Глава 10.
Ариэнна
Я открываю глаза.
Где я?
На мгновение мне кажется, что я всё ещё нахожусь в своей комнате дома, но через секунду я вспоминаю всё произошедшее. Я чувствую дикую усталость во всем теле и тяжесть в груди.
Поворачиваю голову налево, но не обнаруживаю никого рядом. Я испускаю длинный выдох. Комната освещена солнечными лучами, едва пробивающимися сквозь плотные шторы. Медленно сев в кровати, я протираю кожу под глазами и несколько секунд смотрю в одну точку. Комната Рикардо светлая, несмотря на то, что сам парень полон мрака.
Парадокс.
Я поворачиваюсь направо и встаю с кровати, направляюсь к ванной. Умываюсь, мою руки и лицо. Когда я возвращаюсь обратно, мне, наконец, приходит в голову ужасная мысль.
Сколько время?
Господи! А что, если я снова спала дольше, чем было надобно и не успела приготовить своему мужу завтрак? Я ничего не знаю о жизни в браке, ничего. Я даже не знаю, что ему нравится. Отругает ли он меня, похвалит ли, убьёт ли? Я даже этого не знаю.
10:23
Быстро переодевшись, я собираю волосы в высокий хвост и оставляю несколько прядей спереди. Огромное зеркало, стоящее на другом конце комнаты, приветствует меня, и я, последний раз убедившись в своём образе, решаю выйти из комнаты, не забыв захватить телефон.
В коридоре тихо. Очень тихо. Я вспоминаю вчерашний вечер и пытаюсь найти кухню. Справа и слева есть лестница, ведущая на первый этаж. Набравшись смелости, я спускаюсь через правую лестницу и оказываюсь в огромном коридоре. Меня привлекает звон с правой стороны, и я шагаю туда. Миновав гостиную и зал, я оказываюсь у входа на кухню и замираю.
Ого.
Огромный стол занимает больше половины комнаты. Во главе сидит Винсенте Соррентино, одетый...не одетый. Он только в тёмных спортивных штанах. Слева от него сидит Кассандра в бордовой шёлковой рубашке и чёрных брюках, как бизнесвумен, владеющая крупной компанией. Она держит руку Винсенте и слушает то, что ей рассказывает Анна, сидящая рядом. У Анны распущены каштановые волосы, и сейчас она выглядит такой милой. Напротив неё сидит Сильвия. Без макияжа она тоже красивая, вау. Её голубые глаза привлекают издалека. Девушка тянется через стол к хлебу, а Лоренцо, смеясь, протягивает ей белый хлеб.
Но то, что заставляет меня остановиться – это Рикардо. Он сидит справа от Винсенте.
Как иронично, с учётом того, что он Консильери и правая рука Капо.
Его лицо лишено эмоций, пока он внимательно следит за тем, как Анна с энтузиазмом рассказывает Кассандре о своём новом увлечении.
Мне стоит сесть с ними, куда? Или стоит развернуться и уйти подальше?
–Ариэнна. – вдруг зовёт меня Винсенте, и я даже моргаю, опомнившись. Мужчина разводит руки в стороны, а потом кивает на стол. – Доброе утро. Садись, позавтракай.
Рикардо даже не поднимает головы, пока я робко захожу на кухню и подхожу к столу, не зная, куда сесть.
–Лоренцо, пересядь к Анне. – просит Сильвия, поздоровавшись со мной. Младший Соррентино смотрит на свою сестру несколько секунд, а потом спрашивает:
–Так будет всегда?
–Всегда. – чётко отвечает Сильвия, на что её брат кривит губы и недовольно вздыхает. Я виновато смотрю на него, пытаясь поймать его взгляд, но он не глядит в мою сторону, и я разочарованно вздыхаю. Тогда я решаю взять всё в свои руки. Буквально.
–Я сяду рядом с Анной. Лоренцо не нужно менять своё место из-за меня. – я показываю всем, надеясь, что кто-то из них поймёт меня. Только Винсенте, Кассандра и Анна были заинтересованы моими руками.
–Чего? Ты немая? – в ужасе удивляется Лоренцо, заметив мои руки. Я очередной раз выдыхаю и киваю. – У нас никто не знает язык жестов. – расстроенно начинает он. – Тебе будет очень сложно в нашей семье. Я пересяду, не волнуйся.
Сильвия встаёт со своего места и пересаживается, чтобы я села к Рикардо. И я делаю это.
Не стоит стесняться, думаю я. Поэтому встаю со своего места и подхожу к горячему чайнику, чтобы налить себе чая.
–Справа шкаф, вот там красивые кружки, можешь выбрать! – подсказывает Анна, а я ей благодарно улыбаюсь.
Я вытаскиваю розовую чашку и наливаю себе тёплый чай, а затем сажусь обратно. На мой телефон приходит уведомление, поэтому я тянусь к заднему карману.
Альфа: Я только что был у вас дома. Напиши своему отцу и скажи, чтобы он выпил свои таблетки. Я не смог его уговорить.
Я облизываю губы и быстро печатаю «Ок», прежде чем убрать телефон обратно в карман.
