Глава 5.
Рикардо
Мой взгляд застывает. Я смотрю на девушку, но не вижу её. Я будто смотрю насквозь.
Мне требуется нечеловеческая сила, чтобы попытаться отвлечься и не смотреть девушке в глаза. Перевожу взгляд ниже. И тут замечаю, что она не дышит.
Блять.
Я наклоняю голову, чтобы изучить её. Тело напряжено и сковано, рот плотно закрыт, грудь не поднимается, руки сжаты в кулаки до побеления костяшек. Вероятно, она не замечает того, как внутри ладони что-то кровоточит. Это не похоже на шок.
Это что-то большее. Что-то, что намного хуже.
Паническая атака.
Я не знаю, что мной управляет и какого чёрта я собираюсь ей помочь, но мне приходится выключить фонарик телефона и положить его на стоящую рядом полку. После этого я медленно приближаюсь к ней, при этом изучая её реакцию на меня. Девушка не двигается, просто смотрит на меня. Не дышит.
Я знаю, что такое паническая атака. Анна часто сталкивалась с подобным раньше. Возможно, сейчас тоже, но моя уже гордая сестра никогда не попросит у меня помощи.
Я сажусь напротив неё, всеми силами избегая её взгляда и беру в руки её кулаки. При касании моей грубой кожи с её нежной, почти как перо, кожей, в моём теле случается какой-то...странный всплеск чего-то, что я ощущаю впервые.
Не смотри на неё, Рикардо. Если ты взглянешь в её глаза, ты упадёшь в диссоциацию и ни она не спасётся, ни ты.
Её руки так сильно сжаты, что ноготь царапает собственную плоть. Эта девушка не чувствует боли из-за внутреннего потрясения. Я аккуратно пытаюсь раскрыть её ладонь левой руки. Она царапает мою руку, неосознанно, конечно. Это не больно.
Чёрт бы тебя побрал, какого хрена ты в таком состоянии и что тебя довело до такого?
В конце концов, мне удаётся поднять все пальцы. Да, она определённо не замечала, как её ногти входят в белую плоть. Где мне, блять, найти пластырь в это время?
К чёрту. Потом разберусь. Главная задача – вывести её из транса. Несмотря на то, что я не смотрю ей в глаза, я чувствую пристальный взгляд на себе. Мой хмурый взгляд переходит с пальцев на грудь. Медленно, почти незаметно, она начинает подниматься.
–Ариэнна, если ты меня слышишь, сожми мой указательный палец в левой руке. – прошу я, вложив палец ей в ладонь.
И тут это происходит. Она резко выдыхает весь запас воздуха, а потом, глядя на меня, начинает беззвучно реветь. Не знаю, как мне стоит реагировать, но не останавливаю её.
Так это моя будущая жена? Что, если у меня будет такая реакция на неё каждый раз?
Наконец, я чувствую, как она сжимает мой палец. Выдёргиваю его и встаю со своего места.
–Есть дома аптечка? – спрашиваю, оглядываясь по сторонам. Не дождавшись ответа, я смотрю на её губы. Боясь заглянуть в этот очень знакомый омут, я, не отрывая взгляда, жду, пока она ответит. Но этого не происходит. Она что, ещё не отошла?
Вздохнув, я сажусь обратно, беру её руки в свои и аккуратно сжимаю, насколько я это умею. Спойлер: я не умею быть нежным, поэтому девушка дёргается.
Не стоило, Ариэнна или как там тебя, ты сама себя поранила.
–Дыши. Следуй за моими действиями. Сделай глубокий вдох. – я медленно дышу и жду, пока она сделает то же самое. Судя по тому, как поднялась её грудь, я полагаю, что она действительно слушается меня. – Теперь выдыхай через рот.
Напряжение не исчезло, если вы спросите меня, но зато кулаки разжаты, а губы больше не выглядят так, будто сейчас начнут кровоточить из-за того, как сильно девушка их кусает. Но то, как она скована и растеряна – это признак того, что до финиша ещё далеко.
–Скажи мне, где у вас лежит аптечка. Я тебя не убью. – прошу я, отвернувшись к окну.
Не дождавшись ответа, я вздыхаю и встаю со своего места. Шок так сильно подействовал на неё, что ей всё ещё сложно говорить.
Ладно, я найду эту грёбаную аптечку сам.
Обычно она должна лежать где-то в ванной. По крайней мере, у нас дома так. Я нахожу туалет спустя две неудачные попытки и, наконец, нахожу то, что искал. Пластырь находится рядом с бинтами. Отлично. Вытащив всё, я возвращаюсь в комнату и нахожу девушку в таком же состоянии, в каком оставил.
От меня не ускальзывает и то, как она съёжилась.
–Подай мне руки.
Она вздрагивает, но не делает ни малейшего движения.
Меня, блять, это начинает выводить из себя. Обычно я спокоен, но сегодня мне хотелось бы просто побыть дома, рядом с семьёй, даже с этим доставучим Винсенте.
