Разбитые тишиной

Рикардо

Я ненавижу любые резкие поездки и всё, что связано с тем, что может отвлечь меня от единственной вещи, утешающей меня - чтения.

-Отвлекись на минуту, Рикардо. - просит Винсенте, без стука - естественно, он иначе не умеет - входя в мою комнату. Я закатываю глаза.

-Я подумываю над тем, чтобы купить пуленепробиваемую дверь с картой входа и паролем, который будет доступен для всех, кроме тебя. - объявляю я, заранее зная, что дочитать книгу у меня не получится. По крайней мере, сегодня точно. Поэтому я со вздохом встаю с кровати и ставлю её на полку, одним щелчком выключаю лампу и сажусь в кресло, выжидающе глядя на старшего брата.

Тот совсем не выглядит оскорблённым моим поведением или словами. Если так можно выразиться, Винсенте ухмыляется, как ребёнок, который знает, что ему купят мороженое.

Даже если он каждый раз цокает языком, видя меня читающим, это не значит, что мой брат необразованный. Винсенте, вероятно, обладает такими знаниями и опытом, что сможет переплюнуть ученика Гарварда и Кембриджа. Он только выглядит помешанным на крови. В его голове кошмарное количество информации. Просто брат предпочитает убивать руками, а не словами.

Он сложил руки на груди и встал посередине комнаты так, будто оценивает работу строителей. Брат оглядывается по сторонам, на мгновение останавливаясь на моей книжной полке. Я замечаю, как его взгляд останавливается на одной из книг и теряет бывшую игривость и жестокость. На мгновение мне кажется, что я вижу в глазах брата тоску и безысходность, но, может быть, мне действительно просто кажется.

Это «Гордость и Предубеждение» Джейн Остин. Некогда самая любимая книга мамы. Она часто читала нам её перед сном, потому что других сказок не знала. Я знаю эту книгу почти наизусть.

Спустя минуту Винсенте поворачивается ко мне и оглядывает с ног до головы так, будто я вышел из помойки.

-Если мы играем в молчанку, тебе следовало изначально сказать одну фразу. - напоминаю я, показав указательным пальцем на брата.

-Завались. Я думаю.

Голос, не терпящий возражений и в то же время довольно хитрый, заставляет меня поднять брови.

-Не знал, что ты так умеешь. У кого научился?

В одно мгновение я сижу в кресле, а в следующее в меня летит острый нож.

Любимый трюк моего брата.

Я наклоняю голову вниз, и нож втыкается в кресло. Медленно повернувшись к нему, я вытаскиваю и обращаюсь к Винсенте:

-Тебе придётся покупать новую мебель мне в комнату. На кровати уже четыре царапины от твоих ножей. Для практики у тебя есть игровая комната и дартс...

Прежде, чем я заканчиваю, в меня летит ещё один нож. Тогда я замечаю прищуренный взгляд брата, сосредоточенный на мне.

-Что ты сказал Анне? - его голос грубый, с нотами злости.

Так.

Либо он близок к приступу, либо я действительно рассердил его, либо что-то случилось. Мой взгляд резко переходит на него, чтобы оценить его язык тела и в случае опасности, успеть предотвратить это.

-Насчёт чего? - хмурюсь я, моё тело напрягается, и Винсенте это замечает.

Он всё замечает.

Я вижу, как мой брат слегка наклоняет голову влево, а потом выпрямляется.

Чёрт.

Я медленно встаю со своего места и подхожу к нему, чтобы похлопать по плечу.

-Что у тебя стряслось? - спрашиваю у него, чтобы отвлечь.

-Ответь, блять, на мой вопрос, Рикардо. Почему Анна плачет? - чёрные глаза приковывают меня к полу, так что мне приходится поднять одну бровь в вопросительном жесте.

-Анна плачет? - я действительно понятия не имею, что происходит.

-Анна плачет уже час подряд. Я пытался с ней говорить, но у меня ничего не вышло.

-Почему ты спрашиваешь это у меня? - усмехаюсь я, отодвигаясь от него.