Не уверена, что смогу нормально поесть после того, что только что прочитала, поэтому я просто пью чай.
–Боже мой. – резко выдыхает Кассандра. Винсенте сразу же поворачивает голову к ней.
–Что такое?
–Я забыла позвонить своему...– она резко замолкает, вглядываясь в лицо мужа, а затем бросает хитрый взгляд на Рикардо. Я непонимающе смотрю на парня, сидящего рядом, но он только молчит.
–Своему Консильери Адриано? – раздражённо договаривает Винсенте. Сильвия кашляет. Кажется, она поперхнулась. Я стучу по её спине, а потом она меня благодарит.
–Мы знаем, что твой брат был вчера на свадьбе. – наконец-то, говорит Рикардо, отодвинув свою пустую чашку кофе.
Кассандра сужает свои змеиные глаза.
–Как давно ты знаешь о моём брате? Даже я не знала, что он жив.
Губы Винсенте приподнимаются в улыбке.
–Не так давно, Принцесса. – мои глаза расширяются, когда я слышу, как Капо называет свою жену. Это привлекает его внимание. – Что, она не похожа на принцессу?
Я быстро качаю головой, а потом краснею. Кассандра смеётся.
–Всё хорошо, Ариэнна. Не обращай на него внимания. Хорошо?
Я неуверенно наклоняю голову, а потом смотрю на Винсенте, чтобы убедиться, не хочет ли он перерезать мне голову.
Нет.
Я тянусь к шоколадному печенью, а потом останавливаюсь, когда вижу, что больше никто не ест и не пьёт. Нахмурив брови, я убираю руку обратно под стол и просто сижу.
–Ты можешь съесть что угодно, Ариэнна. – настойчиво, но добро говорит Сильвия, взглянув на меня. Моя рука дрогнула под столом, как только я услышала своё полное имя.
Снова.
Я поднимаю руки, чтобы показать ей, что дело не в этом, а потом опускаю и поворачиваюсь к Рикардо. Наконец, он поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. Он немного наклоняет голову вперёд, а затем чуть влево, пытаясь изучить моё выражение лица.
–Это традиция. Мы всегда ждём, пока другой член семьи доест, и только потом встаём. – объясняет он, вглядываясь в мои глаза.
Когда я приподнимаю одну бровь, парень отстраняется от меня и отворачивается.
–Ты тоже часть семьи. Отныне.
Не зная, как на это реагировать, я просто молчу и тоже отстраняюсь, чтобы все поняли, что есть я больше не намерена. Винсенте встаёт первым, притянув за руку Кассандру, и на кухне становится тихо. Уходят все, кроме меня и Рикардо. Не торопясь, парень встаёт со своего места и начинает убирать со стола. Я, опешив, тоже встаю, чтобы помочь. Мы вместе убираем всю посуду, а потом Рикардо подходит к раковине. Я тяну руки, чтобы показать, что могу всё помыть.
–У нас с Сильвией договорённость. Мы чередуемся.
Бесстрастный голос парня заставляет меня чувствовать себя ненужной в этом доме. Это не должно так задевать, но это ранит.
Когда я молчу, сжав губы, он вздыхает и снова обращается ко мне.
–Я не хочу, чтобы ты мыла посуду из чувства долга. То, что ты девушка не означает, что ты должна быть домработницей. Я помою сам.
Его слова удивляют меня, поэтому я просто моргаю и киваю, но не ухожу, а сажусь на стул рядом.
Я кладу руки на колени и смотрю на свои ногти. Шум воды помогает мне немного расслабиться.
Папа страдает. Я знаю, что он очень привык к жизни со мной. Когда мы жили вместе, я готовила, стирала и убиралась сама. Не потому, что меня заставляли, а потому, что я хотела. Мне больше нечего было делать. Я также следила за тем, чтобы папа вовремя принимал таблетки от сердца. У него высокий холестерин.
И теперь, когда меня нет в том доме, я боюсь, что папа окончательно забросит свое здоровье и вернётся к сильной депрессии, которая у него была в период переезда.
Я не могу потерять его. Иногда мне в голову приходят мысли, что когда-то я не смогу увидеть и папу, но я благополучно их игнорирую.
Потому что одна мысль о том, что я останусь без семьи заставляет мое тело покрыться мурашками от ужаса. Я закрываю глаза, когда снова вижу ту сцену из прошлого.
Кровь. Мясо. Рвота.
Мама. Кровь. Пистолет.
Рвота. Сестра. Мясо.
Моя рука дрогнет, а потом я быстро тянусь к лицу, чтобы закрыть глаза ладонями. Так я чувствую себя в безопасности.
Как я пойму, что папа выпил таблетку? Что он не соврал мне?
Я затягиваю хвост на голове и возвращаю своё внимание к Рикардо. Он вытирает руки о полотенце и поворачивается ко мне и собирается уходить, но останавливается. Его изумрудные глаза блуждают по моему телу, а затем поднимаются к глазам.
–Тебя что-то тревожит. – не вопрос. Не сомнение. Точное утверждение. Я слегка хмурюсь, пытаясь понять, что привело его к такой мысли, но не нахожу никаких признаков.
