным с тех пор, как умерла мама. Она любила приводить меня сюда иногда, а после её смерти я стала чаще здесь появляться, надеясь, что хотя бы здесь остался её запах. Чем старше я становилась, тем сильнее осознавала абсурдность своих мыслей. Мёртвые не водятся в церквях, а уж тем более, не в этой.

Отец Перез подходит ко мне, улыбаясь своей доброй улыбкой. Я не могу ответить ему тем же.

- Дочка Ариэнна, у тебя, вижу, что-то случилось.

Я киваю, закрываю лицо одной рукой тяжело вздыхаю, а потом снова поднимаю свой взгляд на Отца. Он наблюдает за мной печальными глазами и понимающе сжимает губы, уже зная, что мне нужно молча посидеть в исповедальной кабинке. Это то, что я делала так часто после смерти мамы и сестры, а потом, в один момент, резко прекратила. Возможно, я утратила любой вид надежды. Нет существа кровожаднее, жёстче и ужаснее, чем человек. Нет смысла продолжать верить в то, что когда-нибудь человечество станет лучше.

Люди верят в Бога, а потом грешат. Они кричат о набожности, вечно указывают на ошибки других, судят со строгостью учителя, а потом с улыбкой злорадствуют тем, кто попадает в ситуацию, в которой начинает сомневаться в вере. Они тонут в луже алчности, грехов и лжи, потому что всё, что они делают - это купаются в несчастьях других, плюются ядом и жадно скрывают свои достижения - вдруг сглазят. Человек, имеющий деньги, теряет самое главное, что должно быть прописано в душе у каждого смертного - сочувствие. Как только в руки ему попадаются деньги, ему становится плевать на беды других, на слёзы родных и самое частое, что они делают - это забывают про то, как в слезах, на коленях, умоляли Бога вытащить их из бездны нищеты, сделать их счастливыми и закрыть их чёрные полосы. Они забывают Бога, и Бог посылает того, кто заставит их вернуться в то же положение, из которого они, умоляя, вылезли и теперь считают это удачей жизни.

Неблагодарные, слепые люди. Они вечно плачут о том, как сложна их жизнь, а через пару минут смеются над людьми с ограниченными возможностями. Радуются тому, что кто-то остался без еды, а потом грустят, когда то же самое происходит и с ними. Лживые и лицемерные, в этом вся суть тупого и одиозного человеческого бытия.

Делая добро, они хотят получить что-то в ответ: я знаю, что любой здоровый человек захочет похвалы или взаимности, но бескорыстие есть то бесценное дело, которое заслуживает больше уважения и внимания, чем ярко выделенное «это я сделал».

По моему телу пробегают мурашки, когда я захожу в исповедальную кабинку и закрываю дверь. Отец Перез позаботился о том, чтобы здесь не было священника - он всё равно ничего от меня не сможет услышать. Я обращаюсь больше к самой себе, чем кому-то ещё, мысленно представляя, что Бог облегчит мои страдания.

Глубоко вздохнув, я протираю кожу под глазами и поднимаю голову вверх. О боже, пожалуйста, облегчи страдания Рикардо. Я знаю, что он убийца и сделал много плохих вещей, действительно много, но он был так добр ко мне на протяжении этого месяца, что я удивляюсь, как ему удаётся держать маску так долго. И если я когда-нибудь согрешила так, что это было настолько непростительно, пожалуйста, накажи меня не через моих близких.

Рикардо часто ведёт себя очень отстранённо, избегает общества людей, но вечно пропадает по ночам, вероятно, из-за проблем, которые появились у Каморры. Он считает меня глупой, наверное, но я всегда замечаю, когда поведение человека меняется из-за личных проблем. Каморра находится в хрупком положении: брак со мной немного помог укрепиться ей, но это ещё не значит, что некоторые кланы мафий готовы напасть на нас в ту же секунду, если мы дадим слабину - а мы почти дошли до того момента, когда можем это сделать, потому что как я поняла, уход Кассандры из семьи заставил Винсенте сильно пошатнуться, и как только он отрёкся от клана, (об этом знала только семья Соррентино и позволила ему взять отдых), на его место, из тени, пришёл Рикардо. На его плечах была вся Каморра, и он не знал, как заставить людей поверить в то, что он не Капо и Винсенте всё ещё правит. Ему приходилось следить за всем одному. Иногда ему помогала Сильвия, и в оставшееся время он пытался справиться с буйным характером Лоренцо, который не умеет слушаться взрослых и ждёт того момента, когда его Капо даст слабину и оставит его в покое, чтобы тот снова смог участвовать в гонках.