Поняв, что говорить с ней бессмысленно, я сжимаю губы и сажусь напротив, хватаю её за левую руку и начинаю накладывать пластырь. Ни единого звука. Тишина вокруг нас такая сильная, что я, привыкший к постоянному шуму от Лоренцо и Анны, начинаю считать её разрушительной.
Я терпелив. Но я вылечу её руки.
⌀⌀⌀
Ариэнна
После того, как Рикардо один раз взглянул на меня, он больше не посмотрел на мои глаза.
Я чувствую себя отвратительно. Я была так напряжена, что даже не почувствовала, как делаю себе больно.
Меня поразило одно.
Его голос.
Я никогда не слышала ничего сильнее, властнее, грубее до этого. Он звучал уверенно, почти приказывал, что так и есть.
Но сама суть была не в интонации, а в голосе. С лёгкой хрипотцой, скрытой вежливостью. Ни разу я не обращала внимания на чей-то голос, как это делаю сейчас я.
Но то, что он постоянно обращается ко мне моим полным именем беспокоит меня.
Возможно, я ему не понравилась. Это было ожидаемо. Но что самое интересное.
Почему Рикардо пытался со мной поговорить и ждал ответа, не глядя на меня?
Я смотрела на него неотрывно. Я не смогла разглядеть его глаза. Прямой нос. В живую он намного холоднее, чем на фотографиях. От него исходит только ледяной контроль, запах смерти и сомнительные эмоции.
Всё это время на его лице застыло хмурое выражение, которое не намерено исчезать. Его внимательные глаза давно успели изучить комнату, моё тело, мои привычки и план дома.
В конце концов, он один из тех жестоких людей, которые правят Каронной.
Сейчас он хватает меня за правую руку и клеит пластырь. С левой он справился так быстро, что я не успела даже посмотреть, что происходит.
Когда он спросил, где находится пластырь, я долго смотрела на него непонимающими глазами, надеясь, что он посмотрит на меня.
Но...он не сделал этого. Может быть, я уродлива? Или он настолько не заинтересован во мне, что ему лень поднять голову.
Мой внутренний голос кричит «беги от него», но я игнорирую это, сосредотачиваясь на том, как парень вытаскивает из кармана нож и разрезает пластырь на две части. Действие настолько уверенное и ловкое, что я невольно вздыхаю от восхищения. Рикардо поднимает бровь, но это единственная реакция, которую я получаю в ответ.
Ни единой мускул не дрогнул на его лице, губы даже не шевельнулись.
Только почему он решил помочь мне? Почему решил спасти меня от монстров? Почему он их отогнал одним своим присутствием и вытащил меня из тьмы только голосом?
Рикардо встаёт, закрывает аптечку и кладёт её на место.
–Спустя два дня сними их. Мой руки тёплой водой и не трогай раны ничем. – он звучит как врач, когда говорит это.
Мне хочется сказать ему, что раны были не такие уж и глубокие, но я молчу. У меня нет сил, чтобы поднять руки. Я всё ещё не до конца отошла и чувствую слабость.
–Я знаю, что ты только недавно отошла от панической атаки. Тебе необязательно что-либо говорить. Твоему мозгу нужно время, чтобы адаптироваться к реальности и отойти от состояния безысходности.
Откуда он знает это? Испытывал ли Рикардо то же самое?
Я сомневаюсь.
Такие люди, как он не испытывают ни жалости, ни любви, ни страданий. Они не имеют даже совести.
Тогда почему он не остановился на том, что успокоил твой внутренний разум, но и перевязал руки?
Это всё из-за долга, думаю я. Он мой будущий муж.
Я смотрю на него, на его бордовую рубашку, на выступающие мускулы и отвожу взгляд.
Я вздыхаю, прежде чем встать с кровати. Надеваю тапочки с кроликами и подхожу к окну, держась за сердце. Отодвинув шторы, замечаю небо, покрытое туманными облаками. Дождь закончился.
Я так и не поняла, что здесь забыл Рикардо, но он был чудом. Не знаю, как отблагодарить его за это.
–Гроза закончилась. Твой отец должен быть здесь в скором времени. Ложись спать, и я уеду. – объявляет Рикардо. Я поворачиваюсь и нахожу его, стоящим посреди комнаты со скрещенными руками и глазами, следящими за мной, как ястреб. Но в мои глаза он не смотрит до сих пор.
Я качаю головой и проскальзываю мимо него. Не слышу за собой шаги, но всё же захожу на кухню и достаю из шкафа шоколадку, которую спрятала примерно неделю назад для себя. У меня больше нет идей.
Поднимаю обратно и встаю напротив него, протягивая шоколад. Брови парня сводятся вместе, а глаза прищуриваются.
Он будто хочет что-то сказать, но вместо этого тихо забирает сладость.
–Спасибо. – это звучало вопросительно. – Ложись спать. – повторяет он.
Он что, будет ждать, пока я лягу и усну? Но мне так...некомфортно. Я наклоняю голову с непонимающим взглядом и облизываю губы.