Рикардо останавливается рядом со мной, несколько секунд смотря на меня сверху вниз, а потом произносит:
–Поднимись в нашу комнату.
Я молча встаю и ухожу, оглянувшись в последний раз.
Чего я ожидала?
Качаю головой сама себе и поднимаюсь по лестнице в свою комнату.
Свою.
Звучит холодно и неуютно. Моя комната не в этом доме.
Тем не менее, я захожу внутрь и сажусь на кровать, спиной к двери и лицом к огромным окнам, закрытым шторами. Я смотрю на часы, которые тикают безостановочно.
Как жизнь.
Дверь в комнату открывается и сразу же закрывается. Я чувствую прохладу и лёгкий ветерок, который проходит мимо меня. Рикардо встаёт напротив меня, сложив руки на спине сзади. Он немного наклоняется, а я поднимаю свой взгляд, сталкиваясь с хвойным лесом.
–Не избегай моих вопросов, Ариэнна. – я снова вздрагиваю. Глаза Рикардо сужаются, когда он опускает взгляд вниз, к моим дрогнувшим рукам. – Скажи мне, что тебя беспокоит.
Я молчу несколько секунд, раздумывая над тем, стоит ли мне делиться с ним своими переживаниями, а затем обречённо выдыхаю и кладу ноги на кровать, облокотившись об изголовье. Мои руки оказываются на коленях, и я скрещиваю пальцы, играясь со своим обручальным кольцом. Вместо того, чтобы заговорить на языке жестов, я беру телефон в руки, открываю чат с Альфой и показываю его Рикардо.
Глаза парня сужаются, когда он смотрит на имя отправителя. Я уже чувствую себя виноватой за то, что решилась ему довериться, но ведь нужны маленькие шажки, верно? Рикардо тоже человек, он тоже способен на человечность и душевность.
Верно?
Мой муж не меняется в лице. Он даже не хмурится. Он просто отстраняется, изучает моё лицо с любопытством, а потом говорит то, что вводит меня в ступор:
–Хочешь увидеться с отцом?
Я без раздумий киваю.
Рикардо медленно моргает и выпрямляется.
–Я отвезу тебя вечером. Навестим твоего отца и позаботимся о том, чтобы он тоже начал заботиться о себе.
Я с удивлением смотрю на парня, мягкая улыбка поднимает мои губы. Моя рука тянется к цепочке на шее, и я начинаю играться с ней.
–Ты меня так благодаришь? – догадывается Рикардо, с интересом глядя на мои руки.
Я улыбаюсь.
Мне бы так хотелось сказать ему спасибо. Но это всё, на что у меня хватает сил.
–Мне не нравится, что в наших отношениях я самый многословный. – бормочет Рикардо, и улыбка с моего лица спадает. Он это замечает и слегка качает головой. – Не в том плане, что я недоволен тобой. Я не привык к тому, что в отношениях с кем-то я говорю больше, чем мой собеседник.
Что-то в сердце колет, и я хватаю телефон, чтобы написать в заметках текст.
«У тебя были отношения с другими девушками?»
Глаза Рикардо пробегаются по тексту, а затем он замирает, его взгляд медленно наполняется забавой, и я впервые вижу его улыбку.
Господи. Что?
Я действительно вижу то, как его губы приподнимаются в мягкой улыбке.
–Ты ревнивая, Ариэнна. – он это утверждает с ходу, и я чувствую себя оскорблённой. На мою поднятую бровь Рикардо только опускает голову, чтобы снова взглянуть на меня с любопытной улыбкой. – У меня никогда не было отношений. Я мог только вызвать проститутку, заняться с ней сексом, отдать ей деньги и выпроводить её. На этом мои взаимоотношения с женщинами заканчиваются.
Я кривлю губы в отвращении, и мне кажется, что меня даже начинает подташнивать.
–Тебе нужен этот брак?
Резкий вопрос, и моё сердце падает. В каком смысле? Я сглатываю комок в горле и вопросительно смотрю на него.
–Мне не составит труда быть верным тебе. Но если тебе без разницы, я могу не трогать тебя, а быть с другими девушками. Только с твоего разрешения. Такое часто бывает в мире мафии, в большинстве браков. Фиктивные браки, где нет любви и каждый живёт своей жизнью. – Рикардо говорит это таким спокойным и обучающим голосом, что я съеживаюсь. Это манипуляция?
Что мне стоит вообще ответить на это? Имею ли я право запрещать ему что-то? Но я его законная жена.
Когда я молчу, мой муж садится рядом со мной и наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
–Мне нужно твоё честное мнение, Ариэнна. Я хочу, чтобы ты была довольна своей жизнью под этой крышей. – голос Рикардо всё такой же усталый и глубокий.
Немного поразмыслив, я беру в руки телефон, а затем протягиваю его мужу.
«Нет, я не хочу, чтобы ты мне изменял. Я хочу, чтобы ты был мне верен так же, как и я буду верна тебе. Мы дали клятвы»
Прочитав, Рикардо кивает. Я не нахожу на его лице ни разочарования, ни грусти.
–Если тебе понадобится моя помощь, не стесняйся обращаться. Пиши мне.
И с этими словами он выходит из комнаты, оставив меня, мои мысли и чувства наедине.