-В детстве она обижалась только из-за твоих глупых слов. - язвительно отвечает Винсенте. - Я никогда не убирал из виду вероятность того, что ты мог обидеть её вновь или наговорить то, чего не стоило.

Его слова вызывают во мне раздражение.

-Почему бы тебе не спросить самого себя? Ты тоже отлично справляешься с такой работой, судя по твоим отношениям с твоей женой. - отстреливаюсь я в ответ, указывая на дверь и выгнув бровь.

-Язык, Рикардо. - предупреждает брат. - Мог бы с самого начала сказать, что ты ничего не говорил.

-Мог бы с самого начала адекватно спросить, Винсенте. - говорю я, наблюдая за тем, как брови моего брата сводятся вместе, а губы растягиваются в недоброй улыбке.

-На вечер ничего не планируй. - вдруг меняет он тему. Уже отошедший от него полностью, я вздыхаю и поворачиваюсь обратно.

-Не собирался. Но на пытки с тобой не пойду. - предупреждаю я. В отличии от сумасшедшего брата, который сходит с ума от желания кого-то зарезать, я подобным желанием не горю.

В детства отец часто заставлял меня смотреть, как он убивает людей, а потом сдирает с них кожу или, что ещё хуже, начинает сжигать некоторые участки тела. Изначально я долго плакал. Ещё раз, в отличие от Винсенте. Когда нам впервые в 4 года это показали, я ревел и бился в конвульсиях, пока два охранника отца крепко держали меня за голову и заставляли смотреть. Старший брат, напротив, смотрел только на отца. И в его глазах читалась неземная ненависть к этому человеку. Хотя человеком назвать его сложно.

Я предпочитаю анализировать в голове. Например, глядя на то, как Винсенте отрезает пленнику руку, я думаю над тем, через какое время он умрёт и в какой степени тот чувствует боль. Сколько литров крови придётся убирать и как сердце отчаянно будет пытаться заставить повреждённые ткани зажить.

Упс, но рука уже отрезана, её не вернуть.

Лёгкая улыбка поднимает мои губы, когда я думаю над этим.

-Пойдёшь. - уверенно парирует брат. Я смотрю на него с интересом, но он продолжает. - Только пытки будут не физические.

Из меня вырывается смешок.

-С каких это пор ты стал любителем моральных пыток?

Обычно этим занимаюсь я, но точно не Винсенте. Он считает это пустой тратой времени и предпочитает сразу приступать к причинению физической боли, дабы расколоть человека.

Я умею давить морально.

-Ты не понял. Мы никуда не поедем сегодня. - улыбается он, и что-то мне подсказывает, что его следующие слова не обрадуют меня. - Вечером к нам приедет отец твоей будущей невесты. Нам нужно обговорить несколько вопросов.

Иногда я забываю, что мой брат правит целым кланом и является Капо.

Пожимаю плечами и киваю.

-Мне нужно присутствовать или вы сами справитесь?

-Без тебя никак, пойми, милый братец. - притворно грустным голосом утверждает Винсенте.

Прежде чем я успеваю открыть свой рот, дверь распахивается и в комнату врывается Кассандра.

Я готов убить её хоть сейчас. Она мне никогда не нравилась. Кассандра Фальчетто высокомерная, самоуверенная и гребённая лгунья.

Я знаю это, потому что она здесь не без причины. Я не знаю, какого черта Винсенте до сих пор держит её в нашем доме.

Хотя, должен признаться, что девушка сильная и я восхищаюсь её силой воли. Труда было приложено немало. С учётом того, что она девушка, тот факт, что Фальчетто смогла стать Капо и начала править мафией, остаётся удивительным. Очевидно, она жестока и мстительна, раз до сих пор находится у власти.

Кассандра правит Морте-Россой. Об этой мафии известно очень мало. Но она самая тихая и возможно, такая же смертоносно опасная, как Братва или Коза-Ностра. Они никогда не проявляют себя, долгое анализируют и нападают так же неожиданно, как и исчезают.

Естественно, я изучил биографию этой девушки. Идея женитьбы на ней пришла мне в голову резко, и я предложил её Винсенте, зная, что он откажется и отмахнется.

