Разбитые тишиной

От автора:
Для большего понимания персонажей предлагаю включить вам в одном из отрывков фрагмент из балета. Как только вы дойдёте до первой совместной сцены Ариэнны и Рикардо, пожалуйста, включите балет Петра Чайковского «Щелкунчик», Op. 71, Act 2 - No.14a Pas de Deux. Спасибо за то, что остаётесь со мной!

Напоминаю, что у меня появился телеграм канал. Если хотите получать новости, можете подписаться.

ТГК: Kalista Molnar
https://t.me/kalistamolnar

Рикардо

Любовь нужно уметь отпускать или за неё нужно бороться?

Навечно открытый вопрос в истории человечества, и я убеждён в том, что каждый даст на него разные ответы.

Такой странный вопрос пришёл мне в голову после того, как я увидел, как моя сестра тайно пробирается в комнату к Адриано. Я не стал её останавливать. Он не был в состоянии двигаться, она не помнила его. Единственное, что они могли сделать – это поговорить, в лучшем случае помолчать вместе. Винсенте на моем месте бы застрелил окончательно парня. Я был снисходителен, когда позволил сестре зайти к нему.

Ариэнна меняет меня.

Отвлёкшись от своих мыслей, я смотрю в зеркале на Сильвию, которая пытается стать той, кем была раньше. Сегодня у нас встреча с Коза-Нострой. Они приезжают в Лос-Анджелес.

– Груби сколько угодно: не бойся, ты не будешь слишком грубой. Сколько бы ты ни грубила, тебе всё равно далеко до той Сильвии, которая была стервочкой всего мира! – неудачно шутит Лоренцо, положив руки сестре на плечи. Она сидит на кровати и смотрит на брата с поднятой бровью.

– Будет слишком плохо, если вы скажете, что я болею?

– Они не поверят. – отвечаю я со своего места, глядя на лабиринт из окна.

– Допустим. – раздражённо отвечает Сильвия, и я поворачиваюсь к ней, чтобы увидеть, как она элегантно поправляет прядь волос за ухо.

– Делай это почаще. Ты и раньше такие жесты использовала. – советую я.

Сестре сложно пришлась правда: она долго не могла свыкнуться с мыслью о том, что её семья состоит из убийц, родителей у неё нет, а возлюбленного застрелил на её глазах родной брат. За это огромное спасибо Адриано.

– Не злись на меня. – прошу я, глядя на неё сверху вниз.

Она бросает на меня косой взгляд.

– Откуда ты взял, что я на тебя злюсь?

– Ты даже оставаться со мной боишься одной.

– Ты не думал, что это из-за того, что я тебя боюсь?

Я замираю на секунду, пристально вглядываясь в ледяные глаза сестры. Теряю всех, кто был мне дорог, поочерёдно.

– Да ладно тебе, Сильвия. – пытается разрядить обстановку Лоренцо, нервно засмеявшись. Он влезает между мной и сестрой, глянув на меня с грустью в глазах. – Вот как только всё вспомнишь, ты ещё пожалеешь об этих словах. Рикардо тебя очень сильно любит. Наверное, только тебя одну так сильно...

Его последняя фраза заставляет меня нахмуриться, и я молча выхожу из комнаты, так же тихо закрыв за собой дверь.

– Обидели? – с насмешкой спрашивает голос слева от меня.

Я молча обхожу брата и направляюсь к лестнице.

– Стой на месте, Рикардо. – приказывает Винсенте, схватив меня за плечо. Я тихо выдыхаю, повернувшись к нему.

– Почему ты ещё не готов? – интересуюсь я, разглядывая домашний наряд. – Моретти прибудут через полчаса.

– Смена одежды занимает у меня не 3 часа, Рикардо. – усмехается он, ядовито прищурившись. – С тобой что?

Я отмахиваюсь, списав это на бессонницу.

– А что, вы каждую ночь занимаетесь высшей любовью с женой? – улыбается брат. Я кусаю уголок губ и на полном серьёзе раздумываю над тем, как в моём брате умещаются две разные личности.

– Я у тебя спрашиваю, сколько раз ты за ночь доводишь жену до высшего удовольствия? – отвечаю я вопросом на вопрос, точно зная, что этой ночью слышал стоны на протяжении двух часов.

Он подмигивает мне.

– Дело приятное. Попробуй, вдруг понравится.

Я невольно улыбаюсь, покачав головой. Он с детства был таким.

– Мне нужно идти. – говорю я, кивнув ему. Винсенте не отвечает, но я уже чувствую, как он прожигает дыры в моей спине, сложив руки в карманы.

Я захожу на кухню и наливаю стакан воды. Залпом выпив всё, я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Анна, добрая душа наша, помогает Адриано переступить порог кухни. Я тяжело выдыхаю.

Не сводя глаз с Консильери, я мою свой стакан и кладу его на место.

– Тебе не кажется, что ты давно в состоянии ходить сам? – любопытствую я, вытирая руки о полотенце.

Парень садится на стул и сжимает губы, шепнув младшей сестре благодарность. И он игнорирует меня.

Игнорирует меня?

– Анна, ты можешь уйти, я сам позабочусь о нашем госте. – прошу я мягко у сестры, бросив на неё такой же смягченный взгляд. Карие глаза Анны недоверчиво сверкают. Её круги под глазами стали глубже, усталость и сильный стресс сказались на ней больше, чем на остальных. Периферийным зрением я вижу, как Дамико, наконец, смотрит на меня, но я игнорирую его в ответ, когда обнимаю сестру, которая неожиданно решила примкнуть ко мне.

Мне нужно больше времени уделять младшей сестрёнке.

Наконец, она уходит, и я перевожу внимание на ублюдка, который успешно провёл в нашем доме целых четыре дня.

– Милая у вас семейка. Когда Кассандра рассказывала, я отказывался думать о ней в таком ключе. Сильвия говорила про другое.

Я отодвигаю стул и сажусь напротив парня, кладу руки на бёдра.

– Что ты знаешь о нас? Небось твоя подружка всё ещё сливает всю информацию о нас, да? – я прищуриваюсь, улыбаясь.

Ублюдок улыбается в ответ.

– Если бы. К моему сожалению, она очень верная жена. Но к счастью, мой Капо также самый рассудительный на данный момент.

Преданность Адриано к Кассандре, наверное, можно назвать собачьей. Я убедился в этом несколько раз.

– Зачем на кухню пришёл? – я кладу руку на сердце и поднимаю брови. – Прошу прощения. Совсем забыл, что вы еще не вылечились и добрались до места назначения с помощью моей младшей сестры, которая сама еле ходит.

Он хмурится.

– Ты прекрасно знаешь, как долго времени требуется, чтобы полностью восстановиться и тем более самостоятельно спускаться по лестнице после пулевой раны. Прошло три дня.

– Четыре.

– Это не отменяет того, что я сказал ранее. Ты должен это знать как врач.

