Глава 3. Разбор дела
Делани сидела за своим столом, окружённая бесчисленными документами, которые начали казаться ей своеобразным лабиринтом. Папки с делами Пэйтона были разложены в строгом порядке, но даже в этом порядке ощущался хаос. Каждый новый листок бумаги вызывал у неё смешанные чувства: с одной стороны, официальные обвинения выглядели как идеально выстроенная конструкция, с другой — что-то в них было слишком гладким, почти искусственным.
Она машинально проводила пальцем по строкам показаний свидетелей, перечитывая их уже в который раз. Разбор дела оказался настоящим испытанием для её нервов. Обвинения звучали чудовищно: ограбления, подозрения в насилии, участие в жёстких криминальных схемах, которые, как утверждали следователи, не могли быть совершены без Пэйтона. Но с каждым новым документом Делани ощущала странное чувство недосказанности. Всё казалось на месте — даты, места, улики, показания. И всё же, у неё возникало впечатление, что каждое это звено было подогнано слишком идеально, словно кто-то позаботился о том, чтобы всё выглядело безупречно и бесспорно.
Она закрыла папку и откинулась в кресле, чувствуя, как нервное напряжение в её теле усиливается. Страх подкрадывался медленно, как холодный ветер, пробирающийся сквозь тонкую ткань её делового костюма. Картина, которая вырисовывалась перед ней, становилась всё мрачнее. Но дело было не только в том, что Пэйтон оказался в центре этих обвинений. Было что-то пугающее в самом деле, в том, как оно велось. Она начинала чувствовать, что это не просто юридический процесс — это была ловушка.
Делани вспомнила их первую встречу в тюрьме. Мурмайер выглядел слишком спокойным для человека, который был осуждён за такие тяжкие преступления. Его манеры, внешность — всё это говорило о том, что он был далеко не тем, за кого его представляли. Но что-то в его поведении насторожило её, словно за его вежливостью скрывалось нечто тёмное. Его слова звучали убедительно, он уверял её, что стал жертвой чьих-то манипуляций. Но Делани понимала, что просто так никто не окажется в такой ситуации.
Она вновь открыла дело и начала выстраивать хронологию. Первое обвинение — участие в ограблении ювелирного магазина. Согласно протоколам, Пэйтон был за рулём автомобиля, на котором скрылись преступники. Свидетели утверждали, что видели его за несколько кварталов от места преступления. Но когда она посмотрела на его алиби, оказалось, что в тот вечер он был замечен в совершенно другом районе города — за пять километров от места ограбления. Более того, камеры наблюдения зафиксировали его присутствие в баре в момент, когда преступление происходило. Это было странно. Почему такие важные детали были проигнорированы?
Она нервно постукивала карандашом по столу, пытаясь соединить кусочки головоломки. Второе обвинение было ещё более пугающим. Его обвиняли в изнасиловании женщины, которая позже отказалась от своих показаний. Она утверждала, что на неё оказывали давление следователи. Но её заявление не было принято всерьёз, и её показания стали одной из основных частей обвинения. Снова эта непрозрачная ситуация, где истина была замаскирована под чьими-то интересами.
Чем больше Делани углублялась в детали, тем больше понимала, что не может быть так просто. Она знала, что люди не всегда невиновны, но и не всегда виновны настолько, насколько хотят это представить. Мурмайер был опасным человеком — это было очевидно. Но кто-то постарался сделать его преступления ещё более страшными, чтобы оправдать пожизненный приговор.
Пальцы Делани нервно перебирали документы. Одна из её задач состояла в том, чтобы выявить слабые места в обвинении, найти ошибки в процессе, которые могли бы помочь пересмотреть дело. И она их нашла. Но с каждым новым разбором у неё в голове звучал внутренний голос: "Что, если он действительно виновен?". Всё указывало на то, что кто-то сознательно добавил к делу факты, которые делали Мурмайера монстром. Но монстр ли он на самом деле? И если так, как далеко зашли его преступления?
Она снова обратилась к карте, которую рисовала на стене. Линии, ведущие от одного преступления к другому, складывались в узор, который Делани пока не могла полностью разгадать. Множество имён, множество мест преступлений. Но самым странным было то, что все они словно указывали на одну и ту же цель — избавиться от Пэйтона любой ценой.
Делани ощущала, как её сердце начинает биться чаще. Она вспоминала взгляд Мурмайера, его слова о подставе. Может, в этом и была доля правды, но это не значит, что он был невиновен. Он, вероятно, действительно был насильником и убийцей. Но вот масштабы этих преступлений казались сильно преувеличенными. Может, именно в этом заключалась уловка — создать такой образ Пэйтона, при котором никто не посмеет усомниться в его вине.
Но кто мог за этим стоять? И почему так хотели его засадить на пожизненное?
Делани замерла, когда дверь её офиса резко распахнулась, и в кабинет вошёл Джонатан. Его лицо было как всегда невозмутимо, но в его глазах она уловила искру победы.
— Ну как продвигается работа? — спросил он, бросив взгляд на документы, разбросанные по её столу.
Делани не могла скрыть своего замешательства. Она не хотела рассказывать о своих сомнениях, но Джонатан заметил её колебания.
— Вы что-то нашли? — продолжил он, слегка приподняв бровь. Его голос был мягким, но в нём звучала скрытая угроза.
— Я... я изучаю дело, — начала она. — Здесь есть некоторые несостыковки, не всё так очевидно, как кажется. Может быть, стоит пересмотреть некоторые доказательства...
— Пересмотреть? — его голос стал холоднее. — Вы не для того здесь, чтобы пересматривать доказательства. Ваша задача — вытащить нашего клиента из тюрьмы, а не раздумывать над тем, насколько он виновен.
Делани ощутила холод, пробежавший по её спине. Её пальцы инстинктивно начали теребить край бумаги на столе. Она хотела возразить, сказать, что не может просто закрыть глаза на то, что происходит. Но её остановил твёрдый взгляд Джонатана.
— Контракт уже подписан, — напомнил он, его голос приобрёл более угрожающий оттенок. — Вы взяли на себя обязательства, Делани. Мы ждём от вас результата.