Каково было моё удивление, когда он действительно сделал это. Конечно, брак фиктивный, но всё же.

Всё-таки они подходят друг другу. Она тоже не стучится.

Я демонстративно отворачиваюсь к стене и делаю вид, что смотрю в окно.

-Вам, двоим, действительно плевать на вашу сестру? - она говорит таким уверенным и обвиняющим голосом, что на моём лице дёргается мускул. Какая ей разница?

-Ого, и чем я заслужил такой вид? - с улыбкой в голосе спрашивает Винсенте. Я слышу, как девушка пытается ударить брата по лицу, а затем поворачиваюсь. Намечается кое-что интересное. - Потише, Принцесса.

Мысленно я удивлён. Внешне не подаю признаков жизни.

-Отпусти меня! - вырывается из рук брата Кассандра и указывает на меня. Я притворяюсь, что не понимаю и указываю на себя пальцем в немом вопросе «я?», - Вы понятия не имеете, каково это: оставаться без любви брата, зная, что он жив, нуждаться в их поддержке и не получать её. Вы умеете только драться и притворяться лучшими братьями на свете. Но что вы делали для Анны на самом деле?

Её резкий всплеск эмоций действительно поразил меня. Я заметил, как сжался кулак Винсенте и то, как он нахмурился, когда его жена упомянула про поддержку.

Это его слабое место. Заставить его думать, что он плохой брат.

О, Кассандра, ты и понятия не имеешь, что он сделал для Анны и для всех нас.

Я молчу и сажусь в своё кресло, беру в руки телефон и проверяю входящие сообщения.

-Вы можете продолжить выяснять свои отношения за моей дверью. - заявляю я, не отрываясь от телефона.

На самом деле, всё моё внимание сосредоточено на моём брате, потому что если его гнев взорвётся, он задушит эту девушку нахрен, и это только в лучшем случае. Как бы мне мне ни хотелось это признавать, но их брак выгодный.

К тому же, я не хочу быть свидетелем ещё одного убийства в этом доме.

-Закрой свой рот, Кассандра, и выйди нахуй из комнаты моего брата. - тихо предупреждает Винсенте.

Она не сдвигается с места. Угроза в голосе её мужа заставляет горы разрушиться, а она просто стоит на месте?

А потом происходит то, чего я ожидал увидеть в последнюю очередь, если вообще ожидал. Винсенте перекидывает её через плечо и, не слыша возмущения, выводит из комнаты.

Выдохнув, я качаю головой и провожу рукой по лицу.

Я давно заметил помешанность Кассандры на отношениях между братьями и сёстрами, но сегодня убедился в своей теории.

Пора начинать поиски.

***

Мой день прошёл около компьютера. Я совершил несколько звонков, но ни один из них не помог мне найти то, что я искал. Может, Альфа мне поможет.

Гудки идут ровно 3 раза, прежде чем парень берёт трубку.

–Слушаю. – сухой голос приветствует меня, и мне приходится нахмуриться. Раньше Альфа использовал другое приветствие.

–Нужна твоя помощь. Выищи мне абсолютно всё, что связано с именем Кассандра Фальчетто. И убедись, есть ли кто-то ещё с такой фамилией, связанный с ней. – говорю я, одновременно щёлкая на экран компьютера. Надоедливые сообщения.

–Будет сделано. Дай мне неделю. – и с этими словами он сбрасывает телефон.

Про себя я отмечаю, что нужно будет проследить за ним. Подобное поведение у Альфы впервые.

На самом деле, Альфа – это прозвище, но об этом знаем только мы, Соррентино и его близкий круг общения, в котором практически, насколько я знаю, нет людей. Прежде чем взять его на работу хакера и шпиона, мне пришлось изучить его биографию. Его отец погиб давным-давно, после чего тот стал жить под крылом бывшего Консильери, который был в самом расцвете сил во времена правления моего отца. Об этом Консильери известно немало.