Я ухмыляюсь, наклонив голову.

– А ты, я вижу, настолько мной заинтересовался, что уже изучил всю информацию обо мне. Я не врач.

– Ты закончил медицинский институт с отличием.

– Но я не врач. – чётко проговариваю я.

Хитрый взгляд в синих глазах сменяется на очарованный, когда он, заметив движение, поворачивает голову налево и видит перед собой Сильвию. Одержимый.

Интересно, как я выгляжу со стороны, когда смотрю на свою жену?

– Что, опять хочешь пустить пулю ему в тело? Сразу в голову? – язвительно бросает сестра, встав за Адриано.

Да, мне определённо не стоило разрешать им видеться по ночам. Дамико промывает ей мозги.

– Что ты такого говоришь ей по ночам, что она начинает ненавидеть меня? – спрашиваю я, наклоняясь вперёд, ставя локти на стол. Его глаза на секунду расширяются, но он, как умелый мафиози, скрывает удивление за улыбкой. Сестра же, в отличие от своего бывшего возлюбленного, не старается скрыть своего изумления.

– Правду.

Я закрываю глаза на 2 секунды, пытаясь собраться силами, но ударяю по столу ладонью и за секунду встаю с места, чтобы задушить тварь, сидящую передо мной. Он даже не сопротивляется, с улыбкой смотрит на меня.

– Тебя не было, когда я спасал её от отца. Тебя с нами не было, когда её до смерти бил отец, а я лежал рядом, чтобы ей стало легче. Тебя не было, когда она голодала неделями и умоляла меня принести ей хотя бы что-нибудь! – рычу я ему в лицо, и наконец, улыбка спадает с его лица. – Люби как умеешь, но не влезай в мои отношения с сестрой. Не порть то, что я выстраивал сквозь себя, сквозь отца и сквозь кровь!

И я швыряю его обратно на стул. Он шипит, когда рана на животе ударяется о стол. Сильвия смотрит на меня ошарашенно. Я выдыхаю, возвращая свою холодную маску обратно.

– Не высовывай своей головы, пока я не скажу. А теперь возвращайся в комнату и жди. Если ты еще раз попробуешь испортить мне настроение, клянусь, не моргну глазом, выпущу весь магазин пистолета тебе в висок. – смертельно спокойным тоном говорю я, поправляя манжеты рубашки. И ухожу. Мне нужно успокоиться, а чтобы успокоиться, мне нужна Ариэнна.

Я нахожу её в нашей комнате, спящей. Осторожно закрыв дверь, я прохожу внутрь и сажусь на кровать. Как изящно лежат её тёмные волосы на подушке. И как искусно она подбирает цветы, находящиеся в вазе, каждую неделю. Они наполняют нашу комнату нежным ароматом. Я такое не люблю, отнюдь. Но то, что моя жена выбирает эти цветы, ставит их в вазу и любуется ими каждый вечер – это то, почему я готов терпеть сладкий запах.

Постепенно мой пыл стихает. Я смотрю на спящую красавицу и думаю о ней же.

Любовь существует? Я люблю эту женщину. Люблю? Что значит любить?

Да, я её люблю.

Я готов отдать жизнь за неё и сделать всё возможное, чтобы увидеть улыбку на её прекрасном лице и искру в её манящих зелёных глазах.

Но признаваться в этом я ещё не готов. Если я скажу об этом, пути назад не будет, и я причиню сильную боль Ариэнне. Если она узнает, что я её тоже люблю, прежде чем узнать про то, что я стал причиной смерти родной матери...нет, такого я позволить не могу.

***

– Не переживай. – ободряюще кивает Сильвии Лоренцо, подмигнув Анне. Этот мальчонка всегда был удивительно добрым из всех нас. Даже Анна, кажущаяся ангелом без крыльев, не достигала таких уровней поддержки, как этот хулиган.

Анна была закрытой девушкой. Такой и осталась.

– Пунктуальный ублюдок прибудет через 2 минуты. – раздражённо заявляет Винсенте, взглянув на часы на запястье. Мы стоим у входа в особняк. Прежде чем создать условия, в которых будем безопасно говорить с Моретти, нам пришлось скрыть существование Ариэнны и Кассандры. Жену я отправил к отцу – она давно хотела увидеться с ним.

А также в нашем доме живёт раненое животное, которое несёт имя Адриано. Его пришлось оставить с Кассандрой в загородном доме – не без криков и возмущений Винсенте.

Чёрная машина подъезжает к нашим воротам, и они автоматически открываются после жеста Капо. Сильвия, стоящая рядом со мной удивлённо выдыхает.

Из машины первым выходит, конечно же, любитель цирка, но хитроумный Массимо Моретти. На первый взгляд парень кажется несерьёзным, но ни для кого не секрет, что он правая рука своего брата. Вместе они нерушимое сочетание. Его карие глаза расширяются в притворном удивлении, когда он присвистывает, изучая наш дом.

Их особняк не хуже нашего, если быть честным.

– Вот его не бойся подколоть. Делай это побольше, пожалуйста. – шепчет Сильвии Лоренцо. Я бросаю на него предупреждающий взгляд. Брат отводит взгляд с довольной улыбкой.

Вторым выходит Андреа Росси, верный друг детства семьи Моретти и тот, кому мы некоторое время назад отдали одну из девушек Каморры. Он спокоен и ведёт себя менее вызывающе. Будучи Силовиком Коза-Ностры в таком молодом возрасте, парень имеет за собой бесчисленное количество решённых счетов. Он открывает заднюю дверь, придерживая её, чтобы из машины вышла единственная девушка.

Она высокая. Каллиста Моретти – сестра-близнец Капо, остроумная и удивительно ловкая в таланте совмещать дерзость и ненависть. Мне известно о ней только то, что девушка любит участвовать в миссиях с Массимо и убивает больше, чем некоторые солдаты их мафии.

И, конечно же, в последнюю очередь из машины вальяжно, почти с мёртвым спокойствием выходит Стефано Моретти. Его серые глаза фокусируются сразу на Винсенте, потому что он знает, что вышедшие до него изучили окрестность от и до и знают, что их не ждёт опасность.

Самый высокий, самый опасный и самый умный из всей семьи. Очевидно, у него были все причины стать Капо. Винсенте широко улыбается, хлопнув в ладони.

– Добро пожаловать на нашу территорию! – громко объявляет он, и я не упускаю из виду, как он подчёркивает уязвимость семьи Моретти.

Территория наша. Если они попытаются что-то сделать, их всех расстреляют, и у нас будут все права на это.

Стефано пропускает мимо ушей эту фразу, очевидно, являясь достаточно умным, чтобы не поддаваться провокации моего азартного брата и протягивает руку для приветствия. Очередь доходит до меня, и я пожимаю руку Стефано дольше, чем следовало. Сильвия изучает его с хмурым взглядом, и я не могу определить, намеренно или по праву.
Парень уважительно кланяется перед ней, а затем перед Анной, не пожав им руки, и переходит к Лоренцо.