Какой же он странный.
***
Рикардо
Какая же она странная.
Мысленно покачав головой своей абсурдности, я выхожу из своей комнаты и направляюсь к старшему брату. Нам нужно обсудить достаточное количество вещей, которые произошли, пока он страдал по Кассандре.
Я стучусь и жду – в отличие от него самого, не умеющего делать ни одного, ни другого – пока он откроет, и о, чудеса, дверь действительно открывается, но передо мной стоит не Винсенте, а вышеупомянутая девушка. Я держусь изо всех сил, чтобы не закатить глаза и прохожу мимо неё.
–Я вам помешал. – осознаю я, когда вижу, как мой брат поспешно надевает спортивные штаны.
–Вообще-то, да. – грубо отзывается он, и я не могу сдержать лёгкую улыбку.
–Это был не вопрос.
–Это было подтверждение. Что тебе надо?
Я понимаю издевающийся взгляд на Винсенте.
–Мне нужен Капо.
В глазах брата появляется, наконец, понимание.
–Мне нужно обсудить с тобой все, что произошло за те 3 недели, пока ты страдал по этой блондинке.– я указываю подбородком на Кассандру, стоящую поодаль с растрепанными волосами и стервозным взглядом. – Ты не был Капо, Винсенте. И у нас есть несколько проблем, которые надобно было бы решить в ближайшее время.
Мой брат вытаскивает нож из шкафа, одновременно слушая меня, а потом кидает один из них прямо в меня.
Ой, простите. Нож пролетает над моей головой в пяти миллиметрах.
–Назови.
–Договор, наркотики, подпольные бои, проституция. – протягиваю я, не вдаваясь в подробности рядом с Кассандрой. Мой взгляд скользит к ней, которая стоит, сложив руки на груди и внимательно слушая мои слова.
–Говори. – настаивает Винсенте, а потом возвращает своё внимание ко мне, отвлекшись от ножа с изгибом. – Отныне она часть Каморры, Рикардо. И моя жена.
Я сжимаю губы.
–Есть причины доверять ей?
В следующую секунду в меня летит нож Винсенте, но я отворачиваюсь, поэтому в мое лицо врезается кулак моего брата. Закатив глаза, я выпрямляюсь и отталкиваю его от себя.
–Я сказал, что ей можно доверять. – повторяет Винсенте, сверкнув глазами. – Это мой приказ, как Капо.
Я усмехаюсь.
–В следующий раз прикажешь изменить своё отношение к ней? Ты можешь её простить и любить, но я не прощаю тех, кто вредит тебе. – бросаю я, прежде чем пройти мимо брата и выйти из комнаты, не взглянув на Кассандру.
Мне не нравится, что эта девушка становится причиной наших разногласий с братом. У нас никогда не было подобного рода общения, пока не появилась она.
Я не ревную. Я счастлив за брата и за то, что он нашёл любовь его жизни, но я также озадачен тем, что эта девушка может снова пудрить ему мозги.
Гребаный цирк. Мне никогда не хотелось наплевать на мир так, как сейчас.
Я вытаскиваю телефон и звоню Альфе, назначив встречу через 30 минут. Через полчаса он появляется около нашего дома, и я сажусь в его машину.
–Здравствуй, Рикардо. – приветствует меня парень. Я пожимаю ему руку и расслабляюсь на пассажирском сиденье.
–Поезжай в «Ауру». – указываю я, подняв правое предплечье и поставив его на бедро. Мой указательный палец постукивает о большой в умеренном темпе, пока я читаю недавние новости в телефоне.
–Я узнал, что ещё одна проститутка сбежала. – выдаёт Альфа, повернув руль налево.
–Когда?
–Этой ночью.
–Лет?
–32.
–Семейное положение?
–Одинока, без детей.
Я провожу языком по верхним зубам, пытаясь унять плохое предчувствие.
За последние пару месяцев пропало уже девять проституток. Они либо сбегают, либо пропадают. Мы не стали искать их изначально, потому что не было причин для этого. Они не занимают главную позицию в мафии. Но ситуация обострилась, когда с этим ещё и стали связаны подпольные бои. Игроки сменяются каждую неделю, потому что каждый раз до смерти забивают того, кто получал больше ставок.
Машина паркуется около высокого здания.
Хаос поселился в Каморре, и если мы не восстановимся как полноценная семья Соррентино, мы не сможем преодолеть ничего из этого.
–Как ваши отношения с Ариэнной?
Я замираю, моя рука зависает в воздухе, когда я медленно поворачиваю голову к Альфе, прожигая его своим тяжёлым взглядом.
Я скоро убью его.
–Не твоя зона интереса, Вавилов. – протягиваю я, назвав его настоящую фамилию. Он не удивляется, но я вижу, как пальцы на правой руке сжимают руль сильнее. Довольный собой, я выхожу из машины и в сопровождении одного из охранников захожу в здание.
На данный момент здесь почти безлюдно – за исключением бармена Джона и нескольких других работников. Они кивают мне в знак приветствия и продолжают заниматься своими делами. Я прохожу мимо, уверенно шагая в подвал, где проводятся подпольные бои. Здесь ещё не убрано, и зря они тянут время. Кровь смыть легче, когда она тёплая.