Долгое время СМИ кипело от новостей о том, что из-за его долгов его семью зарезали. Или что-то подобное. Я не углублялся в это, ибо всё происходило во время того, как Амадео Соррентино был у власти. Всё, что он натворил – это прошлое, и мы построили новую мафию, отличающуюся от той, в которой он был Капо.

Люди постоянно стремятся к власти, не замечая того, что чем ближе цель – тем больше вероятность смерти. В то время как мозг затуманен желанием, глупыми надеждами и преждевременными представлениями о том, как он достиг всего, что хотел, сердце будет бороться за чувство поражения, когда, очевидно, желание не исполнится.

Стремящиеся к этому зачастую не учитывают детали, которые поначалу кажутся мелкими, но со временем обретают крупные формы: зависть, соревнование и ненависть. Власть – это обладание чем-то или кем-то. Чтобы обладать самой властью, нужно научиться быть лидером.

Лидерами не становятся. Ими рождаются.

Винсенте был рождён, чтобы стать лидером. С самого детства в нём был заложен стержень главного командира, которого все обязаны слушаться. В противном случае мы получим наказание для себя, не для него.

Тактика отца как лидера заключалась в унижении. Этим он пытался показать только собственную сущность. То, что он возвышался над нами и в физическом, и в эмоциональном плане. Для него таким было определение слова правитель. Он хотел только обладать, иметь идеальную репутацию, быть сильнее слабых.

Хотя на самом же деле лидер должен вести за собой, учитывать интересы других лиц, не убивать без причины.

Для моего брата всё выглядело именно так. Поэтому его боятся. Поэтому он заслужил уважение.

Но для меня это было не главной целью в жизни. Я не хотел ни основной власти, ни быть Капо, ни того, чтобы меня опасались, как огня, что, собственно говоря, и происходит, к счастью или сожалению.

Я всегда предпочитал правление из тьмы.

–Я могу зайти? – ах, этот доставучий и гордый голос.

Я закрываю все вкладки на компьютере, прежде чем ответить:

–Заходи, Кассандра.

Я уверен больше, чем в своём имени в том, что мой голос звучал саркастично, но это не специально.

Девушка входит в комнату и не пропускает из виду ни одну деталь. В пяти секундах её глаза изучают каждую вещь и каждый уголок.

Держу пари, я был всего лишь поводом, чтобы она узнала и эту комнату.

–Что тебе нужно? – спрашиваю я, стараясь скрыть свою незаинтересованность.

Её змеиные глаза сужаются на меня, прежде чем она сжимает губы.

Умно, Кассандра. Держи свои оскорбления при себе.

–Я хотела извиниться за утренний случай.

Мои брови ползут вверх. Неужто молния ударила ей в голову? Хотя у меня есть подозрения, я их прячу в тёмный уголок своего сознания.

–За то, что ты обвинила нас в том, что мы отвратительные и ужасные братья для Анны? – настойчиво вспоминаю я с усмешкой. Моя рука поднимается, чтобы почесать челюсть. Я замечаю, как напрягается девушка, ожидая удара или чего-то подобного.

–Я помешана на семейных взаимоотношениях. Это моё оправдание. – безразлично отвечает она, её указательный палец стучит в умеренном темпе по ноге.

–Я это уже понял. Можешь идти.

Делаю жест рукой и возвращаюсь к своему телефону, но не слышу никаких звуков. Тогда мне приходится поднять голову и обнаружить, что Кассандра никуда не ушла.

–Что-нибудь ещё?

Её глаза пытливо выискивают во мне какой-то признак слабости или знак, но я не придаю этому значения.

–Нет. Спасибо. – и она уходит.

Слава, блять, Богу, если он существует.

Я полагаю, что Винсенте шантажирует её. У моего брата определённо есть цели, иначе бы он не держал чужую в нашем доме.

По крайней мере, я хочу надеяться на это.

Поэтому она и извинилась. Такой человек, как Кассандра Фальчетто никогда не извиняется. Я удивлён. Должен признать, моё внутреннее достоинство чувствует себя намного лучше после такого.

Мысль о будущей жене приходит в мою голову так же неожиданно, как и тот факт, что я женюсь спустя месяц. Я хмурю брови.