Я не ожидала этого, но Рикардо усмехается. Смешок звучал еле слышно, но так приятно. А затем он закрывает глаза и выдыхает, откинув голову назад.
Я не понимаю его. Разве их не учили не закрывать глаза рядом с незнакомцами?
И тут происходит это. Он опускает голову и смотрит мне прямо в глаза.
Нет, в душу.
Я не смею моргать, пока смотрю на эти изумрудные глаза, которые излучают лес после дождя, озеро вечером, прохладные вечера и неземные драгоценные камни.
Его взгляд останавливается на мне несколько секунд и из изумлённого превращается во внимательный и может, даже, изучающий.
Я первая опускаю взгляд, не выдержав такого странного чувства между нами.
–Да, я буду ждать, пока ты не уснёшь. Ложись спать. Я могу отвернуться, но не уеду, пока ты не заснёшь. – заявляет он, а потом, словно, вспомнив что-то, замолкает, поднимая на меня свой взгляд снова. – Можешь не притворяться. Я знаю, когда человек правда спит.
Я резко поднимаю голову. Он читает мысли?
С одной стороны, я рада, что буду не одна ночью. С другой стороны, я вижу его впервые и наслышана о нём только ужасного и жестокого. Что, если он убьёт меня? Что, если это всё – маска?
–Ты собираешься испытывать моё терпение, маленькая Ариэнна? – улыбка кривит его губы, и о, чёрт...
Почему моё сердце так бьётся?
Я хмурюсь и качаю головой. Мне плевать. Я усну в той одежде, в какой ревела почти целый час.
Чувствуя неловкость, я ложусь на кровать и укрываюсь пледом, затем закрываю глаза.
Чёрт. Он что, серьёзно будет ждать, пока я не усну? Чувствую на себе его взгляд, поэтому открываю один глаз. Мои подозрения подтверждаются, потому что Рикардо всё ещё стоит, нахмурив брови, наклонив голову и скрестив руки, наблюдая за мной.
Я сжимаю губы и открываю второй глаз. Парень, не говоря ни слова, берёт одной рукой стул и кладёт его напротив моей кровати, у стены и садится на него.
Ладно. Это чертовски некомфортно, но что-то в глубине моей души подсказывает мне, что я останусь жива. Поэтому я отворачиваюсь и кладу руку под голову. Так удобнее.
⌀⌀⌀
Я просыпаюсь от того, что кто-то тычет чем-то мне в плечо. Отмахиваюсь от этого и пытаюсь заснуть снова, но в моё сознание проходят отголоски голоса, зовущего меня, поэтому мне приходится открыть глаза и обнаружить перед собой папу.
Я сажусь и ожидающе смотрю на него.
–Арри, время просыпаться. Сейчас 3 часа дня. Ты спишь уже больше 14 часов. – мягко говорит папа, усмехаясь.
Больше 14 часов? Он не путает ничего?
Я хмурюсь.
–Я не ошибаюсь, смотри. – он указывает рукой на часы, и я действительно вижу там время 15.23. – Я скоро поеду. Ничего не хочешь?
Я отрицательно качаю головой и улыбаюсь, когда папа наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб, а затем выходит. Мой взгляд невольно падает на стул около двери, который не должен стоять там, и я вспоминаю, что произошло вчера.
Рикардо уехал. И, кажется, ничего не рассказал моему отцу, иначе бы я не просыпалась в 3 дня. Мой папа бы закатил истерику так, будто смог бы помочь мне. Я благодарна за это Рикардо, потому что не хотела бы, чтобы папа волновался. Как раз из-за этого я сегодня не показала ничего ему. Чтобы он не увидел мои руки, покрытые внутри пластырью.
Но что я буду делать, когда он вернётся? Может, мне стоит их снять? Я просто впилась ногтями в кожу, там нет ничего смертельного, что подразумевал Рикардо.
«Сними через два дня». Нет, спасибо. Я сниму их сейчас и буду жить счастливо.
Встаю, чтобы уйти, но замечаю на стуле около двери бумагу. Нахмурившись, беру её в руки и вижу фразу, написанную точно не моим отцом, потому что у него не такой красивый почерк.
«Спокойной ночи, Ариэнна».
Этот листок охранял мой сон или что? Поэтому я спала почти 15 часов? Для меня это безумно много, и это, если честно, первый раз, когда я выспалась. Обычно я просыпаюсь рано утром, как только восходит солнце. Ночь закончилась, а это значит, монстры ушли, и я хочу насладиться каждым моментом свободы от них.
Надеюсь, папа не увидел это. Иначе бы обязательно спросил, что произошло. Хотя я не сделала ничего постыдного, мне кажется, что я натворила дичь.
Я выхожу из комнаты и направляюсь в ванную. Встаю около зеркала и начинаю медленно снимать пластырь.
Оу, чёрт. Я не думала, что настолько глубоко воткнула ногти себе в кожу. Так вот, почему Рикардо настаивал на том, чтобы я два дня ходила так. Скривив губы, я аккуратно пытаюсь помыть руки. Это больно, но не больнее, чем мне было когда-то.
