Экстра. Перейти черту. Часть 2
Стоило только спуститься в подземелье Пэнчэн, как Чжэн Чи ощутил на шее фантомное прикосновение холодного метала. Он сжал зубы и медленно выдохнул, пытаясь прогнать это чувство.
— Чжэн Чи, в чем дело? Что с тобой? — Ли Яо взволнованно всматривался в его лицо.
— Когда я последний раз был здесь... — Чжэн Чи с усилием сглотнул. — У меня остались не самые приятные воспоминания.
— Тогда уйдем, — Ли Яо взял его за руку и потянул к выходу, но Чжэн Чи не сдвинулся с места.
— Нет, я должен это сделать. Просто не отпускай мою руку.
Они двинулись вперед, и вскоре Чжэн Чи осознал, куда именно ведет его демон. Юноша покосился на его профиль, подсвеченный тусклым светом факелов на стенах, но промолчал.
В итоге они остановились перед массивной окованной железом дверью, за которой находилась комната. Та самая, в которой уже дважды побывал Чжэн Чи. Это было впервые, когда он пришел сюда не как пленник. Ему не нужно было спрашивать, почему Ли Яо приказал отправить Чэн Кэня именно сюда.
Чжэн Чи собрался с мыслями и толкнул тяжелую дверь. Чэн Кэнь сидел, прислонившись к дальней стене, прикованный к ней цепью за железный ошейник. Его взгляд, полный ненависти, впился в лицо Чжэн Чи. Но как только из-за спины юноши показался Ли Яо, взгляд пленника сразу изменился.
— Господин, — выдохнул он хрипло, — ты пришел.
Когда Чжэн Чи увидел этот взгляд, у него мурашки поползли по спине. Да что не так с этим парнем? Почему даже после того, как Ли Яо его искалечил, он продолжает смотреть на него, как на божество? Что за безумная одержимость направляла его все то время, что он служил демону?
Чэн Кэнь не отводил глаз от лица Ли Яо, словно был не в силах поверить, что тот и правда стоит перед ним. Но когда его взгляд опустился ниже и зацепился за сцепленные руки, то обожание снова сменилось ненавистью. Чэн Кэнь зажмурился, словно не в силах вынести того, что видит перед собой.
Чжэн Чи вздохнул, а затем отпустил руку демона и направился к пленнику. Когда он прошел уже половину пути, Чэн Кэнь внезапно открыл глаза и резко поднял голову, лязгнув железной цепью, и в этот момент Чжэн Чи почувствовал, как сильные руки обхватывают его за талию, а следующим движением Ли Яо отпрыгнул вместе с ним назад обратно к двери. Все произошло так быстро, что Чжэн Чи потребовалось пару мгновений, чтобы осознать.
— Ты что делаешь? — он повернул голову к демону, который по-прежнему крепко прижимал его к себе.
— Не подходи к нему, это опасно, — напряженно произнес Ли Яо.
— Да за кого ты меня принимаешь? — возмутился Чжэн Чи. — Думаешь, я не справлюсь с человеком-палкой*? Он же прикован к стене. Не то чтобы он и без этого мог убежать.
/*Человек-палка или человек-свинья — разновидность жестокого наказания в Древнем Китае, когда человеку отрубали руки и ноги, выкалывали глаза, отрезали язык и лишали слуха, а затем бросали в бочку с нечистотами/
Но демон даже не пошевелился:
— В прошлый раз ему это не помешало ранить тебя.
— Да это была просто царапина!
— Хочешь с ним поговорить — говори отсюда, — отрезал тот.
— Ладно, — сдался Чжэн Чи, осознав, что спорить бесполезно. — Можешь уже отпустить.
Ли Яо с неохотой разжал руки и встал рядом, готовый в любой момент броситься вперед и закрыть Чжэн Чи своим телом от ужасной угрозы в виде беспомощного калеки.
— Братец Чэн, я хочу задать тебе пару вопросов, — начал Чжэн Чи. — Ответы на них определят твою судьбу, так что тебе лучше сказать правду. Я не верю, что такой как ты мог предать Ли Яо. Тогда почему ты так поступил? Зачем манипулировал им, чтобы уничтожить Пэнчэн?