Я не привык понимать эмоции в полной мере, и любые изменения даются мне тяжело. Думаю, это связано с моим детством. Женитьба – это не игрушки.

Я знаю, что многие пренебрегают этим фактом и, заключив брак, расстраивают друг друга чуть ли не каждый день. Изменяют, бьют, унижают. В общем, как было у моих родителей, можно сказать.

Каким бы моральным уродом я ни был и отвратительной личностью я ни обладал, к такому прибегать не собираюсь. Возможно, это чужой человек, трусливая девушка, бесячая дама, любящая шопинг представительница женского населения.

Мне плевать. Как я уже говорил, она будет продолжать ту же жизнь, какую жила, просто сменит место жительства. Я даже не собираюсь трахать её. Не предпочитаю девственниц. Они неопытны и боятся всего. Вместо того, чтобы учить её, я мог бы просто нанять проститутку.

Но подождите. Только с её позволения, как никак. Я не хочу изменять и буду верен нашему браку, как бы абсурдно это ни звучало с моих уст.

Какой бы она ни была, моя жена не будет несчастна. Только если она не будет мразью, которая решит, что имеет право убивать мою семью. Маловероятно, но это единственное, из-за чего я могу прибегнуть к разводу, не задумываясь о последствиях.

По крайней мере, я надеюсь, что она быстро привыкнет. Многие забывают, что для них это тоже впервые. Это она переедет ко мне, покинет свой родной дом, а не наоборот.

Её личность меня не интересует. Я могу найти общий язык практически с любым человеком. Это не будет проблемой.

А я буду. Мой внутренний голос негодует и не желает видеть никого нового. Он не хочет изменений, новшеств и последствий. Мне придётся долгое время привыкать к чужому присутствию в доме, сдерживать себя, имитировать эмоции в полной мере. Надеюсь, ей будет плевать на меня, чтобы мне пришлось продолжить свою жизнь так, как было прежде.

Взаимная выгода. Я даю ей свою карту, она идёт в магазин за покупками, болтает со своими подружками в кафе и возвращается вечером. И я живу спокойную жизнь, и она. Её главная обязанность – это сохранять лицо и представлять свою новую фамилию в правильном свете.

–Через 10 минут в наш двор заедет чёрная машина. – предупреждает Винсенте кого-то за дверью. Я слышу это, потому что он подходит к этой комнате. – Надень что-нибудь адекватное. Не думаю, что отцу твоей невесты понравился бы твой голый торс. Он не гей.

Мой брат заглянул ко мне и изучил меня снизу вверх, прежде чем сказать это с чёртовой ухмылкой. Безумный псих, чёрт возьми. Он говорит так, будто сам не разгуливает без футболки целыми днями и не устраивает шоу для гостя.

–Могу поспорить, я понравлюсь любому человеку на этом свете. – ухмыляюсь я в ответ, вставая со своего места.

–Я знал, что ты страдаешь нарциссизмом, но не настолько. – Винсенте закатывает глаза и уходит, не закрыв за собой дверь. Я выскальзываю из комнаты и бреду в свою, чтобы найти любую рубашку. Мой взор падает на бордовую рубашку.

Кровь на ней не будет такой заметной, как на белой. Эта мысль прокручивается в моей голове всё время, пока я, не спеша, одеваюсь.

Выглядит не так плохо, как ожидал меня увидеть Винсенте. Из-за того, что в нашем особняке нет охраны, Сильвия и Анна уехали. На этом настоял наш старший брат. Вторая не протестовала, но первая чуть не убила его.

Сильвия всегда была такой и любила присутствовать на собраниях и тому подобное. Для её же блага лучше не быть дома, когда чужие здесь.

Мы не доверяем никому кроме друг друга, так что никогда не знаешь, что может сделать посторонний и как использовать тебя в своих целях.

Забыл упомянуть, но Кассандра тоже поехала с ними. Она сопротивлялась больше всех. В конце концов, Винсенте смог её переубедить.

Я спускаюсь на первый этаж как раз в тот момент, когда дверь открывается и мужчина лет 60 входит внутрь. Его руки скрещены за спиной, взгляд расчётливый, а поза напряжённая.