Сильвия поворачивается ко мне впервые за день, чтобы сказать что-то, но перед нами уже оказывается Массимо с улыбкой до ушей.

– Как приятно оказаться в среде вечной любви и нежности! – проговаривает он, как чёртов Купидон, прежде чем пожать мне руку. Я поднимаю одну бровь, но молчу. Парень подходит к моей сестре и хватает её за руку, чтобы поцеловать тыльную сторону. – Очень приятная встреча, мисс Сильвия.

Сестра ошарашенно смотрит на него, а затем на меня. Я киваю ей.

– Не могу сказать того же. – говорит она и вынимает руку. Массимо улыбается, глядя на неё исподлобья, затем выпрямляется, чтобы перейти к Анне и подмигнуть моему младшему брату. Он растрёпывает волосы Лоренцо.

– Не советую трогать его волосы. Ему придётся отстричь не только их, но и твои руки. – радостно заявляет Винсенте, пожимая руку Андреа. Конечно, это не ускользнуло от внимания моего брата.

Я поворачиваюсь, чтобы заметить бесстрастный взгляд Стефано, изучающий меня. Меня бы удивило, если бы он не стал самостоятельно изучать каждого из нас.

Я решаю промолчать и возвращаю своё внимание Каллисте. Кланяюсь, сложив руки за спиной, и она кивает.

Как только девушка оказывается перед моей сестрой, я чувствую, как они обе напрягаются. Женская конкуренция – одна из самых опасных вещей на свете.

– Раз мы все удостоили друг друга честью приветствия, предлагаю пройти в гостиную. – добродушно предлагает Винсенте, прежде чем переглянуться со мной. Я замечаю в его взгляде озорство, ждущее своего часа с нетерпением, и на моих губах появляется едва заметная улыбка, которая больше видна в моих глазах.

Всё как в детстве.

Брат идёт впереди со всей семьёй, ведя за собой Моретти, кроме меня и Лоренцо.

– Ты не показался мне недовольным, когда Массимо потрепал тебе волосы. – замечаю я шёпотом. Брат пожимает плечами, указывая подбородком вперёд, на вышеупомянутого.

– Он похож на меня.

Я прищуриваюсь, но отворачиваюсь. Удивительное явление.

Мы доходим до огромного стола в гостиной комнате, Винсенте садится в самом начале, Соррентино и Моретти занимают места по левую сторону и правую сторону соответственно.

Я остаюсь стоять у входа, проверив снова взглядом гостей на наличие оружия.

Прежде чем сесть, я заговариваю впервые за всю встречу:

– Прошу соблюдать порядок в особняке. Потребуется сходить в уборную девушке – проводит Анна, потребуется мужчине – провожу я. В случае несоблюдения уставов договора, я буду вынужден объявить войну.

– Как будто в этом будет какой-то толк. – бормочет Массимо, закатив глаза.

Винсенте выгибает бровь, сразу обратив внимание на младшего Моретти.

– В моих действиях никогда не было толка, если ты не заметил. Этим я и знаменит. Захочу — перережу вас всех здесь, и начнётся кровавая война.

Стефано кладёт руки на стол и наклоняется ближе, чтобы ответить голосом, лишённым любых эмоций:

– Если бы ты принимал решения, основываясь исключительно на своем гневе, ты бы не сидел сегодня передо мной в роли Капо.

Какой умный способ вторгнуться в личное пространство.

Я сажусь напротив него и скрещиваю руки на груди.

Винсенте замирает, хитро рассматривая Капо, и когда я уже думаю, что стоит подготовиться к драке, он резко и отрывисто смеётся. Я возвращаю внимание на Стефано, которого ничуть не смутило происходящее.

– Ах, да. Чуть не забыл: ты же гений в мире мафии. – саркастично признаёт брат, щёлкнув ручкой, которую схватил только что.

– Боги, сам Винсенте Соррентино, наконец, признал, что наша семья самая сильная. – вмешивается Массимо, схватившись драматично за сердце. Я хочу съязвить, но вместо меня отвечает Сильвия, которую эти слова задели сильнее, чем я ожидал:

– Попробуй пройти обследование у оториноларинголога, потому что ты, очевидно, ослышался. – её голубые глаза стреляют дерзостью. – Речь шла не о силе, во-первых. Во-вторых, Винсенте упомянул лишь одного человека, и это не ты.

Лоренцо усмехается, Винсенте вместе с ним.

– А чего ты так всё близко к сердцу принимаешь? Тебя так сильно задели слова моего брата, потому что ты сама тоже далеко не гений или как? – заступается за своего Каллиста, найдя повод подколоть Сильвию. Я переглядываюсь с Винсенте. Он отрицательно качает головой один раз.

Ему всегда нравилось шоу. Отличная возможность повеселиться спустя долгое время.

Мне не до цирка.

– Я думаю, вы неправильно поняли. – мягко улыбается Анна, пытаясь разрядить обстановку.

– Как этот ангел оказался в вашем логове? – с искренним любопытством спрашивает Массимо, указывая на Анну.

– Определённо так же, как и ты в вашем. Иначе что такому идиоту делать среди людей, подобных твоему брату? – отстреливается Сильвия.

Вероятно, она вжилась в роль. Если же она говорит это не потому, что подыгрывает, а потому, что действительно хочет, значит, её всё так же, как раньше, раздражает Массимо.

Раздражает он всех, кроме себе подобных – кроме Винсенте.

– Эй, следи за словами. То, что ты находишься на своей территории не означает, что ты можешь бросаться оскорблениями. – Каллиста приближает свой стул к столу, стукнув громко о пол.

– Да? А ты... – начинает Сильвия, но я толкаю её ногу под столом и качаю головой. Она останавливается, нехотя.

– Нечего сказать, да, моя хорошая? – жалобно тянет Массимо. Стефано выпрямляется на своём месте, поворачивается к брату и сестре, и одного его спокойного взгляда достаточно, чтобы они оба заткнулись.

– Мы здесь по другой причине. – начинает он.

– Ты испортил невероятное зрелище. – разочарованно выдыхает Винсенте. – Мы были так близки к уничтожению акта о ненападении.

– Тебя никто не остановит, если ты захочешь напасть на нас. – бесстрастно, почти с наслаждением говорит Стефано. – Но это будут серьёзные и нерешаемые проблемы. К тому же, зрелище первым испортил твой брат, когда молча попросил мисс Сильвию не отвечать. Я всего лишь поддержал его инициативу.

Конечно, он это заметил.

– Отлично. Тогда перейдём к сути встречи! – нетерпеливо заявляет Винсенте, откинувшись на спинку стула.