Чэн Кэнь продолжал сверлить его взглядом, полным ненависти, но не проронил ни звука.
— Отвечай, это приказ, — властный голос Ли Яо разнесся по каменной комнате.
Чэн Кэнь низко опустил голову, его голос звучал сдавленно:
— Я не собирался уничтожать Пэнчэн. Я хотел вычистить секту от крыс, посмевших предать господина. Они заслужили смерть.
— А что насчет меня? — нахмурился Чжэн Чи.
— Ты пытался убить господина. Дважды. Ты тоже заслужил смерть.
Чжэн Чи молча его разглядывал, а затем вздохнул:
— Это ведь не единственная причина, не так ли? Но я не могу понять одну вещь: как ты мог причинить Ли Яо такую боль? Как мог столько времени находиться рядом и молча смотреть, как он истязает себя в попытках найти мою душу?
— А что я мог сделать?! — Чэн Кэнь вскинул голову и прожег его пронзительным взглядом. — Как я мог его остановить? Думаешь, он хоть когда-нибудь меня слушал?
— Братец Чэн, — голос Чжэн Чи звучал приглушенно в каменном мешке подземелья. — Допустим, ты не понимал, какие отношения связывают меня с Ли Яо, и считал предателем, который втерся к нему в доверие. Но что насчет остальных? Гун Бочэн, Ляо Чжунхэ... Разве они заслужили такой конец? Они могли просто выяснить отношения. Схлестнуться в честном поединке. Ли Яо доказал бы свое превосходство, и все вернулось бы на круги своя. Они были его братьями, он рос вместе с ними, даже если Ли Яо этого не показывал, в глубине души он заботился о них и уж тем более никогда не желал им смерти. Но из-за твоих действий он их убил собственными руками. Даже если, по-твоему, они заслужили смерть, то что насчет Ли Яо? Он заслужил стать их убийцей? Ты правда думаешь, что это никак не отразилось на нем?
— Я не... — голос Чэн Кэня сорвался, и он замолчал.
— Ты только сейчас понял, что натворил? — покачал головой Чжэн Чи. — Самое время начать раскаиваться в содеянном. Скажи, если бы ты мог повернуть время вспять, как бы ты поступил?
Чэн Кэнь ненадолго задумался, а затем ответил:
— Я убил бы тебя намного раньше, до того, как ты сблизился с Ли Яо.
— Ты!.. — Ли Яо в гневе двинулся вперед, но Чжэн Чи схватил его за рукав, заставив остановиться.
— Братец Чэн, если бы ты убил меня раньше, еще когда я работал здесь слугой, то Ли Яо бы сейчас не стоял тут перед тобой, а томился в плену на горе Байюнь. Может ты и не знаешь, но именно я вытащил его из той битвы, когда восемь праведных кланов устроили ему засаду.
— Что за чушь! — выплюнул Чэн Кэнь. — Как такой как ты мог помочь господину?
— Это правда, — холодно произнес Ли Яо. — Чжэн Чи спас меня в тот день. И это был уже второй раз, когда он спасал мою жизнь.
— Да как такое возможно... — прошептал пленник и вперился испытующим взглядом в Чжэн Чи, словно пытаясь понять, как кто-то настолько ничтожный мог спасти жизнь его божеству.
— Когда Ли Яо спас тебя, — продолжил Чжэн Чи, — ты почувствовал признательность, которая со временем переросла в привязанность. Но я спас его еще до того, как вы встретились. В этом вы с ним похожи. Должно быть, поэтому вам всегда было так легко уживаться вместе. А теперь представь, что кто-то убивает Ли Яо на твоих глазах, что ты почувствуешь? Вот именно это ты заставил его ощутить. Теперь понимаешь?
— Нет, это не тоже самое! Это не может быть тоже самое! Ты лжешь!
— Ты находился подле Ли Яо два года после моей смерти и видел его каждый день. Я лгу или это ты отказываешься принять очевидное?