Он не один. За ним плетётся ещё один человек, которого я ещё не успел разглядеть. Спускаюсь с лестницы полностью, и только тогда мой взгляд цепляется за человека за спиной мужчины. Я смотрю на него несколько секунд, пока слушаю то, как приветствует гостей Винсенте притворно приветливым тоном. На самом деле, мы ненавидим гостей.

Тот человек – Альфа. Я не ожидал его увидеть здесь, хотя в глубине души я знал об их связи. Его карие глаза, постоянно тусклые, медленно моргают в знак приветствия, и я киваю ему.

После этого подхожу к мужчине и пожимаю ему руку.

–Добрый вечер, мистер Каттанео. Рад увидеть вас в нашем доме. – с вежливой улыбкой говорю я.

Джованни Каттанео разглядывает меня с ног до головы своими голубыми глазами и только потом улыбается. Фальшиво. Намеренно. Неискренне.

–Здравствуй, Рикардо, здравствуй. – кивает он. После этого они с Винсенте проходят в зал, и я делаю вид, что иду за ними, хотя на самом деле поворачиваюсь к парню, стоящему позади меня.

–А ты что здесь делаешь? – интересуюсь я, глядя на Альфу.

–Мистеру Джованни нужна была помощь, чтобы добраться до вас. Я уйду через 15 минут.

Мой пристальный взгляд изучает его достаточно долго, а потом я просто киваю ему и ухожу. Значит, они довольно близки.

Хотя тут нечему удивляться, ведь я давно узнал о том, что Джованни взял его под своё крыло ещё несколько лет назад.

За мной ходит и Альфа. Я сажусь напротив Джованни, выше упомянутый сидит слева от меня. А во главе стола, конечно же, разместился Винсенте.

–Так, мистер Джованни. – начинает мой брат, протягивая имя мужчины так, будто мы играем в прятки. – Раз уж мы встретились по такой доброй причине, нам стоило бы обсудить, какую мы выгоду получим отсюда.

Улыбка на лице Винсенте – это маска, чтобы не отпугивать людей. Если покажется его настоящая натура, они будут убегать с криками. Я внимательно наблюдаю за каждым действием и словом, которое произносится за этим столом.

–Наркотики? – предлагает Джованни.

–Какие? – уточняю я, наклонив голову вправо.

–Метилэфедрон. Иногда героин и кокаин. – отвечает мужчина, скосив на меня свой взгляд. Винсенте хмыкает:

–Откуда у вас такие связи?

–Братва. Я сотрудничал с ними, когда ещё правил ваш отец, и наши отношения не изменились с тех пор.

Я вижу, как мускул дёргается на лице брата, когда упоминается наш отец. Главное, чтобы не случился приступ агрессии.

–Почему вы так доверяете им? – спрашиваю я, искренне любопытствуя.

На телефон Альфы приходит какое-то уведомление, и он отвлекается, хмурясь.

–Моя жена имела русские корни. – я не пропускаю из виду то, как меняется поза и взгляд Джованни, когда он вспомнил о своей жене. Вероятно, он был привязан к ней. Судя по его глазам, даже спустя такое количество лет он не смог смириться со смертью жены.

–Хорошо. В ответ на это...– слова Винсенте прерываются, когда Альфа поднимается со своего места, извиняется и подходит к отцу моей будущей невесты. Он что-то шепчет ему на ухо. Единственное, что я смог уловить – это:

–Но мне нужно срочно ехать. Она не сможет.

Мой брат бросает на меня быстрый взгляд, говорящий больше, чем что-либо ещё. Он недоволен. Я тоже.

Лицо мужчины становится серьёзным, а руки впиваются в стул.

–Что-то случилось, мистер Джованни? – с еле скрываемым терпением спрашивает Винсенте, поддавшись вперёд. – Вы можете нам доверять. Мы скоро станем семьёй.

–Свет отключили. В моём доме. И на улице гроза. – он говорит сдавленным голосом. Я хмурюсь, не понимая, почему он так остро реагирует на отключённый свет и молнию. – Моя Ариэнна...очень боится молний.