Множество разбитых бутылок, огромное количество крови на полу и брошенные на пол стулья говорят о том, что этой ночью здесь произошёл запоминающийся бой. Я подхожу к Ксавьеру – работнику клуба, который отвечает за ставки в спорте.
– О, мистер Соррентино! – он растерянно протягивает мне руку, а я просто киваю, взглянув на его потную и грязную руку.
– Распечатай мне отчёт всех боёв за последнюю неделю.
–Конечно, конечно. Вас интересует что-нибудь ещё?
Я уже собирался уходить, но его последние слова заставили меня остаться.
–Что ты можешь рассказать мне?
–Каждую неделю новый человек. И каждый раз новенький выигрывает предыдущего. – мужчина надувает свои красные щеки и вздыхает.
–Почему люди делают ставки не на новенького, если уже ясен алгоритм? – интересуюсь я, всё больше и больше сомневаясь в честности наших работников.
–Потому что каждый раз, когда они думают, что сильнее некуда, они облажаются. – усмехается Ксавьер. Я прикрываю глаза на секунду и благодарно киваю ему.
–Спасибо. Свяжись со мной, если случится что-то из ряда вон выходящее.
Меня отвлекает голос Альфы, звучащий у меня из-за спины. Я поворачиваюсь к нему в ожидании.
–Мистер Рикардо... – задыхается он, держась за живот. – Вам надо своими глазами увидеть это.
Что, блять, на этот раз?
Я иду за парнем, сложив руки на спине, и чем дальше мы идём, тем больше я убеждаюсь, что мы выходим из клуба.
–Не собираешься рассказать, в чём дело? – спрашиваю я, теряя терпение.
Мы обходим весь клуб и оказываемся в задней части здания, закрытом от внешнего мира.
–Я полагаю, что это случилось сегодня ночью. Это та девушка, которая, как мы полагали, сбежала.
Альфа отодвигается, и я, наконец, вижу на бетонном полу полуголую женщину. Её волосы растрепаны, но разложены по земле в форме звезды отдельными прядями. Кровь под сердцем не кажется мне удивительной. Живот её вспорот, и кишечника внутри нет. Вместо него в теле женщины лежит буква.
А.
Буква написана зубами.
Я наклоняюсь вниз, большим пальцем тяну челюсть женщины вниз и, как и ожидал, не обнаруживаю зубов. Указательным пальцем я смахиваю кровь с её шеи и подношу к лицу, изучая ближе.
Она свежая, вероятно, даже не успевшая полностью застыть.
Её убили всего пару часов назад, ранним утром.
Я поворачиваюсь к Альфе, стоящему в стороне и смотрящему на женщину с отвращением и интересом.
–Разберись с её трупом и дай мне всю информацию про остальные жертвы. Меня интересует почерк убийцы. Если он серийный маньяк, в его интересы не будет входить изменение его modus operandi.
Я разворачиваюсь и ухожу, снова оказываясь перед клубом. Подзываю к себе охранника и забираю у него ключи машины. Мне нужно разобраться с другим дерьмом, прежде чем я сделаю то, что обещал Ариэнне.
Господи.
Я резко выдыхаю, когда вспоминаю её. Ожидая смены цвета светофора, я не могу не удивиться тому, как контрастны мои мысли. Тьма, с которой я живу никак не укладывается у меня в голове со светлой и невинной, наивной девушкой, которая стала моей женой совсем недавно.
Удивительно, какой яркой и светлой она кажется на фоне всех мыслей, бредущих у меня в голове.
Я зажимаю газ и еду в отель.
***
–Найди мне его. – тихо предупреждаю я, убирая пистолет с виска мужчины.
Он несколько раз кивает и тянется к телефону.
–Мистер Харрис? Можно вас, пожалуйста, попросить спуститься на несколько минут?
Я жду, облокотившись о регистрационный стол.
–Он спускается. – выдыхает мужчина, и я благодарно киваю, будто не я угрожал выпилить ему мозги две минуты назад, если он не свяжет меня с тем человеком, который мне нужен.
В моём поле зрения появляется мистер Харрис, наш доставщик наркотиков. Он пожимает мне руку, и мы отходим в отдаленное место.
–Что-то случилось, раз вы решили сами приехать? – догадывается он, закурив сигарету. Я наблюдаю за тем, как ловко он зажигает её и засовывает в рот, зажав между пальцами.
–Ты уверен, что у тебя нет Альцгеймера? – спрашиваю я, отобрав у него сигарету и выкинув в открытое окно. Мужчина удивлённо смотрит на меня, его рука осталась в воздухе. Я медленно опускаю её и ещё раз спрашиваю. – Харрис, у меня не так много времени. Что случилось с наркотиками?
–Про что вы?
Я раздражённо выдыхаю, проведя рукой по лицу.
–Наркотики, которые оказались не в Чикаго, а в гребаной Братве и были разгромлены. 2 миллиона долларов пропали напрасно, напомню.
Харрис несколько раз моргает.
–Так эту проблему мы уже решили.
У меня ли есть Альцгеймер, в таком случае?