— Да кто ты такой?! — Чэн Кэня всего трясло. — Почему ты вернулся?!
— А ты бы предпочел, чтобы Ли Яо и дальше страдал?
— Я никогда не хотел причинить ему боль!
— Но ты это сделал. Так что подумай об этом хорошенько. Когда я в следующий раз приду сюда, то снова задам тот же вопрос. И от ответа на него будет зависеть твоя дальнейшая судьба.
— Не тебе решать мою судьбу, — прошипел Чэн Кэнь.
Чжэн Чи выразительно посмотрел на Ли Яо и тот кивнул:
— Как Чжэн Чи скажет, так я и поступлю. Ты отнял его жизнь, поэтому какую бы месть он для тебя ни выбрал, я ее исполню.
Взгляд Чэн Кэня потух, он опустил голову и прошептал:
— Тогда просто убей меня, господин.
— Тебе запрещено умирать, пока не расплатишься за все, — отрезал Ли Яо и повернулся к выходу.
— Я вернусь через несколько дней. Надеюсь, к тому времени увидеть твое искреннее раскаяние, — произнес Чжэн Чи и тоже направился к двери. Уже у порога, он остановился и, не оборачиваясь, бросил: — Братец Чэн, я не настолько злопамятный и готов простить тебе свою смерть. Но за то, что ты причинил такую боль Ли Яо, я тебя никогда не прощу.
Когда они вышли из подземелья, Чжэн Чи с наслаждением вдохнул чистый горный воздух.
— Что ты хочешь с ним сделать? — тихо спросил Ли Яо, вглядываясь в его лицо.
— Это будет зависеть от его ответа, — Чжэн Чи обернулся и посмотрел на вход в подземелье. — Если он на самом деле раскается, я положу конец его страданиям.
Ли Яо немного помолчал, а затем кивнул:
— Поступай, как считаешь нужным. У меня еще остались дела, так что я пойду. Когда в следующий раз соберешься идти к нему, скажи мне. Одного тебя все равно не пропустят.
Чжэн Чи лишь закатил глаза и отправился в сторону павильона мастера зала огненной птицы. Только что у него появилось дело, справиться с которым мог лишь лучший алхимик на всем континенте, и Чжэн Чи надеялся, что Тянь Цзиньэр-дайфу ему поможет.
Получив положительный ответ от алхимика, Чжэн Чи пошел в архив, чтобы продолжить разбирать трактаты и свитки. Когда дело Чэн Кэня было отодвинуто на неопределенный срок, перед глазами снова замаячила другая проблема. Нужно было поговорить с Ли Яо о том, что произошло день назад, но Чжэн Чи понятия не имел, как подступиться к такому разговору. С какой стороны ни посмотри, это было неловко. А теперь, после того как Ли Яо всецело его поддержал перед Чэн Кэнем и пообещал сделать все, что он скажет, чувство вины накатило с новой силой. Ли Яо был готов для него перевернуть небо и землю, а что насчет него самого? Но не заваливаться же в кабинет демона, чтобы с порога заявить, что он не отказывает ему в близости, а просто не хочет с этим торопиться. Чжэн Чи зарылся руками в волосы. Да как вообще о таком можно спокойно говорить? Но и откладывать дальше этот разговор было нельзя. Чем больше затягивалось молчание, тем больше недопониманий оно могло породить.
Решение созрело ближе к ночи: завтра у него выходной, поэтому сегодня можно завести неловкий разговор, а потом быстренько ретироваться в поместье. У него будет целый день, чтобы охладить пылающие от стыда щеки и привести в порядок хаотичные мысли.
Он вышел из архива и направился к покоям главы секты. Замявшись перед дверью, он все же взял себя в руки и постучал, но, как и до этого, на стук никто не ответил. Чжэн Чи нахмурился и толкнул дверь: в покоях никого не было. Проверив кабинет демона, зал приемов и еще несколько мест, где Ли Яо иногда бывал, Чжэн Чи лишь уверился, что тот снова спустился с горы. Должно быть, какие-то срочные дела опять вынудили демона покинуть секту. Оставалось лишь надеяться, что ничего плохого не произошло и он скоро вернется.