Ещё один факт, который я узнала благодаря наивному языку Лоренцо - это то, что раньше Рикардо тоже занимался гонками. Я не знаю причину его ухода из этой деятельности, но могу предположить, что это было задолго до того, как они всей семьёй стали править Каморрой, поэтому он отказался от любимого дела либо после травмы, либо чтобы не зачернить репутацию старшего брата.

Со стороны может показаться, что все стараются только для Винсенте, в то время как он сам ничего не делает и сваливает свои обязанности на кого-то, но из-за того, что я не могу говорить, мне остаётся только наблюдать, и вот, свидетелем чего я стала. В кругу семьи Винсенте всегда ведёт себя непринуждённо, временами грубо, временами с насмешками, но я вижу, как он кладёт последний кусок вкусной еды на тарелку Анны, пока она не видит, а потом притворяется, что понятия не имеет, откуда он там появился; он включает фильмы, которые любит Лоренцо: про гонки и машины, а потом делает вид, что выбрал первый попавшийся, случайный; он часто покупает духи для Сильвии, когда видит, что они заканчиваются, а потом молча кладёт их в её комнату, зная, что она любит украшения, приводит к ней людей, которые разбираются в ювелирных изделиях. Его забота проявляется в молчании и поступках, о которых, вероятно, ни один из его братьев или сестёр не догадывается. У меня есть предчувствие, что он испытывает за что-то вину.

Атмосфера в доме Соррентино вполне уютная: здесь все друг друга уважают, учитывают пожелания и поведения других, всегда помогают и поддерживают, хоть и на своём языке: Винсенте поступками, Сильвия готовит те блюда, которые нравятся всем, Анна проводит время, хотя его у неё мало, а Лоренцо рассказывает о смешных вещах, чтобы хотя бы на секунду заставить тебя улыбнуться. А Рикардо... Рикардо настолько интересный человек, что мне, вероятно, потребуются года, чтобы понять, кто он на самом деле, какие цели преследует и какой у него язык любви, если таковой имеется, конечно.

Но несмотря всё это, в доме вечно царит тонкая грань между свободой и болью. Все члены семьи чем-то озабочены - они все озабочены одним. Их взаимопонимание и уважение связывает прошлое, сильно отразившееся на них. Я полагаю, что их всех связывает одна ситуация: она держит их в узде, не отпуская.

Прямо как меня.

Я горько улыбаюсь в полной тишине, я чувствую, как моя губа лопается. Привкус металла обхватывает мой язык, и я распознаю вкус крови во рту. Наверное, я улыбаюсь абсурдности ситуации: некогда самая умная девочка в своём окружении, которая любила спорить и вечно затыкала всем рты, используя одни справедливые факты, осталась без голоса. И как же мы с Рикардо похожи даже тогда, когда он может говорить, а я нет. Я тоже предпочитала одиночество, тоже страдала из-за прошлого - страдаю по сей день и никогда не смогу простить ни себе, ни тем нелюдям того, что они сделали с моей мамой, сестрой, с моей жизнью.

Тяжело вдохнув, я снова чувствую боль в животе и прикусываю губу, снова ощущая кровь на языке. Мысленно покачав головой, я думаю над тем, что мне придётся сделать, как только я переступлю порог особняка. Прокрасться, как мышь?

Что-то внутри меня ослабло настолько, что я теперь стала способна ощутить это содрогание собственным сердцем. Я думала, что это облегчение, пока не поняла, что то было лишь опустошением.

Я выхожу из кабинки и направляюсь к выходу из церкви. Кивнув на прощание Отцу Перезу, я выхожу на улицу и пишу Альфе.

Я: Привет, ты свободен сейчас?

Ответ приходится ждать 2 минуты.

Альфа: Где ты?