–Что значит решили, Харрис? – я приближаюсь к нему, загоняя в угол как морально, так и физически.
–Мистер Винсенте давно решил её. Он ещё вчера ночью встретился со мной, чтобы обсудить произошедшее. Каморре уже вернули пропавшие 2 миллиона.
Я сжимаю челюсть, а затем выпрямляюсь.
–До встречи, Харрис.
И я выхожу из отеля поспешным шагом. Я могу выдохнуть. Винсенте возвращается в свою эру Капо.
Вам может показаться, что он безответственный, но даже будучи вспыльчивым мой брат остаётся лучшим Капо за историю всей нашей мафии. Его выдержка и ум спасли Каморру. Он работает день и ночь – работал, по крайней мере, пока не появилась Кассандра.
Ариэнна. Мне нужно сводить её к отцу.
Она играется со своей подвеской, когда хочет поблагодарить кого-то. Мне нужно выучить язык жестов. Я не думаю, что это займёт у меня так много энергии. К тому же, я хотел бы общаться со своей женой на том языке, на котором нам будет удобно.
Когда-то в детстве я учил американский жестовый язык, чтобы подавать сигналы Винсенте, но за эти годы я мог забыть многое, и судя по тому, что я не понял ничего из того, что показывала Ариэнна, я могу со смелостью сказать, что это так и есть.
***
Ариэнна
Время близится к шести, и я не знаю, стоит ли мне начать готовиться. Может, Рикардо вовсе забыл обо мне.
Я решаюсь выбрать серый лонгслив и тёмные джинсы, а сверху накинуть чёрный костюм. В фиолетовую сумку я закинула помаду, которой накрасила губы и зеркало с расчёской.
Если Рикардо не приедет, я же могу попросить Винсенте или Лоренцо отвезти меня к папе, верно?
Я сажусь на кровать и вздыхаю, не зная, чем себя занять. Скорее всего, будь я дома, наверняка станцевала бы очередной номер. Но я только второй день в этом доме, и даже не смогла нормально пообщаться с членами семьи Соррентино.
По вечерам папа бывает дома, и сейчас, когда меня нет, ему нет причин вовсе уходить, только если Капо не вызовет его. Так что насчёт его присутствия в доме я не сомневаюсь вовсе и решаюсь прогуляться по комнате, которую так и не осмотрела достаточно хорошо, чтобы принять тот факт, что она отныне и моя тоже. В моей голове она принадлежит только Рикардо.
На тумбочке около кровати лежит одна единственная фотография, на которой изображены Винсенте, обнимающий за плечо улыбающегося Лоренцо, Анна, Сильвия и в самом центре, рядом с Винсенте, стоит мой муж. Его взгляд направлен прямо в объектив камеры, руки сложены за спиной. На нём синий костюм, который очень даже ему к лицу. Он выглядит таким мрачным и измученным, что на мгновение мне становится Рикардо жалко. Кто знает, через что пришлось пройти этой семье.
В этом доме каждый Соррентино хранит свои тайны, и эти тайны верно губят, проклинают и разрушают их жизни. Возможно, это всего лишь одна единственная тайна, связывающая каждого из них друг с другом.
Рядом с фотографией лежит одна книга, аккуратно сложенная на 243 странице.
«Портрет Дориана Грея», Оскар Уайльд.
Я перебираю страницы и дохожу до той, угол которой Рикардо согнул в маленький треугольник.
«–А как же искусство? – спросила Глэдис.
–Оно - болезнь.
–А любовь?
–Иллюзия.
–А религия?
–Распространённый суррогат веры.»
Мои глаза несколько раз пробегаются по выделенным строчкам, и это заставляет меня задуматься над тем, что заставляет Рикардо задумываться тоже.
Я кладу книгу на место и подхожу к окну. Здесь нет ничего примечательного, за исключением вида из него. Величественный фонтан выглядит достаточно огромным, чтобы издалека понять, кому он принадлежит.
Прохожу около кресла и вижу огромную полку с другими книгами. Особенно среди них почему-то выделяется «Гордость и предубеждение», будто слишком яркая на фоне остальных. Следующее, что я встречаю на своём пути – это огромная картина, которая заставляет меня остановиться.
Я искренне поражена, когда вижу точно такую же картину Ван Гога, что и у нас дома. Был ли это выбор Рикардо? Немного замявшись, продолжаю идти вперёд и останавливаюсь перед стулом, на котором лежит синий пиджак. Прямо как на той фотографии, думаю я.
Я беру его в руки, и в мой нос сразу ударяет запах Рикардо. От него пахнет холодным лесом и тёплым домом. Изучаю одежду, но вдруг замечаю, как разошлись швы на плече. Мои брови хмурятся, когда я пытаюсь найти нитку, которая стала причиной такой катастрофы. Вздыхаю и, схватив в руку пиджак, иду в комнату, смежную с нашей комнатой. Я почти уверена, что видела там иголку и нитки. Порывшись в шкафу, наконец, нахожу то, что искала и возвращаюсь в нашу комнату.