Андреа ставит руки на стол, скрепляет их и начинает свою речь:

– Недавно на ваш клан было совершено нападение. Подстроено было всё ровно так, чтобы вы убедились в том, что это была Коза-Ностра.

Его голос тихий, но уверенный.

– Хотите сказать, что это были не вы? – задумчиво спрашиваю я, склонив голову в сторону Андрея.

– Как вы поняли, что нападающие были из моего клана?

Стефано задаёт разумный вопрос. Я почти не видел тех, кто там был. Пострадавшим оказался Лоренцо.

– У них была ваша татуировка. – отвечает брат, пожав плечами.

Наступает тишина, во время которой Массимо, слава всему святому, начинает подавлять свою клоунскую строну и взглядом пытается что-то спросить у своего старшего брата.

– Где была татуировка? – интересуется он у Лоренцо.

– На руке...– протягивает брат, – на левой руке, да.

– Ты убил его?

– Нет. Если честно, он был единственным, кто был в футболке и смог сбежать. – почти виновато говорит Лоренцо.

– Прежде чем вы начнёте оправдываться, я бы хотел внести ясность. Мы знаем о ваших принципах и пониманием, что вероятность того, что ваши люди напали на нас очень мала. – мой голос ровный, когда я говорю это. Винсенте кивает.

– Да, как бы мне ни хотелось поссориться сейчас с вами, стоит признаться, что о твоей чести знает весь мир, Стефано.

Тот сдержанно, медленно кивает.

– После вашего звонка я изучил действия всех своих людей. Предателей не нашлось.

Винсенте начинает стучать пальцами по столу. Единственный звук, окружающий нас.

Каллиста что-то шепчет на ухо Массимо, и тот отрицательно качает головой, прежде чем выдохнуть.

Вероятно, если бы воздух был твёрдым веществом, сейчас его можно было бы резать на куски от напряжения, витающего вокруг.

– Вас подставили. – наконец, утверждаю я, щёлкнув ручкой. Я озвучил то, что остальные пытались сформулировать в голове на протяжении нескольких минут и побоялись сказать.

– У вас есть враги? – спрашивает Сильвия. Я мысленно прикусываю губу. Этот вопрос такой же бессмысленный, как и высшая математика в филологической академии. Стефано набирает в лёгкие воздух, чтобы молча кивнуть ей.

– У тебя они тоже есть, потому что ты часть мафии. Если ты не забыла. – возможно, у меня развивается паранойя из-за бессонницы, но могу поклясться, что последнее предложение Стефано выделил голосом.

Сестра прилагает все усилия, чтобы холодно улыбнуться.

– Очевидно. Я имела в виду конкретных людей. Тех, кто будет заинтересован в том, чтобы подставить тебя и твой клан.

– Если мы начнём перечислять, пальцев не хватит. – усмехается Массимо.

– Необходимо исключить вероятность того, что это могли быть вы сами. – начинает анализировать Стефано, проводя большим пальцем по краю стола, – Винсенте может быть сумасшедшим, но не настолько, чтобы тратить своё время и товары впустую ради забавы.

– Неужели. – закатывает глаза мой брат. – Морте-Россу тоже отметаем.

– Причина? – поднимает голову Капо Коза-Ностры, чтобы пристально взглянуть на Винсенте. Я выдыхаю, стараясь не обращать внимания на растущую головную боль.

– Им не до тебя и не до меня.

Стефано щурится.

– Объясни.

– В клане восстание. Гражданская война, если так можно назвать это. – раздражённо выплёвывает брат, стукнув неосознанно кулаком о стол.

Держи себя в руках, ты же знаешь, какой расчётливый этот ублюдок.

– Они не могут притвориться занятыми, чтобы их не заподозрили? – предлагает Каллиста, почесав кожу под глазом.

Если Винсенте откроет рот, всё разрушится, поэтому я перехватываю инициативу и веду диалог в своём направлении.

– Капо Морте-Россы совсем недавно воссоединилась со своим братом. Ей тоже не до войн, я думаю.

– С братом? – переспрашивает Андреа, кашлянув. Кассандра бы не хотела, чтобы эта информация распространилась, но чтобы отвлечь их от подозрения и убедить в правдивости своих слов, я киваю, не взглянув на брата. Но периферийным.зрением я вижу сжатую челюсть Винсенте.

– Да, Дамиано Фальчетто.

– Это разве не тот, что из Наряда? Друг Алессио? – оживлённая, спрашивает Каллиста.

Интересная реакция. Кажется, эту заинтересованность замечаю не только я, но и её братья, которые одновременно поворачиваются к сестре, чтобы вопросительно взглянуть.

– Ты откуда знаешь его? – шепчет Массимо.

– Аврора рассказывала. – девушка пожимает плечами, и братья возвращают внимание ко мне.

Аврора – жена Стефано и дочь главы мафии Чикагского Синдиката, того же Наряда. Поговаривают, бесчувственный мужчина, который сейчас сидит напротив меня, испытывает слабость перед женой.

Не смею осуждать.

– Допустим, это всё сейчас не имеет никакого отношения к делу. – хмуро бросает Винсенте. – У вас украли 4 тонны товара. Кто это был?

Стефано впервые за весь вечер издаёт что-то похожее на смешок, прежде чем ответить:

– Морте-Росса.

Я хмурюсь.

Две недели назад Кассандра не была даже в состоянии управлять чем-то.

Мы переглядываемся с Винсенте.

– Вы уверены? – неубедительным тоном спрашивает Анна.

– На парне была татуировка. – уверенно говорит Андреа.

– Если бы это была Морте-Росса, она бы давно напала на вас той же ночью. – шипит брат, сжав губы.

– Я верю в то, что Морте-Росса даже не знает о существовании товаров на моей территории. – парирует Стефано. – До сих пор мне ни разу не пришлось иметь дело с этой мафией. Женщина, правящая кланом, имеет довольно сильную стратегию, за что я её могу уважать. Но всё же. Я убеждён в том, что это были не они.

– Получается, все кланы мафии сейчас страдают? – делает вывод Лоренцо, грустно вздохнув.

– Кроме Братвы. – соглашаюсь я, кивнув.

– Кому-то потребовалось отвлечь всех нас нами же. – обречённо выдыхает Андреа.

– Где Ригин? – резко меняет тему Стефано, повернувшись ко мне.

Я выгибаю бровь.

– Наверняка на своей территории.

– Братва не имеет дело ни с одним из нас. – возникает Винсенте. – Я не думаю, что они здесь замешаны.

– В их клане ничего не произошло.

– А должно было?

Каллиста зевает.

– Везде что-то непонятное происходит, неужели враги решили не трогать их?

– Возможно, идёт дискриминация, связанная с нациями. Мы итальянская мафия. Братва же правит сама по себе. – рассуждает Стефано.

– В любом случае, нам нужно предпринять меры. – встреваю я. – Положительно, ни о каких войнах речи быть не может. Мои догадки заключаются в том, что тот, кому потребовалось натравить нас друг на друга, добивается именно этого.