Его Ариэнна? Это кто? Я смотрю на брата. Его чёрные глаза наполнятся раздражением.

Теперь ясно. Что-то мне подсказывает, что это не всё, что он собирался сказать.

Я откидываюсь на спинку стула. Альфа выскальзывает из комнаты.

–Он не домой к вам едет? – интересуется брат, указав пальцем на дверь за собой.

–Нет, Альфе нужно было ехать в бюро полиции. Появились какие-то проблемы.

–С вашего позволения, минутку.

Винсенте жестом зовёт меня к себе. Мы отходим от Джованни настолько, чтобы он не слышал нас.

–Ты поедешь к этой девочке. – заявляет Винсенте. Я не стараюсь скрыть своё удивление.

–Кто это?

–Пиздец. Это твоя будущая жена, ублюдок.

–Зачем? Ей же не 5 лет, я надеюсь?

–Нет. Езжай к ней. Это выгодно и для нас, и для этого Каттанео.

–Ты издеваешься, Винсенте? Время близится к 12. Что мне с ней делать? – нервно усмехаясь я.

–Езжай, блять, к ней, Рикардо.

Не дождавшись моего ответа он возвращается к Джованни и предлагает продолжить беседу только с ним, ибо я якобы собираюсь к ним домой, чтобы утешить бедную девочку. Глаза мужчины находят меня, и я вижу в них благодарность.

Серьёзно?

Кивнув напоследок, я выхожу из комнаты, но не прежде, чем получаю ключи от мужчины. Иду за зонтом и ветровкой. На улице ливень, гром и ветер. Я сажусь в свою машину, завожу её и выезжаю из двора.

Я не имею понятия, что мне делать с одной этой девушкой в огромном доме, но я постараюсь придумать что-нибудь. О чём может идти речь, если я только сейчас узнал, как её зовут.

Дождь мешает видеть дорогу, и пока я еду, несколько раз слышу сигналы других машин. Большинство остановилось, потому что опасно.

Нам было всегда всё равно на опасность.

Доехав до адреса, который мне скинул Винсенте, я останавливаю машину. Передо мной особняк. Он не такой роскошный, как у нас, но и не такой, в котором можно было снимать фильмы о нищете. Довольно величественно.

Я выхожу из машины и открываю зонт. Гроза разрезает небо на две части, и я сжимаю губы в недовольстве. Какого чёрта мой брат любит так надо мной издеваться?

Я открываю дверь с помощью ключа. Здесь абсолютная тишина и мрак. Включаю фонарик на телефоне и хожу туда, куда глаза глядят. Я не знаю, где может быть эта девушка и совсем не готов увидеться с ней. Первый этаж выглядит пустым, поэтому я поднимаюсь на второй этаж. Первая дверь открыта, но единственная вещь в ней – это огромный шкаф, занимающий большую часть комнаты. Вторая дверь, находящаяся напротив первой, тоже открыта, но она пустая.

Я вижу запертую дверь в конце коридора и иду сначала к ней, игнорируя ещё два, которые я пропустил по пути к ней. Она действительно заперта. Я пытаюсь её открыть, но у меня ничего не выходит. Я бы мог выломать её, но не вижу смысла в этом.

Я делаю несколько шагов назад и решаюсь открыть дверь с левой стороны. Она поддаётся мне без проблем и открывается без происшествий. Но единственное, что происходит в этот момент – это включается свет во всём доме. И я вижу перед собой её.

Девушку, залитую слезами, горем, болью и ужасами. Её глаза смотрят в никуда, рот открылся в беззвучном крике, а поза настолько напряжённая, что мне начинает казаться, что она мертва.

Я замираю у входа с фонариком – уже бесполезным – в руках, когда голова Ариэнны поворачивается ко мне и я вижу то, что последний раз видел несколько лет назад.

Долгое количество времени тому назад.

Глаза, как у моей матери. Такие же, как в тот момент, когда отец убил её.

Я стою, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Её глаза словно чёртов магнит.

Пожалуйста, не говорите мне, что у меня начинается диссоциация.