Я поднимаю голову и с ужасом замечаю, что выгляжу отвратительно. Лохматые волосы, сонные глаза и уставшее выражение лица, словно я работала 5 дней подряд без отдыха и сна.
Не проблема, на самом деле. Я расчешусь, выпью крепкий кофе и немного позанимаюсь балетом.
Недавно я выбрала себе свадебное платье. Не хотела выделяться и покупать что-то чрезмерно пышное, поэтому остановилась на белом платье с блёстками, которые становятся больше ближе к подолу. Это не выглядит странно, но напоминает мне лебедя.
Я знаю о правилах наших свадеб. Ты невеста. Ты должна быть счастлива. Ты должна улыбаться и вести себя так, будто твой муж – мечта всей твоей жизни.
Это шоу, но то шоу, которое хотят увидеть люди.
Поэтому я постараюсь вести себя так, словно я не боюсь своего мужа. На самом деле, я до сих пор ему не доверяю и чувствую себя беззащитным щенком рядом с ним. Такое ощущение, что он змея, хищник, выжидающий свою добычу.
Он так внимателен и недоверчив ко всему, что это начинает устрашать.
Вытираю руки, оставляя розовые следы от крови. Они очень незаметны, поэтому я особо не забочусь об этом и спускаюсь на первый этаж за едой.
После того, как я позавтракала или обедала, – что бы то ни было, – я решаю накраситься. Не крашусь уже несколько лет и даже забыла, как это делать, но сейчас я полна желания.
Сначала я, как и обещала, расчёсываю свои чёрные волосы. Затем достаю свою косметичку и пытаюсь вспомнить, как раньше пользовалась всем этим.
Не думаю, что мне стоит использовать тени, потому что сомневаюсь, что выйдет что-то годное. Поэтому просто крашу ресницы и губы персиковой помадой. Напоследок решаю проверить себя на удачу и рисую стрелки, которые, к моему удивлению, получаются почти одинаковыми.
После этого я немного сижу в телефоне, а потом, устав, ухожу в студию. Меня встречает яркий свет, как только я вхожу внутрь. Задвигаю шторы, любуясь нежным фиолетовым оттенком, а затем надеваю пуанты.
Чайковский? Бесспорно.
Он, наверное, единственный композитор, под произведения которого я могу танцевать бесконечное количество раз. Не то, чтобы я была надоедливой или что-то в этом роде. Мне просто нравится то, как он преподносит себя через музыку.
Я не знаю, сколько времени танцую, но когда я снимаю пуанты и выхожу из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, на улице уже темнеет.
Чёрт.
Несмотря на это, на моих губах появляется глупая улыбка. Это был первый раз, когда я танцевала без слёз. И я этому очень рада.
Когда я захожу на кухню и включаю свет, моё внимание привлекает папа, до этого сидящий в темноте. Я вздыхаю, замечая, как он смахивает что-то с лица.
По крайней мере, он старательно притворяется, что это пыль, но я знаю, что он плакал.
–Папа, с тобой всё в порядке? – показываю я, не сдвигаясь с места.
Он качает головой, избегая моего взгляда. Я вздыхаю и подхожу к нему, чтобы обнять со спины и положить голову ему на плечо. Папа целует меня в макушку и встаёт со своего места.
–Давай я уложу тебя спать, а то уже темно.
Я позволяю ему это сделать. Таким образом ему становится менее тяжело.
–Я сегодня успел договориться с местом, где будет твоя свадьба и сходить к Альфе. И ещё несколько дел. – объявляет он, сидя рядом со мной. – А как твой день прошёл?
И я рассказываю ему, как долго танцевала, как начала читать новую книгу под названием «Маленькие женщины» и перед этим попыталась приготовить лазанью.
Папа внимательно смотрит на мои руки, а затем слабо улыбается.
–Я съел оставшуюся лазанью.
–И как тебе? – с нетерпением спрашиваю я, но вот, что получаю в ответ:
–Честно? Прости, но ты не умеешь готовить.
Я поднимаю одну бровь и смотрю на папу недоуменным взглядом. Он начинает смеяться.
–Шутка, Арри. Было очень вкусно.
И я улыбаюсь в ответ.
–Спокойной ночи, доченька. – папа встаёт, целует меня в волосы и собирается уйти, но я успеваю схватить его за руку. Он ждёт, пока я дам какой-то знак, но я ничего не делаю несколько секунд.
–Это не твоя вина, папа. Не мучай себя, пожалуйста, хотя бы ради меня.
Я отпускаю его руку и отворачиваюсь, укрывшись пледом. Папа ещё долго стоит у моей кровати, потому что я слышу шаги и закрытие двери только спустя время.
⌀⌀⌀
Рикардо
Я не собирался и не собираюсь рассказывать семье о том, что случилось в доме моей будущей жены.
Я о том, как решил помочь ей.
Обычно я не такой добродушный, и в этом можете убедиться сами чуть позже. Потому что прямо сейчас я стою в подвале.