– В обоих случаях был человек с татуировкой на левой руке. Никто из нас не выходит на миссии в футболке или открытой одежде. – тихо отвергает Стефано. – Его задачей было только заставить нас поверить в то, что мы нарушили акты. Человек наверняка предугадал, что мы встретимся и не поверим произошедшему.

– Ну а зачем тогда вообще показывать эту татуировку? – непонимающее моргает Сильвия, сложив руки на груди.

– Запутать разум.

– Мы объявим войну, как он и хочет. – голос, доносящийся слева от всех нас, погружает гостиную в гробовую тишину. Каллиста нервно усмехается. Винсенте хитро улыбается, и теперь я понимаю, к чему он ведёт. Уголки моих губ поднимаются в маленькой улыбке.

Я встаю со своего места, переключая внимание всех на себя.

– Мы объявляем войну Коза-Ностре. Коза-Ностра объявляет войну Морте-Россе. Другие кланы должны повторить в то, что у нас напряжённые отношения, пока на самом деле мы будем сотрудничать для того, чтобы понять, кому потребовалось наше внимание.

Массимо бьёт ладонью по столу и отворачивается.

– Вы спятили. Ублюдок наверняка знает каждого из нас и имеет связи настолько сильные, что знает про каждый наш шаг. Вы думаете, нам удастся сотрудничать? Как это будет происходить?

– В подполье. – с оскалом отвечает Винсенте.

– В подвале для пыток? У нас есть огромное помещение для расслабления. Я про пытки. Если хочешь, могу оказать бесплатные услуги. – играя бровями, предлагает Массимо, и мой брат закатывает глаза.

– Обойдусь.

– Как нам поверить вам? – спрашиваю я.

– Как нам быть уверенным в том, что предателем является не кто-то из вас? – отстреливается Каллиста.

– Мы узнаем это, когда соберутся все кланы. – Стефано встаёт.

– Все? – недоверчиво переспрашивает Лоренцо.

– Братва тоже будет присутствовать на собрании. Я требую его присутствия на встрече. – смертельным тоном оповещает Капо, прежде чем сделать жест двумя пальцами. Вся семья Моретти, включая Росси, встаёт и одновременно кланяется.

Винсенте встаёт, а за ним и все остальные, чтобы проводить гостей до выхода.

Как только они оказываются на улице, на улице начинается дождь. Гром временами шумит, разрезая небо.

Ариэнна боится грозы.

Винсенте раскидывает руки, будто ожидая объятий.

– Приятно было увидеть в своём доме вашу семейку. Надеюсь, условия договора будут соблюдены.

Стефано кивает, прежде чем поднять руку в знак прощания и сесть в машину вслед за остальными и отъехать.

– Удивительная семья. – облегчённо выдыхает Сильвия, слабо улыбнувшись мне.

– Литота века. – закатывает глаза Винсенте, заходя в дом.

***

Ариэнна

– Потанцуй для меня.

Я смущённо улыбаюсь, отрицательно качая головой.

Как сильна его власть надо мной! Я готова сделать всё, чтобы быть с ним вместе: стать его дыханием, умереть в его сердце или обернуться луной, на которое он смотрит каждую ночь...

– А тебе нравится, когда я танцую? – кокетливо спрашиваю я, подходя к нему. Удивлённая улыбка скользит по губам моего мужа.

– Сегодня у тебя хорошее настроение, я правильно понимаю?

Я довольно киваю.

– Да, и ничего не сможет его испортить. Сегодня я наконец-то проведу время с тобой.

Мы находимся в бальной студии, которую Рикардо определил для меня еще в начале нашего брака. Он сидит на диване, под тусклым светом фиолетовой гирлянды. Я прыгаю на диван рядом с мужем и поправляю волосы.

– Хочешь сказать, что предпочитаешь мою компанию шумной группе моих родственников? – Рикардо наклоняет голову, изучая мои губы.

– С тобой спокойнее. К тому же, – я кладу голову ему на плечо, – с тобой можно ощутить весь спектр эмоций. Так что нет, я ни капельки не жалею, что осталась с тобой.

Я чувствую хитрую улыбку Рикардо и поднимаю голову, чтобы убедиться.

– Сегодня был тяжёлый день. – признаётся он приближая своё лицо к моему. Какие у него изумительные глаза...

–Да? – растерянно спрашиваю, не зная, что ответить.

– Да. Но ты...– парень протягивает руку, чтобы заправить прядь моих волос за ухо и наклониться для шёпота, – ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше.

Я прикусываю губу и смущённо усмехаюсь.

– Спасибо.

– Потанцуй для меня. – снова требует он, и в этот раз я соглашаюсь. Встав с места, я направляюсь в центр зала и включаю, очевидно, Чайковского. Сейчас не зима, но «Щелкунчик» всегда поднимает мне настроение.

– Вообще мне нужен напарник. – честно отвечаю я. – Но я никогда не занималась балетом официально, поэтому обойдусь без него.

Глаза Рикардо темнеют, но он терпеливо кивает. Комнату наполняет нежная мелодия, фиолетовая гирлянда у дивана тускнет. Я закрываю глаза.

Как давно я не танцевала, как давно не чувствовала прилив свободы, ощущение ветра на коже, неосознанную улыбку, приятную боль в ногах и внутреннее умиротворение, танцующее вместе со взрывом воодушевлением внутри души!

Когда музыка усиливается, мои движения, плавные, но такие же решительные, как иногда и мысли.

А в голове, перед глазами, лишь одно:
«Мама. Сквозь все ночи без тебя, я всегда буду благодарна тебе за то, что ты учила меня танцевать. И сквозь все самые тяжёлые ночи я буду вспоминать тебя и твоё терпение. Мечтаю встретиться с тобой после смерти. Да, я осознала: мне нет смысла терзать душу тобой, потому что я знаю, знаю, что увижусь с тобой. Ты научила меня видеть тебя там, где тебя нет. А знаешь, когда я танцую, ты, конечно же, тоже видишь меня. Видишь моего мужа? Видишь, как я улыбаюсь рядом с ним? Я касаюсь душой твоей грусти и ощущаю ту же печаль, что и ты. Но не бойся: я совершенно спокойна, потому что рядом с тобой есть Лия.»

Улыбнувшись последней ноте, я легко останавливаюсь, ощущая себя пёрышком, едва коснувшимся паркета. Открыв глаза, я выдыхаю и включаю свет.

Честно говоря, мне неловко, когда я танцую перед кем-то, но рядом с Рикардо этот стыд частично рассеивается.

– Фух. – вздыхаю, садясь рядом с мужем. Я ожидаю хотя бы какой-то реакции, но не получаю ничего. Хмурясь, я тянусь к нему и аккуратно поворачиваю его лицо к себе. – С тобой всё хорошо?

Глаза Рикардо полны тоски и не понятной для меня восхищения.