Я сажусь на кровать и разглаживаю плечо пиджака, приближаю к лицу и изучаю поближе. Затем завязываю узел на конце нитки и начинаю зашивать дыру. Как только я заканчиваю, довольная своей работой, я возвращаю пиджак на место, аккуратно сложив.
Когда я возвращаюсь к кровати, держась одной рукой за голову, чтобы взять телефон и выйти к Винсенте, дверь комнаты открывается.
Я останавливаюсь, удивлённая его появлением.
Рикардо заходит внутрь, выглядя при этом таким уставшим, что я даже представить не могу, что могло случиться. Он закрывает за собой дверь и кивает мне в знак приветствия, а затем подходит ближе и снимает свой пиджак, бросает его на кровать. Я вижу бордовые следы на его руках и несколько капель на рубашке. Парень садится и потирает свою переносицу, закрыв лицо рукой.
Потрясённая его видом, я робко сажусь рядом с ним и пытаюсь заглянуть в его лицо.
Мне хочется спросить, как он себя чувствует, но я оставляю это в глубине души.
Рикардо сжимает другую руку в кулак и поворачивает голову ко мне.
О боже мой.
Его тёмные зелёные глаза стали темнее, чем были, а мелкие вкрапления – глубже.
–Если ты готова, подожди, пока я приму душ и переоденусь. Это не займёт больше 15 минут. – говорит он, его голос звучит так низко и мягко.
Я резко качаю головой.
Брови Рикардо сводятся на переносице в непонимании. Я вытаскиваю телефон и пишу в заметках.
«Ты устал, мы никуда не поедем сегодня.»
Взгляд Рикардо смягчается, когда он читает мой текст, а затем снова встречается с моим.
–Мы поедем, Ариэнна. – парень вздыхает, выпрямляясь. – Я не устал. Я обещал.
Я снова качаю головой.
«Ты обещал мне, а не папе. Я хочу, чтобы ты отдохнул»
За окном темнеет. На улице дождь и, возможно, будет радуга. Но на душе гроза и метель.
–Если и есть на этом свете то, чего я не люблю – это не сдерживать обещания. – утверждает Рикардо. Я опускаю голову, перебирая пальцы и едва заметно качаю головой. – Скажи мне, что ты думаешь. Ты беспокоишься не только обо мне.
Я понимаю голову, удивлённо глядя на парня, а потом снова опускаю взгляд.
«Я боюсь».
Пишу я в заметках. Рикардо наклоняется, чтобы заглянуть в мои глаза, но я не поднимаю свой взор на него.
– Не бойся. Скажи.
«Я сказала. Я боюсь»
Тяжёлый вздох покидает грудь Рикардо, когда он читает текст. Когда парень наклоняет голову влево, у меня не остаётся выбора, кроме как взглянуть на него.
– Чего ты боишься?
Это не риторический вопрос. Это даже не осуждение. Это прямая заинтересованность, осторожная и серьёзная.
Я хочу проигнорировать мужа, но удивляюсь сама себе, когда пишу в телефоне.
«Людей в крови. Они злые»
–Ты боишься меня?
Голос Рикардо звучит в тишине как приговор, и я, наконец, признаюсь в этом сама себе. Мне некомфортно, страшно и грустно. Я кусаю губы и медленно киваю.
Рикардо выпрямляется, отодвинувшись от меня. Я его обидела, понимаю я.
Я боюсь его, его движений, его слов, его самого. Я боюсь этого дома, этих людей, этих огромных стен. Я боюсь слов, чувств и боли. Я боюсь крови и людей в крови. Боюсь этого брака и того, что меня ждёт в будущем.
Из моих губ вырывается неуверенный вздох, прежде чем я чувствую, как по моей щеке стекает слеза. Я сжимаю губы и опускаю голову.
Лёгкое движение рядом привлекает моё внимание.
–Почему ты плачешь? – Рикардо проводит рукой по лицу, покачнувшись вперёд. – Не плачь.
Он выглядит таким нервным и таким хмурым, словно его хватил удар, когда говорит это, и я невольно всхлипываю. И этого было достаточно, чтобы меня прорвало на слёзы, которые я сдерживала несколько лет. Слёзы разочарования от людей, слёзы напрасной надежды на будущее, слёзы обиды на мир, слёзы на ненависть к миру, в котором я живу, слёзы на зависть к людям, которые смеют улыбаться и смеяться, пока я обречена на вечное молчание, пока я погребена в собственной и вечной тишине и громких, разрушающих мыслях; слёзы на любовь, которая никогда не встретит меня, слёзы на счастье, которое я никогда не испытывала, слёзы на свободу, которую я никогда не увижу, слёзы на боль, которая не намерена меня отпускать.
Мои руки дрожат, когда я сжимаю их в кулаки в надежде успокоиться, но с каждой слезинкой, падающей мне на руки, моя душа сотрясается всё больше и больше.
Я признаюсь себе в том, в чём никогда не была уверена и вечно винила себя. Я не заслуживала ничего из того, что со мной происходило. Я не заслуживаю оставаться без мамы в 16 лет, я не заслуживала видеть смерть своей сестры, я не заслуживала чувствовать плоть и кровь матери и сестры. Я также не заслуживала оставаться без голоса.