–Мне обязательно видеть это чудо? – гримасничает Лоренцо, глядя на человека перед собой, который связан верёвками к деревянному стулу.
Вокруг нас слабый холодный свет, который часто мигает.
–Нужно проверить освещение в подвалах. Это не единственная комната, где так происходит. – замечаю я, вытирая руки влажными салфетками, на которых написано «антибактериальные». Кто верит в эту чушь?
Связанный хнычет. Я закатываю глаза.
–Мы тебя ещё не трогали даже. – напоминаю я ему и поворачиваюсь к брату, который смотрит на всё с отвращением. – Винсенте сказал, что этот ублюдок крал у нас деньги, насиловал нескольких женщин и маленьких мальчиков.
Лоренцо цокает языком.
–И не только. Он несколько раз специально подрезал мою машину.
Младший брат встаёт и медленно подходит к связанному. Я знаю, что его зовут Якопо.
В глазах брата я впервые замечаю эмоцию, похожую на хитрость и желание отомстить. Он сильно сосредоточен на груди парня.
Я отхожу назад, складываю руки на груди, наблюдая за этим.
–Хочешь поработать один? – предлагаю я.
–Нет, но...я бы хотел, чтобы ты начал. – просит брат, подходя ко мне.
Чем мы отличаемся от них, если в конце концов убиваем их?
Меня пронзает это воспоминание, как только я подхожу к столу, где лежат все инструменты для пыток. Я задал этот вопрос отцу во время первого убийства. Мне было 10, когда ублюдок заставил меня убить человека. Его ответом на мой вопрос стал сильный удар в лицо, от которого я упал на пол и благополучно испачкал себе брюки в крови парня, которому засунул нож под ребро.
Естественно, он не умер.
Естественно, не сразу.
Естественно, отец заставил меня убить его в конце концов.
Я держу в руках острое лезвие, кручу между пальцев и наклоняю голову, прежде чем подойти к мужчине и медленно наклониться вниз, чтобы быть на одном уровне с ним.
Если его таким можно назвать, конечно. Кто угодно, но точно не мужчина.
–Знаешь, я почти уверен, что ты рад тому, что ты достался не Винсенте, а мне. – тихо говорю я, мои губы сжимаются. Его глаза сверкают, поэтому я вытаскиваю кляп из его рта. – Сейчас не ночь, поэтому я бы не хотел, чтобы моя семья услышала твои крики. Но перед этим я буду таким добродушным и позволю сказать последние слова.
–Ты же не убьёшь меня, правда? – Якопо задыхается. – Я ничего не делал без их согласия, они сами хотели! – он поворачивает голову направо, к Лоренцо, в надежде на поддержку от моего брата или что бы он там ни хотел, но всё, что получает в ответ – это поднятая бровь и средний палец.
–Мать девочки, которую ты изнасиловал, так не считает. А, кстати. Та девушка, Карла, тоже не выглядела так, словно хотела с тобой трахаться. – комментирует Лоренцо, покачав головой с отвращением.
–Так вы же не настолько глупые, чтобы по лицу судить! – Якопо пытается пошутить, но у него это не получается, потому что ни я, ни мой младший брат не улыбаемся.
–Ты облажался, мразь. Ты испортил им жизнь. К тому же, у меня есть видео с камер наблюдения, где они умоляли не трогать их, но ты, конечно же, решил побыть тварью и не послушал их. – щёлкает пальцами Лоренцо, а потом подмигивает мне. Я возвращаю своё внимание к связанному и изучаю зону паха.
–Я клянусь, это не моя вина, они сами хотели, провоцировали меня! – кричит уже в отчаянии мужчина. Я даже замечаю, как он неосознанно пытается вырваться, его руки за стулом трясутся.
Мои губы приподнимаются в дикой ухмылке, когда я смотрю ему в глаза.
–Значит, то, что произойдёт сейчас точно не моя вина. Ты спровоцировал меня. – я шепчу это, прежде чем медленно хватаю Якопо за шею и заставляю смотреть вниз. – Твои последние слова были доказательством моих подозрений. Поздравляю, Якопо, но твоя смерть будет мучительной.
И с этими словами я засовываю кляп обратно ему в рот и жестом подзываю к себе Лоренцо.
–Раздень его.
–Какого чёрта это должен делать я? – фыркает младший брат, но, закатив глаза, приступает к делу. Когда он доходит до ремня, его тело напрягается, а затем Лоренцо поворачивается ко мне. – Ты собираешься его изнасиловать?
Я смеюсь, звук жёсткий в тишине и отражается эхом, касаясь железных стен.
–Хорошая идея, братец, но, к счастью или сожалению, у меня другой план. Хотя я мог бы воплотить в жизнь любимую фразу Анны «Я тебе сейчас палку в жопу засуну». – вспоминаю я и даже всерьёз задумываюсь об этом, но передумываю в последний момент, качая головой.
–Фу. – кривит губы мой младший брат и отворачивается, чтобы снять трусы с ублюдка.
Я ничуть не удивлён подобным зрелищем и не считаю чем-то удивительным короткий член. Мне выгодно.
