10 часть
— Послушай меня... — я начала, не отпуская его рук. — Как минимум, ничего уже не исправишь. Что было, то было. Я не злюсь на тебя. Я хочу помочь тебе. Только не замыкайся в этом.
— Не надо мне помогать, Эмили, — он попытался выдернуть руки, но я держала крепче.
— Сейчас мы играем по моим правилам, — сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Ты сделал мне плохо. Будь добр заткнуться и принять мою помощь. Как должное.
Он снова вздохнул — тяжело, сдавленно — но наконец кивнул.
Небольшое, едва заметное движение головы, но для меня оно значило все. Мы сидели так еще несколько минут в тишине, пока его дыхание не стало ровнее, а плечи немного расслабились. Затем, без лишних слов, поднялись и вернулись к остальным.
Ребята уже рассаживались за огромным столом, уставленным едой. Я опустилась на стул рядом с Брайсом, внезапно осознав, как сильно скучала по этой простой близости — просто сидеть плечом к плечу с братом.
Он наклонился ко мне, и его шепоток коснулся уха:
— Все в порядке? И... почему ты так оделась? — в его голосе не было осуждения, только тревога.
— Я не хочу прятаться, Брайс. Не от друзей. Это часть правды, и они ее увидят, — ответила я так же тихо.
— Глупышка, — он улыбнулся той своей старой, братской улыбкой и нежно поцеловал меня в висок.
Разговор за столом был шумным, полным воспоминаний и планов, намеренно обходящих главную тему.
Но я постоянно чувствовала на себе его взгляд. Пэйтон почти не говорил, лишь изредка вставляя короткие реплики, но его глаза, темные и внимательные, постоянно возвращались ко мне, будто проверяя, все ли я еще здесь, все ли в порядке.
Когда разговор наконец пошел на спад, я отпила воды и поставила стакан со звонким стуком.
— Друзья... — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но все сразу замолчали. — Пришло время поговорить о наболевшем. Мы все знаем, что случилось.
Я бросила взгляд на Пэйтона. Он напрягся, сжал вилку в руке, но промолчал, дав мне говорить.
— На Пэйтона завели уголовное дело. И я считаю, что мы должны ему помочь. Все вместе.
Повисла секундная пауза. Первым нарушил ее Брайс.
— Если Эмили этого хочет, — он сказал медленно, глядя на Пэйтона, а не на меня, — тогда мы делаем.
По столу прокатился гул одобрительных кивков и коротких «да». Даже те, кто раньше не особо жаловали Мурмаера, сейчас смотрели с решимостью. Мы были стаей, и одного из наших атаковали.
— Итак, — я перевела взгляд на Пэйтона, — каковы наши действия? Что нам нужно?
Он откашлялся, отложил вилку.
— Меня вызывают в суд послезавтра. Даже если Эмили заявит, что не имеет претензий... этого мало. Мужчина, в которого мы врезались... он в тяжелом состоянии. В реанимации. А я... я спровоцировал ДТП. Все доказательства против меня.
— Брайс, — вмешался Дилан, мой старый друг, его лицо было серьезным. — Есть вариант отца твоего подключить? Его связи...
— Есть, — коротко кивнул Брайс. — Но шанс того, что отец прибьет меня на месте, когда узнает про Эмили, есть, и он далеко не равен нулю.
— С этим разберемся, — сказала я быстро, не желая, чтобы страх перед отцом парализовал нас. — Когда вообще возвращаются родители?
— Через неделю, если не задержатся, — ответил Брайс. — Но это не значит, что мы можем тянуть.
— На суд надо идти с адвокатом, — обеспокоенно добавила я. — Хорошим. Не из тех, кого нанимает твой отец для сокрытия налогов.
— Пойдем вдвоем, — неожиданно предложил Пэйтон, глядя на меня. — Ты и я. А там... посмотрим, что скажут. Решим на месте.
В его голосе не было надежды, только усталая решимость принять свой удар. Это меня бесило, но спорить сейчас не имело смысла.
Мы доели, разговор стал более общим, но напряжение уже не рассеивалось. Скоро все начали расходиться. Остались только самые близкие: Элайза, Дилан, Эддисон и, конечно, Пэйтон.
Мы убрали со стола и втиснулись на огромный диван в домашнем кинотеатре.
Элайза, устроившись под боком у Дилана, предложила.
— Может, что-нибудь посмотрим? Чтобы отвлечься.
— Давайте, — согласился Брайс, и я заметила, как он на мгновение переглянулся с Эддисон, которая села рядом. Между ними пробежала какая-то тихая, понимающая улыбка.
«Интересно», — подумала я, чувствуя странный укол... не ревности, а скорее ностальгии по тем временам, когда самые большие проблемы заключались в том, кто с кем сядет на диване.
Пэйтон устроился поодаль, в кресле, как будто не решаясь вторгаться в круг близости. Я выбрала место на другом конце дивана, подальше от всех. Я не знала, что мы сейчас — союзники по несчастью, виновный и жертва, или что-то еще, начинающееся и пугающее одновременно. Лучше держать дистанцию.
Включили какой-то старый ужастик. Я даже не вникала в название. Мне было не до того. Я легла на живот, подложив руки под подбородок, и уставилась в экран, не видя его. Внутри было пусто и тяжело. В какой-то момент тишина и бессмысленность происходящего на экране стали невыносимыми.
— Пойду отдохну, — сказала я, поднимаясь. — Голова побаливает.
Мне никто не стал перечить — все понимали больше, чем показывали.
Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и, не включая свет, рухнула на кровать. Поджала под себя ноги, обхватив их руками. Грусть накатила тяжелой, соленой волной.
В какой момент Эмили Холл — стервозная, уверенная, королева всего и вся — превратилась в эту девушку? В эту «глупышку», как назвал меня брат, которую медленно, но верно ломали изнутри, а теперь еще и отметили снаружи этими жуткими фиолетовыми узорами?
Я чувствовала себя треснувшей вазой, которую склеили, но прежней она уже не будет никогда.
Прошло несколько минут, может, полчаса. В тишине комнаты раздался тихий, почти неслышный стук в дверь.
— Можно? — голос Пэйтона за дверью был низким и неуверенным.
Я не ответила. Просто смотрела на полоску света из-под двери. Он медленно открыл ее и вошел, осторожно прикрыв за собой. В полумраке его фигура казалась выше и как-то беззащитнее. Он не приближался, просто стоял там, у двери, словно ожидая моего приказа уйти или разрешения остаться. Воздух в комнате сгустился, наполнившись всем несказанным, всей болью и всей той странной, тянущей силой, что была между нами с самого начала.