Он перехватывает мою руку:

– Более чем.

– Тогда почему ты такой грустный? Впечатлён танцем? Я не думала, что ты, будучи человеком логики, сможешь испытывать что-то, глядя на искусство. – честно признаюсь я, убирая ноги под себя.

– Так и есть. – отвечает он, прикрыв глаза. – Кажется, тебя это не касается.

– Хорошо.

– Хорошо. – повторяет он, слегка улыбнувшись. Я удивлённо убираю руку.

– Ты что, поддразниваешь меня?

Рикардо отрицательно качает головой.

– Нет, я не поддразниваю тебя. – говорит он, определённо насмехаясь надо мной.

Я вскидываю бровь, сложив руки на груди. 

– У кого-то сегодня, насколько я помню, был тяжёлый день. Это последствия?

Рикардо замолкает, улыбка спадает с его лица. Он поворачивается всем телом ко мне и наклоняет голову.

– А кто-то, насколько я понимаю, начинает становиться слишком смелым.

Я замираю. Он говорит это серьёзным тоном, больше не выглядя озабоченным. Я что-то сказала не так? Мне не стоит так открыто себя вести рядом с ним? Ему не нравится искренность?

– Ну... – начинаю я, не зная, что сказать. Я сжимаю губы и выдыхаю, виновато глядя на Рикардо. – Я не хотела тебя обидеть.

Он сжимает челюсть, прежде чем громко рассмеяться и откинуть голову назад. Я ошарашенно смотрю на мужа, не понимая, что происходит.

Я впервые вижу его таким...свободным? Рикардо всегда чем-то занят, всегда найдётся что-то, что заставит его мысли уходить от меня. Сегодня он не такой. Сегодня он беззаботный.

– Наивная. – только и говорит он, снова возвращая внимание ко мне.

Внимательный взгляд опускается мне на губы, и я успокаиваюсь.

– Не шути так больше. – говорю я, выдыхая, но меня прерывают губы Рикардо, когда обрушиваются на мои. Я автоматически тянусь рукой к его лицу и чувствую улыбку мужа.
Он обхватывает мою шею нежно, и начинает оставлять маленькие поцелуи на лице, шее и ключицах. Тихо выдохнув, я обнимаю Рикардо крепче. Он утыкается мне в плечо, тяжело дыша.

– Я так не могу. – шепчет он в пространство между нами и хватает меня на руки, направляясь к выходу из студии. Он несёт меня в свадебном стиле по лестнице без труда. На пути нас встречает Анна, но она, будучи понимающим человеком, только смущённо улыбается мне, прежде чем спуститься. Я прячу лицо в шее Рикардо, мой живот будто наполняется порхающими бабочками. Так вот, что означает фраза «бабочки в животе»? Это определённо приятно и волнительно.

Когда мы доходим до нашей комнаты, свет автоматически включается, но Рикардо отключает его, прежде чем положить меня на нашу кровать и поцеловать ещё раз, нежно и ласково, будто я призрак, который может испариться, если он будет грубее. Его пальцы касаются точки пульса на моей шее, пока я приподнимаюсь на локтях, чтобы удобнее лечь и притянуть его к себе.

Господи, неужели это называют страстью?

Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я закрываю глаза и обхватываю ногами Рикардо, прижимая его к себе сильнее.

Он издаёт мучительный стон:

– Если бы ты знала, как ты мне нужна, Ариэнна...

Я легко отодвигаюсь, чтобы посмотреть ему в лицо в полумраке и сказать:

– Так возьми. Ты мне нужен не меньше.

Этих слов достаточно, чтобы мой муж довольно усмехнулся и начал снимать с себя рубашку.

– Скажи мне, действительно ли я тебе нужен или ты говоришь это, чтобы угодить мне. – он замирает на секунду, тянется к моему лицу, чтобы заставить меня смотреть на него.

Мои щёки краснеют. Он этого, к счастью, не видит.

– Я правда хочу быть с тобой.

Вместо ответа Рикардо начинает расстёгивать мою рубашку, переходя к штанам. Боже, мне стыдно, но это так приятно. Так приятно быть желанной.

Я ощущаю давление между ног и задерживаю дыхание.

– Скажи, если будет больно или неприятно. Я остановлюсь. – просит парень, поцеловав меня в лоб. Я издаю утвердительный звук, расслабляясь. Его рука нежно касается меня в самом чувствительном месте, и это так, так приятно, что мне хочется плакать.

Я закрываю глаза, позволяя Рикардо властвовать над моим телом.

– Ариэнна. – зовёт он меня. Я открываю глаза, вопросительно глядя на мужа. – Ты ведёшь. Делай всё, что захочешь с моим телом. Управляй, потому что ты имеешь право. Не бойся.

– Ты так боишься сделать мне больно. – шепчу я в темноту.

– Это единственное, чего я боюсь в жизни. – шепчет он в ответ. С этого ракурса он выглядит как само совершенство. Широкие плечи и тело, которому позавидует каждый мужчина на планете.

И это мой мужчина.

Давление между ног нарастает, и я непроизвольно начинаю издавать мягкие звуки.

– Ой. – шепчу я, пытаясь сдержать стоны, и слышу смешок мужа, прежде чем он наклоняется ко мне и целует меня в губы, заглушая все звуки. И вместе с этим интенсивность его движений пальцев усиливается. Когда я думаю, что вот-вот умру от ощущений, он вводит он палец мне во влагалище, и я вскрикиваю. И не только от боли. Я одновременно кончаю и ощущаю лёгкую боль.

– Мне остановиться?

– Нет. – прошу я. И он слушается.

– Сейчас может быть больно. Не заставляй себя выносить боль, ладно? – я слышу волнение в его голосе и улыбаюсь.

– Хорошо. – отвечаю я, убирая волосы с лица. Я чувствую, как что-то твёрдое упирается в мою промежность, и набираю воздух в лёгкие. Рикардо входит в меня на несколько дюймов, и я зажмуриваю глаза. – Боже, это всё?

Рикардо замирает во мне.

– Не совсем. Расслабь тело, Ариэнна. – просит он, одновременно массируя мне чувствительное место. Он наклоняется, чтобы проложить путь маленьких поцелуев на моей груди, но от этого движения он входит в меня чуть глубже, и я шиплю от сильного давления внутри меня.

– Я не думаю, что он уместится. – выдыхаю я, сжав губы.

– Он всегда умещается. – почти виновато заявляет Рикардо, поглаживая мою руку. И снова вводит в меня свой член на несколько дюймов. Я удивляюсь тому, как сильная фиксация моего тела может быть ему приятна. И наконец, он, кажется, полностью входит в меня. Я резко выдыхаю, сжав в кулак дрожащей рукой простынь.

– Сейчас всё?

– Да. Насколько тебе больно?

Я прикусываю губу, пытаясь игнорировать ноющую и жгучую боль внутри себя.