–И ты ещё этим хвастался? – нервно усмехается Лоренцо, косо глядя на член мужчины.
–Отойди.
Брат встаёт и отходит, но я знаю, что он внимательно наблюдает за мной.
–Ай-ай-ай, Якопо. Тебе понравится, не бойся. Ты же то же самое говорил и тем жертвам, да? – протягиваю я наивным голосом и подготавливаю нож в правой руке.
В одну секунду его глаза расширяются, а в следующую я с безумной улыбкой отрезаю его член. Вопли наполняют комнату, а кровь стекает на пол, и о чёрт, мне потребуются уборщики после сегодняшнего.
Нож был тупым. Это усилило его мучения.
–А теперь давай мы откроем твой рот, и ты ответишь на мой вопрос. Если ты сделаешь это не так, как я хочу, будет не очень приятно. – держа в одной руке его член и нож, другой я снова вытаскиваю кляп. Хныканье усиливается, поэтому я цокаю языком и качаю головой. – Нет, так дело не пойдёт. Я сказал тебе быть тихим, не так ли?
Лоренцо подходит к нему сзади, и ледяная вода скатывается вниз по его телу. Я отхожу ещё до того, как вода попадёт мне на ноги. Затем снова подхожу.
–Продолжим. Зачем ты крал деньги у Каронны?
Его нижняя губа начинает дрожать, и я повторяю его действие, наклонив голову.
–Грустно, печально, больно. Я знаю. Но ты же знаешь, что должен что-то ответить.
–Я не крал. – выдавливает из себя Якопо, и мне требуется несколько секунд, чтобы я понял его бормотание.
Я вздыхаю и качаю головой, притворяясь огорчённым.
–Да, мне не понравился твой ответ. Знаешь, Якопо, у тебя совсем нет ораторских способностей и умных речей. Это не для тебя, глупыш. – мой голос звучит разочарованно, а потом я поднимаю на него взгляд и улыбаюсь. – Так что твой план по захвату семьи Соррентино и убийству меня не состоялся бы в любом случае. Птички мне нашептали другое. Ты их крал, причём не один раз.
Моя улыбка не спадает, когда я тяну руку к его лицу и, держась за его нижнюю челюсть, тяну вниз. Зубы мужчины пытаются укусить меня, но это не так страшно, поверьте.
Его член оказывается у него же во рту, а потом я аккуратно закрываю пасть мужчины.
–Жуй. – приказываю я, сложив руки на груди. – О, если не будешь, в дело вступит мой младший брат, и поверь мне, когда я говорю, что ты недооцениваешь его. – я указываю на Лоренцо и пожимаю плечами.
Когда я вижу, что ничего не происходит кроме его слёз, мне приходится закатить глаза и сделать жест брату. Он знает, что надо делать.
Спустя 15 минут весь живот Якопо покрыт иглами для шиться. Шикарная работа моего брата. Он прекрасно знает, что изначально боль тупая, и только потом, когда придётся вытащить иглы, она начнёт пронзать все нервные окончания.
–Если ты не понял, милый Якопо, я очень зол на тебя из-за того, что ты подрезал мою машину на гонках. – протягивает Лоренцо, хмыкнув. – Так что если ты спустя 5 минут не проглотишь свой чёртов член, мне придётся воткнуть в него ещё несколько иголок и положить тебе в рот. Но будь уверен: сегодня ты съешь свой хуй. – он кивает с таким видом, будто это очевидная всему миру вещь, а потом мило улыбается.
Отлично.
Я наклоняюсь вниз, чтобы прошептать ему на ухо:
–Он твой. Мне больше нечего с ним делать. Убей его.
Затем я выхожу из помещения с руками в карманах. Да, кровь определённо придётся смыть.
Я направляюсь в свою комнату и принимаю быстрый душ. Сначала надеваю темно-зеленую футболку со спортивными штанами, а потом уже начинаю сушить волосы полотенцем. Они в полном беспорядке, когда я смотрю в зеркало.
На мой телефон приходит уведомление, на которое я не намерен сейчас отвечать. Мой взгляд скользит на полку, где стоит телефон и замечает кое-что ещё.
Шоколад, который мне вчера дала эта девушка.
Был ли я, блять, в шоке?
Определённо.
Я ожидал всего, но точно не какого-то проклятого шоколада. Я даже не знаю, зачем взял его.
С изюмом. С фиолетовой обёрткой.
Несколько секунд я изучаю эту плитку шоколада в руке как экспонат в музее, а затем поворачиваюсь и иду к двери, чтобы подарит его сёстрам. Они большие фанаты сладкого.
Но что-то меня останавливает в самый последний момент, потому что я замираю и, нахмурившись, возвращаюсь назад, сев на кровать.
Что за чертовщина мной управляет, когда я начинаю открывать шоколад? Я без понятия.
Я даже не люблю его, но почему-то ем.
Это всё из-за изюма, думаю я. Пока все являются изюмоненавистниками, я являюсь тем человеком, который без ума от этого.