Зная, что я от него хочу, он сразу переходит к делу, но это меня не радует. Иногда мне кажется, что Альфа думает, что я использую его просто как вещь, но это не так. Все эти разы, когда я безмолвно плакала, он молча сидел рядом, не издав ни звука, просто гладил меня по спине и бросал понимающие - или пытающиеся понять - взгляды.

Я: У церкви. Забери меня, пожалуйста.

Через 15 минут я сажусь в его машину, избегая взгляда друга, но зная, что он испытующе глядит на меня.

- Езжай. - показываю я, не желая что-либо ему рассказывать. Я чувствую сильный долг, будто я обязана защищать Рикардо, чтобы никто больше не увидел его слабую сторону.

Краем глаза я вижу, как Альфа тихо вздыхает, а потом просто выезжает на шоссе. Дорога проходит не в молчании: играет моя любимая группа по радио, но я не в том настроении, чтобы наслаждаться музыкой такого характера.

- Снова мысли про маму и сестру накатили? - Альфа спрашивает, сжимая руль. Я знаю, что вру, но мне ничего не остаётся, кроме как кивнуть и отвернуться от друга. - Куда ехать, к особняку Соррентино?

Я несколько секунд раздумываю, на полном серьёзе, стоит ли мне туда возвращаться или я хочу провести время с другом. Смотрю на часы.

5:43.

Мне очень повезло, что Альфа встаёт с четырёх утра, чтобы позаниматься. К тому же, я знаю, что он не может спать по ночам долго.

Если я в такую рань вернусь в особняк, возможно, мне удастся не попасться на глаза Рикардо. Поэтому я киваю Альфе.

Как только машина останавливается у дома, я благодарю друга и собираюсь выйти, как слышу голос Альфы:

- Арри, я знаю, что у тебя что-то происходит в семье. Пожалуйста, не молчи, если тебя подвергают какому бы то ни было насилию. Это не норма.

Мои глаза расширяются, и я впервые за весь день чувствую такой приток энергии.

- Ничего подобного. Но спасибо за заботу, Альфа. Я учту на будущее твои слова.

И я выхожу из машины, вижу грустное лицо друга, машу ему рукой и захожу в двор. Тихо открываю входную дверь и захожу внутрь, прокрадываюсь на второй этаж, изредка останавливаясь, чтобы прислушаться к тому, есть ли шум. Не обнаружив ни шороха, я захожу в ту комнату, в которой ночевала. Меня преследует дикая усталость, сон тянет меня вниз, но я не могу уснуть, знаю.

Переодевшись, я мою руки и думаю над тем, как сильно я проголодалась. Если я сейчас пойду на кухню, там никого не будет.

Я спускаюсь на кухню и наливаю себе воды, понимая, что ничего не смогу поесть: ком в горле не позволит. Убираю стакан на место и поднимаюсь по лестнице, когда слышу мужской голос. Прислушиваюсь и понимаю, что он исходит от комнаты Рикардо. Скорее всего, с ним разговаривает Винсенте. Быстро пробегаю в конец коридора и закрываю свою дверь.

О господи, если так будет продолжаться долго, я не выдержу и трёх дней в этом доме.

***

Позанимавшись балетом в той студии, которую для меня отделил Рикардо, я в том же подавленном состоянии направляюсь на кухню, слыша голоса только Винсенте и Сильвии. Переступаю порог и резко замираю, схватившись за стену, потому что здесь не два человека, а три.

Облокотившись спиной о столешницу, меня прожигает взглядом Винсенте, пока Сильвия сидит за столом и режет хлеб. Но третий человек, сидящий по центру, между этими двумя - это Рикардо.

- Выйди отсюда, чёрт возьми. Я просил тебя об одном, пожалуйста, будь добра выполнить то, что я прошу у тебя как Капо. - огрызается Винсенте, но я съеживаюсь не из-за него. Меня поражает то, что следовало после его слов. Грубый голос прорезает воздух:

- Оставь её в покое, Винсенте.

Это Рикардо.

Он не поднял взгляда на меня с тех пор, как я зашла, и что-то сильно колет в моём сердце. Сильвия удивлённо таращится на брата, а потом переглядывается с Винсенте, и они оба вздыхают. Понимая, что я готова заплакать, я, попятившись, выбегаю из кухни и запираюсь в уже моей второй комнате.

