больной?

Время подошло к новому испытанию. Изначально у Димы не было особых переживаний насчёт напарников — всё казалось привычным и предсказуемым. Но за день до отъезда грянул гром: Александр неожиданно попал в больницу, и вместо него срочно отправили Олега. Ни Влад, ни Дима не знали об этой замене и спокойно ждали на площадке старшего Шепса, перебрасываясь небрежными фразами о предстоящем выезде.

Дима и Влад о чём-то говорили, как вдруг раздался знакомый, но абсолютно неуместный здесь голос:
—Ого, Алех, а ты вместо Саши?
—Кхм, да, он не сможет. В больнице, — прозвучал до боли знакомый, чуть хрипловатый тембр.

Олег... Блять... Ну только не это. Не сейчас. Не с ним.

Взгляд Матвеева моментально, будто от удара, опустился в землю, принявшись с истовой концентрацией изучать асфальтовую лужу у своих ног — в ней переливались радужные разводы бензина. Достаточно интересно. Внутри всё сжалось в холодный, твёрдый ком. Он лишь бросил, едва слышно и глухо, будто слово застряло в горле: «Привет».

Последующие десять минут тянулись мучительно и невыносимо. Троица молчала, погружённая в гулкую, неловкую тишину, которую нарушал лишь далёкий городской шум. Каждый был в своей скорлупе: Влад с деланным безразличием листал телефон, Олег смотрел куда-то вдаль, а Дима чувствовал, как нарастает знакомая, тягостная тяжесть в груди.

Наконец подъехала машина, забрала участников и повезла на вокзал, где они пересели в поезд. В купе царила всё та же натянутая атмосфера. Молча, почти не глядя друг на друга, они распределили места: Дима и Олег неохотно уместились на нижних полках, а Влад, с облегчением вздохнув, забрался на верхнюю.

За окном солнце давно скатилось за горизонт, и на смену ему пришла холодная, бледная луна, безучастно наблюдающая за мелькающими тенями. Шепс лежал, уставившись в яркий экран телефона, Череватый вскоре отошёл к съёмочной группе в соседнее купе, а Матвеев, отгородившись наушниками, попытался провалиться в дрёму. Увы, как же без сюрпризов? Этот мимолётный сон не остался без очередного кошмара.

Дима начал ворочаться, его лицо исказила гримаса боли, пальцы судорожно впились в одеяло, сжимая его в белых от напряжения костяшках. Из-под сомкнутых ресниц по щеке медленно, словно против воли, скатилась слеза, затем ещё одна. Он издал тихий, почти детский всхлип, затерявшийся в рокоте колёс.

Сквозь приглушённую музыку в своих наушниках Олег уловил этот звук — неясный, но полный отчаяния. Он оторвался от экрана и посмотрел на соседнюю полку. Увидев Диму в таком состоянии — беззащитного, съёжившегося, плачущего во сне, — медиум инстинктивно подскочил, но замер в нерешительности. Сердце сжалось от острой, непривычной жалости. Как помочь? Больно видеть его таким... таким сломанным. А если он его оттолкнёт, как всегда? А если неосторожным прикосновением сделает только хуже, вторгнется в это хрупкое убежище от боли?

После минутного внутреннего спора Олег, преодолевая сомнения, всё же подошёл и тихо присел на корточки у полки. Дима продолжал метаться. Тогда рука Шепса — осторожно, с неожиданной для его грубоватой внешности нежностью — накрыла холодную, сжатую в кулак ладонь страдающего. Он не тряс его за плечо, не звал по имени, просто дал почувствовать тепло и присутствие.

И случилось чудо: тому почти сразу стало полегче. Морщинки на лбу постепенно разгладились, дыхание из прерывистого и рваного стало глубже, спокойнее. Спустя минут десять Олег попытался осторожно убрать руку, но спящий инстинктивно сжал её, не желая отпускать этот якорь в бурном море сна. И Олег не стал вырываться.

Именно в этот момент вернулся Влад. Он замер на пороге купе, увидев картину: Дима, спящий теперь мирно, и Олег, сидящий на полу в неудобной позе, прикованный к его полке сжатыми руками. Влад ничего не сказал, только понимающе, почти незаметно кивнул, мудро поднял брови и бесшумно забрался на своё место. Олег же так и просидел рядом всю ночь, изредка меняя позу, но не отпуская руку. Ему искренне, до странности, не хотелось, чтобы тот снова погрузился в пучину кошмаров.