Я беру в руки телефон, чтобы просмотреть ранее пришедшее сообщение, но не успеваю, потому что в мою дверь кто-то ломится.
Ах, да. Забыл упомянуть, но я заперся. Я не шучу.
–Ты издеваешься, ублюдок? – рявкает Винсенте, и я не могу сдержать улыбку, когда подхожу к двери и открываю её. – Сотри эту тупую улыбку с лица. – раздражённо говорит он, проходя мимо меня.
–Я говорил тебе, что запрусь здесь в следующий раз. – усмехаюсь я, пожав плечами.
–В следующий раз я сразу её выломаю. – бросает он в ответ, и я хмурюсь.
–Что с твоим настроением?
Винсенте смотрит на меня тяжёлым взглядом, а потом щипает себя за переносицу.
–У нас украли наркотики.
Прекрасно.
–В этом году слишком много проблем. – замечаю я. – Как?
–Нашу машину кто-то перехватил. Я не знаю, каким, блять, образом, это произошло.
В голосе брата слышна еле заметная ярость, но это начало.
–Перехватил? – переспрашиваю я, с недоверием глядя на него.
–Заткнись, блять, я не знаю, сказал же.
–Как можно перехватить нашу машину? Полиция же не вмешивается в эти дела. – я не понимаю.
Глаза Винсенте смотрят на меня с такой настойчивостью, что я начинаю думать о том, что мне лучше переехать из этого дома.
–Теперь вмешивается. Это не полиция перехватила. Поэтому и они теперь ищут наш фургон.
Картина медленно начинает прорисовываться в моей голове.
Кто-то решил украсть наш товар, и так как водительское удостоверение не принадлежит ему, полиция уже успела остановить и проверить его.
–Пиздец. – шепчу я в пустое пространство между нами. – Сколько товара там было?
–10 килограммов героина и ещё 5 кокаина.
Мы по уши в дерьме.
–Винсенте, я поищу всю информацию о том, какие машины проезжали на пути у нашего фургона.
–Нам нужно узнать, кто это сделал. Меня не волнуют пропавшие 5 миллионов или война с Коза-Нострой. Моретти могут нападать, если хотят.
Я качаю головой.
–Это неразумно. Тебе нужно сказать им всё как есть и компенсировать товар. Война с ними нам ни к чему, это потащит нас вниз. Они сильные, Винсенте. И в последнее время становятся только сильнее.
Я пытаюсь вразумить брата, так как знаю. Коза-Ностра не осталась в прошлом десятилетии. После того, как Стефано Моретти начал править, вся мафия стала буквально ужасом всего криминального мира. Тот факт, что ублюдок безжалостен благодаря отсутствию эмоций делает ситуацию только хуже. Недавно у него родилась дочь, и пока все думали, что он стал слабее и станет уделять время только семье, этот человек начал ещё серьёзнее относиться к своему клану. И его брат, Массимо Моретти, и он, они оба сумасшедшие правители, и даже если мы и можем быть сильнее них иногда, хотя пока находимся на одинаковых позициях, война с ними нанесёт нам ужасный ущерб и ослабит нашу хватку, которой мы еле добились.
–Что я им скажу? Наш фургон украли? Что я отвечу на их вопрос о решении? – огрызается брат.
–Это их не касается. – напоминаю я. – Успокойся, Винсенте. Вместе мы прошли и не через такое. Ты сказал остальным?
–Сильвия уже пытается найти местонахождение фургона, а Анна собирается расспросить Альфу о последних звонках перед выездом нашего товара. – отвечает брат.
Я наливаю воду в стакан и передаю ему.
–Выпей.
–Ты не нашёл что-нибудь покрепче воды?
Несмотря на протест, брат всё выпивает, а затем садится в кресло, проводит языком по своим зубам и хмурится.
–Что у тебя, блять, случилось?
Он указывает подбородком на шоколад, лежащий на кровати. Я сжимаю губы, но не отвечаю.
–С каких пор ты стал девочкой-подростком, которая рассталась с парнем в 12 лет?
Я бросаю на него скучающий взгляд.
–Я не шучу, Рикардо, что за дерьмо? Ты даже не любишь шоколад.
–Я знаю. – немного грубо говорю я. – Решил дать второй шанс.
Я также знаю, что это никак не убедило моего брата, потому что он смотрит на меня так, будто я являюсь тем самым Якопо, которого наш младший брат сейчас, возможно, благополучно убивает.
Но он больше не комментирует это. Хотя я почти на 100% уверен, что он не упустит возможности упомянуть об этом в будущем. Винсенте всегда такой. Он запоминает мельчайшие детали, хотя тебе кажется, что это уже конец и вы к этому никогда не вернётесь.
–Как прошла вчерашняя встреча с женой? – спрашивает брат, закинув ногу на ногу четвёркой.
–Она ещё не жена, – поправляю я его и продолжаю, – но неплохо.
–О чем поговорили? – ухмыляется Винсенте. Я смотрю на него равнодушным взглядом, а затем качаю головой. – Не поговорили? Какая жалость.