Причиняющие физическую боль рыдания застревают в моём горле, а потом словно одним выстрелом льются из меня вместе со слезами. Понятия не имею, кто вечно желает мне зла, но за всю свою жизнь я была действительно счастливой только единожды: в окружении семьи, когда папа щекотал меня, а мама пыталась отобрать меня у него, пока Лия радостно улыбалась, держа меня за руку. Моя жизнь превратилась в ад. Я нахожусь в окружении чужих мне людей, и каждый из них опасный убийца. Я живу среди тех, кто не знает, как делиться заботой с чужими. Я вышла замуж за человека, которого не люблю и не смогу полюбить, зная, что он не способен на любовь так же, как я.

Сколько бы я ни ломала голову, я никогда не пойму, почему заслуживаю такие страдания. Говорят, всё зависит от того, с какой стороны посмотришь: не будь пессимистом, стакан наполовину полон. Но с какой бы стороны я ни смотрела, всегда найдётся то, что заставит меня впасть в отчаяние. Меня не любят, я окружена дикими людьми с тревожными травмами, я отдалена от папы, у меня нет образования и я могу быть убита в любой момент - кто знает, что у этих людей на уме. Не зря же, вероятно, их прозвали самыми опасными людьми на западе.

Я задыхаюсь от собственных слёз, когда слышу громкий стук в дверь и содрогаюсь всем телом, мои руки дрожат, вцепившись в ковёр. Стук повторяется второй раз, и я ещё крепче впиваюсь ногтями в пол. С такой силой, что чувствую боль не только в животе, но и в ногтях и руках.

- Открой дверь, Ариэнна.

Господи... Господи, Господи, Господи!

Моё дыхание замирает, я невольно всхлипываю, я словно срастаюсь с полом. Стук моего сердца чувствуется в горле, руки леденеют, губы приоткрываются.

Это Рикардо.

- Открой эту дверь. - его голос звучит более грозно, стук в дверь сильнее. Я вздрагиваю с каждым разом всё больше и больше, горячие, жгучие моё лицо и глаза слёзы льются всё яростнее, и всхлипываю всё громче и громче. Я никогда не смогу ответить ему. Никогда не заговорю. Никогда не отпущу.

Что-то злобное, страшное и скорбящее царапает стенки моей души, пока я молча - снова молча - реву, отходя от двери всё дальше, к открытому окну.

Рикардо колотит дверь руками, приказывая открыть, но я только закрываю рот рукой, когда издаю очередной всхлип, полностью приблизившись спиной к окну.

Внезапно я чувствую себя так, будто пол под моими ногами исчез, ледяной ветер развевает мои волосы, ворвавшись в комнату, с настойчивой силой запутывая шторы. Я ничего не слышу, ничего не чувствую, кроме холода, желающего вытеснить душу из моей плоти.

Я слышу подавленный голос, голоса, голоса вокруг себя, слышу своё имя и среди них есть что-то ещё...

И тут происходит это.

- Открой дверь, умоляю. Прошу тебя, Арри, пожалуйста, открой дверь... - мольба, которая слышна в голосе Рикардо настолько проницательная, что я не контролирую себя, когда резко отхожу от окна, рывком закрываю его одной рукой и приближаюсь к двери, кладу руку на дерево, покрытое лаком и тихо вздыхаю.

- Ариэнна! Молю тебя не шутя, пожалуйста, ради всего святого, чему ты веришь, умоляю, открой дверь. - мне слышится боль.

Нет, нет, нет...

Зажмурившись, я задерживаю дыхание, тяну руку к ручке двери и резко переворачиваю щелчок, мои руки трясутся с неистовой силой, пока я молю Бога внутри себя об одном: верни мне голос. Дай мне сказать ему хотя бы слово. Сказать ему отпустить меня: он не сможет жить со мной. Я причиняю ему только боль.

Дверь силой открывается, и в комнату врывается Рикардо. Его взгляд такой потерянный, когда он смотрит на меня. Я вижу, как его глаза наполнены напряжением, когда он смотрит на меня, но несмотря на это, парень закрывает дверь за собой, не отрывая взгляда своих прекрасных изумрудных глаз от меня, а потом, сжав губы, хватает меня за руку грубым движением и толкает к стене. Его лицо полно смешанных чувств, и это, наверное, первый раз, когда я вижу его в таком состоянии, когда он испытывает несколько чувств одновременно.