– Так, будто меня разорвали на части изнутри. – признаюсь я.

– Я не буду двигаться, пока тебе не полегчает. – осведомляет он меня. Я благодарно киваю, но он этого не видит. За это время он скрещивает свою руку с моей и поднимает ее над моей головой, поцеловав шею в том месте, где чувствуется пульс.

Боль немного стихает, или моё тело привыкает к нему, поэтому я двигаю бедром, чтобы убедиться в этом.

– Можешь двигаться. Только медленнее, пожалуйста.

– Как прикажешь. – утверждает он, мягко выходя из меня. Я шиплю, когда ощущаю жжение.

Мой муж входит в меня медленно, но глубоко. С каждым толчком моё тело, которое, как я думала, не сможет принять его полностью, принимает его легче. Я не думаю, что смогу получить удовольствие в первый раз. Его толчки не становятся быстрее, как я и просила.

– Спасибо, что позволяешь мне управлять. – признательно говорю я.

– Это то, что должен делать каждый мужчина. Тебе больно?

– Не так, как минуту назад. Не переживай за меня.

Он выдыхает, нависая надо мной, чтобы прошептать над моим ухом:

– В тебе так хорошо.

Я издаю неловкий смешок в ответ, не зная, как реагировать.

– Если тебе хочется, можешь двигаться быстрее. – предлагаю я.

– Важно не то, что хочется мне, а то, комфортно ли тебе.

– Да, вполне. Я думаю, ты можешь увеличить темп.

И он снова слушается, аккуратно набирая темп и поглаживая мой клитор. Рикардо издаёт низкий стон, когда входит в меня. Я не думала, что это произойдёт, но я начинаю чувствовать волны тепла, разливающиеся по телу. Я кладу свободную руку ему на спину, и муж шипит.

– Я задела твою рану? – испуганно шепчу я, отодвигая руку чуть ниже.

– Нет. Не убирай руку. – приказывает он, и я послушно передвигаю ладонь на прежнее место. Наши тела так нежно и мягко двигаются.

И, наконец, это происходит. Я чувствую, как мысли растворяются, дрожь бежит по телу, и я ощущаю падение и полёт одновременно. Я кончаю, вцепившись ногтями в спину Рикардо. Он начинает входить в меня глубже, и тоже кончает с низким стоном.

Обессиленные, мы оба остаёмся лежать. Рикардо ложится рядом со мной и бережно хватает меня за трясущуюся руку.

– Ты в порядке? – спрашивает он. Я издаю утвердительный ответ.

– Очень непривычно.

– Сейчас тебе не больно?

– Нет, почти нет. – я молчу, но решаю признаться. – Только я не думаю, что так скоро смогу снова заняться этим.

Рикардо сжимает мою руку в своей.

– Я не настаиваю на этом. Без твоего разрешения я не смею даже касаться тебя, Ариэнна.

– Спасибо. – шепчу я.

Мой муж встаёт с кровати.

– Мне нужно в душ.

– О, я тогда после тебя.

Наступает молчание, после которого Рикардо предлагает:

– Мы можем принять его вместе.

И я принимаю это приглашение.

***

Рикардо

Я люблю эту женщину. Наверное, это любовь. Иначе как мне назвать чувство, при котором я готов вырвать своё сердце и положить к ногам этой девушки, чтобы она улыбнулась?

Ни за что на свете я не подумал бы о том, что я смогу испытать что-то подобное. Во мне всегда боролись равнодушие, ответственность и храбрость. Лишнего во мне не было.

До неё.

Эта женщина изменила не только меня. Она изменила мои чувства, мысли, мировоззрение и всё, что касается её самой. Винсенте не поверит, если я скажу, что люблю её.
Хотя я, в свою очередь, соединил его с Кассандрой. Я задался вопросом о существовании любви – до этого казавшимся бессмысленным – после того, как увидел, как брат одержимо смотрит на Кассандру.

Ариэнна вырисовывает невидимые узоры на моём торсе, пока я перебираю её волосы. Они такие мягкие, и от неё всегда так приятно пахнет вишней.

– Знаешь, меня хотели изнасиловать.

Слова, вышедшие из уст моей жены, повисают в воздухе. Я хмурюсь, пытаясь переварить сказанное.

Мысль о том, что кто-то собирался причинить боль Ариэнне вызывает во мне бурю ненависти и жажды мести.

Я продолжаю перебирать её пряди, позволяя ей быть собой.

– Что произошло? – тихо спрашиваю я, желая не спугнуть её редкий всплеск доверия.

Она прижимается ближе ко мне.

– В тот вечер он хотел меня изнасиловать. – её голос надрывается, и она делает паузу. – Но папа пришёл, и он не успел.

Отсутствие голоса скрывало так много её воспоминаний.

– Кто?

– Я не знаю.

Я целую её в макушку и обнимаю.

– Я найду его.

– Не найдёшь.

– М?

– Папа его убил, поэтому он и не успел.

Господь. Через что прошло чистое сердце этой девушки?

– Никто не поступит с тобой так же. Не тогда, когда ты моя жена. Не тогда, когда ты Соррентино. – обещаю я. Она зарывает лицо в мою шею и шепчет, скорее себе, чем мне:

– Надеюсь.

Я тушу пальцем свечу, единственный источник света, и жду, пока Ариэнна заснёт. Как только её дыхание выравнивается, я аккуратно перекладываю её голову на подушку и встаю с кровати, направляясь к двери. Накинув на себя футболку и спортивные штаны, я выхожу из комнаты и иду на первый этаж. Сейчас поздняя ночь.

В гостиной горит свет. Там сидит Лоренцо. Отлично, он нужен был мне.

Я растрепываю ему волосы, когда прохожу мимо, и сажусь напротив, в кресле. Он играет в какую-то игру, очевидно, связанную с машинами и гонками.

Я понимаю его рвение. Я был одним из первых во всех гонках, но мне пришлось бросить своё увлечение, чтобы Винсенте мог править и не оглядываться назад.

Несколько минут я молча наблюдаю за братом. За тем человеком, которого я растил на руках, которого воспитывал и о котором заботился больше всех. Возможно, я сделал что-то неправильно.

– Почему ты так смотришь на меня? Ты будто обдумываешь свои прощальные слова. – усмехается Лоренцо, присвистывая, когда на экране появляется синяя машина.

– Я уделяю тебе недостаточно внимания? – прямо спрашиваю я, скрестив пальцы рук и облокотившись локтями в колени.

Плечи Лоренцо поникают, он становится серьёзным, но пульт из рук не выпускает.

– Ты откуда это взял, могу узнать? – спрашивает он меня, не взглянув в мою сторону.

– Ответь на вопрос.

Брат нервно улыбается, прежде чем отложить пульт и посмотреть на меня с ухмылкой.

– Да нет.

– Тогда почему ты считаешь, что я люблю Сильвию больше вас всех?