Мне хочется засунуть язык Винсенте ему в задницу, но я стараюсь контролировать свои желания.
–Она была напугана из-за грозы, поэтому я просто посидел рядом, а потом уехал.
Я отвечаю неохотно, и это определённо не ускальзывает от внимания моего брата. Это видно по его слегка поднятой брови, прищуренным глазам и сжатым губам.
–Больше ничего?
–А что ещё можно было бы сделать? Угрожать, унижать, как ты это делаешь с Кассандрой?
Что-то в его взгляде меняется, и я, чёрт возьми, начинаю всерьёз задумывать об одной кошмарной вещи.
–Мне кажется, или ты сейчас защищаешь девушку, которую ненавидишь? – тихо говорит он, его голос звучит в лучшем случае опасно.
–Нет. Я говорю то, что вижу. Это то, что ты делаешь постоянно.
–Тогда какого хрена тебя это беспокоит?
Я поднимаю брови.
–Скажи честно, Винсенте, ты её любишь?
Между нами такое напряжение, что нож мог бы его порезать.
–Ты сходишь с ума, Рикардо. – отвечает он, покачав головой. – Она мне нужна для блага нашего клана. Это взаимовыгодная игра.
–Если называть вещи своими именами, то вы используете друг друга. – киваю я, наклонив голову.
–Не вижу в этом никакой проблемы. – брат отрицательно качает головой и продолжает смотреть на плитку шоколада.
–Ни ты не подходишь для роли идеального мужа, ни она. У неё точно есть какая-то цель, если она в нашем доме, и ты это знаешь. Но и она знает, что ты держишь её не без причины. И ваши причины, чёрт возьми, никому неизвестны. Я даже предположить не могу, что у вас происходит. – осознаю я, скорчив гримасу.
Винсенте ничего не отвечает, только смотрит на меня, но будто...
Как Ариэнна. Она смотрела не на меня, а сквозь меня.
Я оставляю брата в таком положении и выхожу из своей комнаты, закрыв дверь. Мне нужно проветриться и выкинуть бумажку от шоколада.
Иногда люди принимают неправильные решения, которые приводят к ещё более неправильным последствиям. Я не исключение.
Я не смогу принять свои ошибки, сколько бы ни старался, поэтому мне пришлось просто смириться с мыслью, что так будет на протяжении всей жизни.
Отвратительно.
Если справедливость существовала бы, то моя мать сейчас не лежала бы под землёй чёрт знает где. Никто не знает, куда Винсенте дел тело и заговорить о той ночи мы не смеем.
Ожидание. Это самая ужасная вещь на свете. И не имеет значения, это ожидание к лучшему или нет. В любом из этих случаев вы будете сосредоточены на результате, которого добиваетесь. И пока в глубине души вы будете осознавать свои ошибки, во время ожидания вы никогда не сможете узнать окончательный и точный ответ на свой вопрос. Голова забьётся таким количеством вопросов и сомнений, что вам захочется стереть себе память.
Что касается разочарования, то это дерьмо тесно связано с ожиданием. Я слышал, что многие путают их.
Это легко сделать. Разочарование и ожидание душат вас. Пока вы спите, пока ходите, пока танцуете: не важно. Вам будет казаться, что чья-то рука схватилась за ваше сердце, сжимая его. Вам будет казаться, что вы задыхаетесь. В конце концов, вам будет казаться, что вы ничтожество.
И вы не ошибётесь. Человечество само по себе ничтожно. Ни один человек не сможет встать на гору и объявить, что собирается спасти мир и сделает это. Мы ничтожно малы, ничтожно отчаянны, ничтожно бесполезны в этой мире.
От кого он собирался спасать мир?
Потому что те, кто собирается спасти мир в конце концов становятся теми, кто разрушает его.
Так было всегда. Они никогда не учитывают того факта, что сколько бы вы ни боялись тьмы, она всегда найдёт особый путь к вашему сердцу и покажет, что способно на намного, намного большее, чем вам изначально казалось.
Тьма – это дым, который визуально увидеть невозможно, но почувствовать способен практически каждый. Он исходит из сердца каждого человека, но не всегда проливает при этом кровь. Если она устроилась в вашем сознании, то будьте уверены: она никогда, и я имею в виду никогда не отпустит вас. Вы, конечно, будучи неопытными, будете пытаться от неё избавиться, но чем сильнее вы пробуете, тем больше тьма наслаждается причинением вам боли. Вы отчаянно будете хотеть вырвать его, но в тот момент, когда тьма начнёт выходить чёрной струйкой дыма из вашего сердца, она превратится в тёмную руку с шипами, расцарапает вам в клочья душу и заставит кровоточить её.
Следы от этой крови не уйдут. Я это обещаю.
Прежде чем соглашаться на сделку с тьмой, запомните одну вещь: она всегда сильнее, чем вам кажется.
И всегда найдётся что-то хуже того, что кроется у тебя в мыслях и то, что ты так усердно пытаешься прятать от всего мира.