Я еле дышу, глядя на него снизу вверх, моя грудь поднимается и опускается быстрее и быстрее. Его взгляд, полный отчаяния, гнева, любопытства и боли внимательно смотрит в мои глаза, а потом происходит то, что выводит меня из себя, заставляет мой рассудок затуманиться, а разум затемниться.

Рикардо наклоняется ко мне и опускает свои губы на мои. Он целует меня. Целует яростно и нежно, словно боится, что я исчезну и это его последняя возможность увидеть меня.

Словно я что-то значу для него.

Я закрываю глаза и чувствую, как его пальцы водят узоры по моей ладони, а потом скрещивает наши руки, прижимая их к стене внизу.

Ошарашенная, я не сразу понимаю, что происходит. Рикардо второй рукой стирает с моей щеки слёзы, и я открываю глаза, когда он отрывается от моих губ.

-Прекрати плакать. - его голос звучит отрывисто.

И он падает на колени.

Снова.

Мои губы приоткрываются, когда он обнимает меня за живот, прижимается ко мне как котёнок или маленький ребёнок, нуждающийся в тепле.

- Пожалуйста...прекрати плакать. - он умоляет меня, и что-то в моей душе ломается. Я чувствую такую сильную безопасность, которую не чувствовала никогда и ни в чьих объятиях. Мои руки медленно, со страхом опускаются вниз, я кладу руку на его волосы и начинаю перебирать мягкие черные пряди.

Крепкие руки сжимают меня с отчаянным жестом, и сейчас я чувствую неимоверное, неописуемое желание сказать ему о том, как он растерянно выглядит в таком положении. Я улыбаюсь, открываю рот, как делаю всегда, когда мечтаю снова заговорить.

- Рикардо... - я говорю одними губами, с печалью глядя в снова открывшееся из-за сильного холодного ветра окно.

Сияж ветра нежно запутывает тюль, мои волосы начинают подниматься от его силы, но я чувствую холод не только из-за ветра.

Руки Рикардо больше не обнимают меня. Он убрал их, будто обжёгся огнём. Я опускаю голову вниз, хмуро глядя на то, как мой муж медленно поднимается с пола со странным, удивлённым взглядом глядя на меня. Он наклоняет голову влево, изучая мои губы. Сейчас он выглядит таким ошарашенным, и это меня действительно смущает.

- Повтори то, что ты сделала.

Я снова улыбаюсь, думая над тем, как ему, наверное, приятно видеть, как я имитирую его имя.

- Рикардо. - снова повторяю я, и в этот самый момент я резко замираю. Как он понял бы, что я пытаюсь сказать его имя, если он не смотрел на меня?

Моё сердце падает. Улыбка спадает с лица. Рикардо смотрит на меня, нахмурив брови и сжав губы, в его взгляде чётко читаются страх, шок и надежда.

Моя рука тянется в горлу, я поражённо отхожу в сторону, чувствуя, как ветер снова начинает набирать темп, чтобы окончательно заставить мою душу разбиться и выйти из моей плоти, прорезав её вдребезги, пока кровь не заполнит всю эту комнату.

Я поднимаю руки, не зная, что показать.

- Ещё раз. - приказывает Рикардо, схватив меня за руки и сжав их вместе, лишив меня возможности что-то показать. Я снова открываю рот

- Рикардо... - и я слышу это. Я слышу свой голос. Я слышу свой еле слышный, но существующий голос. Мои глаза расширяются.

Рикардо смотрит на меня несколько секунд с интересом, что-то странное проскальзывает в его взгляде. Что-то похожее на гордость и уважение.

Мои руки трясутся. Я говорю? Я... Я снова обрела голос? Господи, неужели чудеса правда случаются?

- Скажи что-нибудь ещё.

- Спасибо. - шепчу я парню, и он замирает, вероятно, поняв, что я действительно благодарю его.

- Ариэнна, больше никогда не переставай говорить. Я готов слушать твой голос любую секунду своего существования. - с едва заметной улыбкой утверждает Рикардо, всё ещё с любопытством наблюдая за мной и моим удивлением.

И он остаётся со мной, разделяя мою радость с собой.

В этот день я поняла, в чьих руках я чувствую себя нужной, но никогда не любимой.