Утром карие глаза Димы, наконец-то отдохнувшие и ясные, открылись. В них не было привычной усталой мглы. Первым, что увидел его прояснившийся взгляд, была сидящая рядом фигура и их сплетённые руки. Матвеев мгновенно расцепил пальцы, сел, и его состояние можно было описать одним словом — ошарашенное. В голове пронесся вихрь: «Что? Как? Почему он?..»

— Как спалось? — спросил Олег, его голос был хриплым от недосыпа, но мягким.
—Нормально... — Дима сглотнул, стараясь собраться. — А ты чего... — он не успел закончить, как ему тут же, чуть торопливо, ответили.
—Тебе кошмар приснился. Я... взял тебя за руку, чтобы ты поспал. Не хочу видеть тебя уставшим.

Их взгляды встретились — растерянный, изучающий взгляд Димы и немного усталый, но твёрдый взгляд Олега. В груди у Матвеева странно ёкнуло, и по ней разлилась смутная, давно забытая теплота. Кто-то позаботился. Просто так.
—Спасибо... — выдохнул он, и это было искренне.
—Тебе часто снятся? — спросил Олег, отводя глаза.
—Угу... — кивнул Дима.
—Попробуй медитации перед сном... Мне помогает, — словно выдавив совет, Шепс встал, разминая затекшие мышцы, и вышел из купе, оставив Диму наедине с нахлынувшими чувствами.

Влад, притворявшийся спящим, слышал весь этот скупой диалог. Спустившись с полки, он решил слегка подтолкнуть ситуацию.
—Ничего себе, какой заботливый стал наш грозный медиум, — как бы невзначай протянул он, собирая вещи. — То накормит, то за руку подержит всю ночь, не смыкая глаз. Может, извиниться хочет, а? — Влад искоса посмотрел на Диму, ловя его реакцию.
—Может... — тихо ответил тот. — А он... правда всю ночь сидел?
—Правда. Ни разу не отошёл. Я в три ночи просыпался — он тут, в пять — он на месте. Как страж какой.

Диме стало ещё теплее и... неловко. Слово «страж» отозвалось где-то глубоко внутри. Он захотел как-нибудь, без лишних слов, отблагодарить Олега за эту бессонную вахту.

После прибытия на станцию съёмочная группа и участники поехали заселяться в отель. После всех хлопот оба чернокнижника, будто по негласному сговору, отошли в ближайшую кофейню. Дима, стоя у стойки и смотря на свой дымящийся стакан, вдруг поймал мысль: «Олег же не спал. Совсем. Ему сейчас кофе жизненно необходим». Без долгих раздумий он заказал второй, такой же, как у себя.

Вернувшись в отель, Матвеев как будто сама судьба столкнула его в полутемном коридоре с Шепсом. Не говоря ни слова, лишь слегка кивнув, Дима протянул ему бумажный стакан. Олег замер на секунду, его брови удивлённо поползли вверх, но он принял напиток. И в этот миг их пальцы — Димы, отпускающего стакан, и Олега, принимающего его, — едва ощутимо, на долю секунды, соприкоснулись.

Оба замерли. Казалось, ток пробежал по коже, вызвав мурашки. Воздух между ними стал густым и звонким. Сердца забились чаще, напоминая о себе глухими ударами. Они всё же разорвали это мгновенное, но бесконечно долгое прикосновение. Олег лишь кивнул, чуть более выразительно, в знак благодарности, и экстрасенсы молча разошлись в разные стороны, каждый переваривая вспыхнувшую искру.

Перед сном Дима, вспомнив совет, нашёл в сети guided meditation. И это действительно помогло — мысли улеглись, дыхание выровнялось.

На следующий день испытание он прошёл на удивление собранно и хорошо. Ясная голова и спокойные нервы сделали своё дело. Видимо, тот странный, наполненный тишиной и теплом отдых действительно помог.

Лёжа вечером в кровати, Дима снова мысленно вернулся к тому моменту в коридоре, к мурашкам от случайного касания. В углу рта сам собой появился лёгкий, почти неуловимый намёк на улыбку.

«А всё-таки... Он и не такой уж дебил, этот Олег».