Я хочу говорить. Я хочу рассказываться, смеяться громче, чем весь мир, не плакать безмолвно, а рыдать и реветь, кричать от страха и счастья, кричать от боли и радости. Я устала быть одна, одна со своими проблемами, одна с вечными кошмарами, одна с болью в груди, одна со страхами, которые с каждым днём всё больше и больше сдирают мою уверенность в том, смогу ли я когда-нибудь улыбнуться не из нужды, а по своей воле, искренне и с сердцем. Я устала выполнять обязанности мамы с 16 лет, устала быть няней для папы, устала от несправедливости мира и жестокости людей.
Я хотела быть ребёнком, а не взрослым в теле ребёнка. Я хотела тайно любить и не заботиться о жизни.
Кроме моих едва слышных вздохов, дающихся мне с трудом, в этой комнате не слышно больше ничего. И это, вероятно, единственный раз, когда в наших общениях с мужем слышно меня.
Когда я открываю глаза и агрессивно пытаюсь стереть слёзы с правой щеки, я вижу, как Рикардо пристально смотрит на меня, а потом медленно встаёт и оказывается напротив меня, преградив любой проблеск света, который лился из окна. Теперь мы не только в тишине, но и в полумраке.
Но тут я вижу то, что заставляет меня вдохнуть полной грудью.
Рикардо опускается на колени. Он впервые ниже меня, и я впервые смотрю на него сверху вниз. Когда я очередной раз опускаю голову, в комнате раздаётся мягкий, но властный голос Рикардо.
–Подними свой взгляд.
Я делаю так, как он просит и снова оказываюсь в этом тёмном лесу прохлады, зелёного мрака и тумана пронизывающей психопатии.
Рикардо тянется к заднему карману и вытаскивает оттуда нож с искривленным концом. Не отрывая от меня своего взгляда, парень одним резким движением проводит ножом по руке.
Я вздрагиваю, ошеломлённая. Избегая вида крови, стекающей по его руке, я пытаюсь отвести взгляд.
–Даю клятву на крови, что если когда-нибудь обижу тебя, ты сможешь сделать со мной всё, что захочешь. Выбор будет только твой. Я обещаю. – я чувствую влагу на руке и опускаю взгляд вниз. Рикардо крепко сжимает мою ладонь своей кровавой. Я снова чувствую знакомое тепло и знаю, что скоро меня стошнит. – Но так как ты боишься крови, это был последний раз, когда ты её увидишь, живя со мной под одной крышей. С кровью на твоей руке ты будешь плыть в улыбках, но кровь в твоей голове стоит смыть.
И с этими словами он встаёт, направляясь в душ.
Я остаюсь неподвижной, слёзы бесцеремонно продолжают литься из моих глаз, но глядя на свою руку, я не чувствую ничего, кроме опустошения и резкого давления в груди.
Если я не встану сейчас, кровь засохнет. Если я не вытру слёзы, буду опухшая. Если я сделаю это, моё лицо будет в крови.
Я долго смотрю на место, где несколько минут назад сидел Рикардо и не могу выкинуть из головы интонацию, с которой он попросил меня не плакать. Будто мои слёзы были для него болью. Но он не был мягок, когда сказал это. Это было похоже на причинение ему боли с моей стороны.
Не успеваю я опомниться, как в комнате снова появляется Рикардо, уже в новой одежде и без запаха крови. Я непонимающе смотрю на него и, как ожидалось, он немного наклоняется, чтобы сказать:
–Обещания сдерживать важно. Вставай, иначе не успеем к твоему отцу.
Я приоткрываю рот от удивления. Нет, нет, мне не может повезти настолько. Альфа говорил остерегаться Рикардо.
Лёгкая улыбка изгибает губы парня, когда он выпрямляется.
–Ты хочешь увидеть своего отца и убедиться в его здравии?
Я растерянно киваю.
–Идём за мной.
Я встаю и следую за ним в ванную, а затем мы подходим к раковине. Сложив руки на груди, Рикардо прислоняется к стене, наблюдая за мной.
Я заглядываю в зеркало и морщусь в отвращении. Моя тушь потекла, глаза раскраснелись, а помада и вовсе размазалась по лицу. Я показываю пальцем на своё лицо и отрицательно качаю головой, глядя на Рикардо.
–Смой с лица косметику.
Я хмурюсь. Он что, из тех, кто хочет, чтобы я не красилась вовсе? Рикардо усмехается.
–Чтобы накраситься по новой. – объясняется он. – Мне приятно твоё лицо и без косметики, и с ней. Я не вмешиваюсь в то, во что ты одеваешься и как красишься. Это не моё право.
Недоверчиво взглянув на него, я возвращаю своё внимание к зеркалу.
–Даже со слезами и потёкшей тушью ты выглядишь красиво. Не сомневайся в своей красоте и прибавь себе уверенности, Ариэнна.
И тут мне приходит осознание. Я ни разу не вздрогнула, когда Рикардо называл меня полным именем. Когда это делают остальные, мне становится не по себе. Мурашки пробегают по моим рукам, и чтобы скрыть своё смущение, я начинаю умывать своё лицо водой.
Вода смыла и кровь. Рикардо смоет мою грусть.