До него доходит поток моих мыслей, и он пожимает плечами, отвернувшись.

Он закрывается.

– Я не наезжаю. Я интересуюсь. Скажи мне правду. – прошу я, склонив голову.

Лоренцо снова нервно усмехается.

– Да забей, мне зачем вообще внимания и любви требовать от вас? Я же мужчина.

Я сжимаю челюсть. Отсутствие отцовской и материнской любви сделало своё дело, и теперь он понятия не имеет, что можно требовать от жизни, а что нет.

– Внимания и любви ты имеешь право требовать у нас, потому что мы твоя семья. – поясняю я. – Ты думаешь, я люблю больше всех Сильвию?

Лоренцо проводит рукавом под носом.

– Ну так кажется.

Удивительно.

– Лоренцо, я кормил тебя из бутылки, пока все остальные были заняты тем, чтобы прийти в себя и наполнить себя слезами. Я менял тебе подгузники, потому что больше никто не был в силах это сделать. Я находил еду и тайком приносил тебе, потому что больше некому было это делать. – я роняю голову на ладони и тяжело выдыхаю. – Мне очень жаль, если я заставил тебя чувствовать себя менее достойным любви.

Когда я поднимаю голову, Лоренцо смотрит на меня пристальным, почти призрачным взглядом.

– Это не ты заставил.

– Не вини в этом Винсенте. – прошу у него я. – Ты знаешь, что он пожертвовал всем, чтобы мы жили. Если бы не он, нас бы сейчас не существовало. И ты знаешь, что он вечно думает, что должен нам.

– Я не собирался. – возмущается младший брат. Он несколько медлит с ответом, но решается. – Знаешь, прости меня. Я не имел в виду, что ты меня вообще не любишь. Я даже не думал, что тебя это так заденет. В конце концов, ты же нам не отец и не мать, это они свои обязанности не выполнили.

Я подавляю дрожь в теле. Лоренцо просто не знает, какой была наша мать. Он не помнит.

– Я вас всех люблю одинаково, поверь. – устало, но решительно утверждаю я.

– Да. Извини меня.

– Не за что извиняться. – уверяю его я, похлопав по плечу брата.

Мой взгляд переходит на Винсенте, который входит в гостиную в белой расстегнутой рубашке и чёрных брюках, садится рядом с Лоренцо и тоже растрепывает ему волосы.

– Что за сбор? – спрашивает он развязным голосом. Я хмурясь. Винсенте так занят нашими проблемами, что часто не уделяет времени себе.

– В гонки играем. – с улыбкой отвечает Лоренцо. – Пойдешь с нами? – протягивает пульт Винсенте.

Тот цокает языком, отмахнувшись.

– Сейчас спустятся Сильвия и Анна. Посидим немного. – продолжает старший брат. Я откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на груди, выгнув бровь.

– Есть какой-то повод?

Винсенте встречается со мной взглядом, и я всё понимаю.

– Есть. Мы давно не собирались.

Нет, просто Винсенте важно видеть нас всех в сборе, чтобы вспоминать, ради кого он всё это делает. Так было всегда.

Сёстры спускаются вниз. Сильвия садится рядом с Винсенте, а Анна рядом со мной. Лоренцо выключает телевизор и бросает косой взгляд на Винсенте.

– Мне, может, чай поставить?

– Поставь. – кивает Анна, обняв меня. Я обнимаю её в ответ, наблюдая за тем, как Винсенте кладёт на стол две карты.
Пиковая дама и пиковый туз.

Лоренцо возвращается.

– О чем болтали, пока я не пришёл? – любопытствует Винсенте, указывая пальцем на меня с младшим братом.

– О матери и о том, что она не дала мне ни любви, ни внимания.

Я замираю, вцепившись взглядом в брата. Мы говорили не совсем об этом, нет. Мой мозг отчаянно пытается заблокировать мысли, жадно лезущие на главный план.

Винсенте оживляется, выпрямляясь на своём месте и с вопросом глядя на меня.

– Интересно, если бы она была жива, Рикардо бы пришлось меня воспитывать? – задаётся вопросом Лоренцо.

Нет.

Если бы была жива. Была бы жива. Жива.

Заткнись, отвратительный голос в голове. Моё зрение затуманивается, и я уже не слышу того, что происходит вокруг меня. Слышу только обрывки фраз и приглушенные звуки.

– Эй, Рикардо!

– Мать?

– Сделал?

– Нужно было...

Если бы она была жива. Она бы осталась жива, если бы не я. Я виноват. Я убил её. Из-за меня все они остались без матери. Я убийца нашей матери. Я убийца. Убийца родной матери.

Меня тошнит, удушающая боль захватывает всё моё сердце, сжимая в безжалостном огне.

Я слышу только крики Винсенте, но не слушаю его. Мне неясны его слова.

Мне ясно только одно. Я убил мать. Из-за меня она убила себя. Я убийца.

Меня трясёт, и мне не хватает дыхания.

– Вытащи...– выдавливаю я из себя, упав на колени перед Винсенте. – Вытащи эту боль из меня.

Но оно не уходит. Я чувствую тупую боль физически, но был бы рад испытывать только её. Внутри меня растёт ужасающе огромная боль, шипы которой безжалостно вонзаются в мое сердце.

Шипы, шипы бывают у роз, розы любила мама... Мама любила розы, розы были последним ее желанием.

Я убил её. Я не спас её. Из-за меня её нет.

Мне сложно дышать.

Тик-так.

Я оставил семью без матери.

Я не могу двигаться.

Тик-так.

Я убил в братьях и сёстрах надежду.

Меня трясёт.

Тик-так.

Мама любила розы.

Мне душно.

Тик-так.

Розы были ее последним желанием.

Меня сейчас вырвет.

Тик-так.

Она умерла из-за меня.

Я ничего не вижу.

Тик-так.

– Успокойся, Рикардо! – кричит передо мной Винсенте, прежде чем что-то ледяное опрокидывается на меня, и я резко выдыхаю.

– Я убил её, убил её, я убил маму, я убил! – шепчу я, мучительно всхлипывая. Из меня выходит дикий гортанный звук, прежде чем я кричу то, в чем не признавался всю жизнь никому.

Я не могу больше держать монстра внутри себя. Оно съедает меня заживо.

– Я убил нашу мать! – кричу я, подняв взгляд. Мне не хватает дыхания, но этого достаточно, чтобы я сказал четыре слова, убивающих меня изнутри больше 5 лет.

Но когда я поднимаю глаза, ожидая увидеть удивлённые лица семьи, я натыкаюсь на то, что полностью ломает меня.

Женщина, которая доверилась мне, женщина, которую я отдал свое сердце, смотрит на меня с разочарованием в глазах.

И это мой личный конец. Конец ада. Конец счастья. Конец любви. Конец Ариэнны и меня.

Конец моей истории.