Ждать его на горе не было смысла, поэтому Чжэн Чи решил тоже спуститься в город и переночевать в поместье. Так у него будет больше времени, чтобы как следует подготовиться к предстоящему разговору.
Накинув на плечи теплый плащ, Чжэн Чи вышел на улицу и отправился к бесконечно длинной лестнице. Погода стояла безветренная, яркий полумесяц освещал слегка припорошенную снегом гору. Спустившись к подножью, Чжэн Чи пошел в сторону Юйхэ. В такое позднее время город уже погрузился в сон, поэтому Чжэн Чи решил пройтись по единственной оживленной в такой час улице. По какой-то причине ему не хотелось оставаться одному и даже простого присутствия рядом других людей было бы достаточно, чтобы почувствовать себя немного лучше. Пока трудолюбивые жители смотрели сны, улица Сысянь* полнилась жизнью. На ней собрались все самые заметные и шумные развлекательные заведения в городе, поэтому любители веселья и выпивки в одиночестве или небольшими компаниями переходили из одного павильона в другой, пока не валились от усталости или выпитого вина или пока не опустошали свои кошельки.
/*Улица Сысянь 丝弦街 (пиньинь Sīxián Jiē) — улица Шёлковых струн/
Когда Чжэн Чи проходил мимо украшенного алыми фонариками павильона, дверь распахнулась, выпуская на мороз поток жаркого воздуха, наполненного сладкими и пряными ароматами. Из павильона вышли двое: юноша с изящными чертами лица и тонкой фигурой, прикрытой полупрозрачными одеяниями. Он поспешно накинул на плечи теплую шаль, чтобы защитить свое хрупкое тело от мороза. Вторым был высокий господин в темном плаще с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Чжэн Чи обратил на них внимание лишь потому, что внешность этого юноши с подведенными углем глазами и выкрашенными киноварью губами обладала необычайной выразительностью. Чжэн Чи отвернулся и пошел дальше, но внезапно услышал обрывок разговора и замер. Он быстро дошел до угла здания и свернул за него, а затем осторожно выглянул, скрываясь в тени.
— Господин, могу я узнать, когда вы снова нас навестите? — голос юноши звучал, словно переливы цитры.
Человек в плаще поднял голову, и Чжэн Чи смог ясно увидеть его профиль в красном свете фонарей.
— Завтра. Я приду завтра вечером.
— Буду ждать с нетерпением, — нежно улыбнулся юноша. — Я приготовлю к вашему приходу кое-то особенное.
Господин в плаще молча кивнул и направился по улице в сторону горы Пэнчэн. Юноша проводил его фигуру взглядом и скрылся обратно в павильоне.
Чжэн Чи какое-то время просто стоял за углом, не в силах пошевелиться, но все же заставил себя выйти. Он подошел ко входу в здание и задрал голову, всматриваясь в золотую табличку над дверьми. Все верно: «Ушань»* был самым дорогим и изысканным павильоном цветов и ив** в городе. По слухам одна ночь там стоила как полугодовое жалование чиновника шестого ранга. Просто Чжэн Чи понятия не имел, что помимо прекрасных дев там работают и не менее прекрасные юноши. А еще он и не подозревал, что Ли Яо ходит в подобные места.
/*巫山云雨 (Wūshān yúnyǔ) — «Дождь и облака горы Ушань», один из самых поэтичных и известных эвфемизмов для любовных отношений в китайской культуре. В поэме Сун Юя «Горы высокие Тан» (高唐) чуйский князь Сян однажды увидел во сне прекрасную богиню, которая предложила стать для него «подушкой и постелью». Проснувшись, князь приказал построить на горе Ушань храм в её честь, а фраза «облака и дождь горы Ушань» стала символом страстной, но мимолётной любви
**«Павильон Цветов и Ив» 花柳阁 (Huā Liǔ Gé) — это классический эвфемизм для борделя или квартала куртизанок/