Наши особенности.

Проходит несколько дней.

Я окончательно сдаю сессию, закрыв долги по каждому из предметов. И если бы не сдала, я бы не расстроилась — ведь Пэйтон заполнял сейчас всю мою голову и мысли. Почему сейчас? Всегда.

— Ты что, всё ещё спишь? — говорю я, как только слышу, что Пэйтон ответил на телефонный звонок.

— В гараже, — хихикаю. Он и неотъемлемая часть в виде гаража. — Я перезвоню позже, ладно? Неудобно.

На заднем фоне — какой-то грохот и писк.

— Хорошо.

***

Внутри кафе царил полумрак. Синтия предложила встретиться, заинтриговав меня новостью, которую хочет рассказать лично.

Я заказала две порции мороженого. Одно фисташковое, второе вишнёвое.

Замечаю подругу, которая влетает в помещение — сумочка цепляется за дверную ручку, и она ругается, прежде чем садится рядом.

— Ты как всегда, — смеюсь, рассматривая ремешок её сумки.

— Сегодня день дерьма, — приземляется напротив меня, глубоко вздыхает. Пожимаю плечами.

— О чём ты хотела рассказать? — спрашиваю, вонзив ложку в пиалу.

— Перестань есть, поперхнёшься. — Проглатываю кусочек, уставившись на неё.

Она молчит, улыбается.

— Сайлас предложил мне отношения, — резко выпаливает, а я приподнимаю брови.

— Серьёзно? А ты что? — отодвигаю мороженое, локтями оперевшись об деревянный столик.

— Я решила согласиться, он хороший. — Щурюсь.

— Ты любишь его? А Вэнс?

Крутит себе у виска.

— С Вэнсом мы расстались год назад, и с того времени я не видела ничего, кроме эмоциональных качелей, — чмокает губами. — И Сайласа я люблю, — вытягивает указательный палец вверх.

— Хорошо, я поздравляю тебя. — Улыбаемся, и теперь очередь доходит до мороженого.

— Кстати, я хотела предложить съездить на турбазу, — запивает мороженое мохито. — Вчетвером.

— О, ну... я поговорю с родителями насчёт этого.

— Можно было бы снять домик на дня три.

— Я поговорю с родителями и Пэйтоном.

***

Захожу в магазин. Хочу взять себе на вечер какой-нибудь солёной гадости.

Телефон гудит, пока я не беру его в руки.

— Где ты сейчас? — кидаю пачку в корзину, улыбаясь, ведь слышу голос парня.

— В магазине недалеко от парка, просто встречалась с Синти.

— Я почти рядом, подскочу. — Киваю, хотя кому.

Я сижу на лавочке около магазина, сжав маленький пакетик между ног, пролистываю ленту инстаграма.

Поднимаю голову выше, когда слышу приближающиеся шаги.

— Привет, — улыбаюсь, вставая на ноги.

Пэйтон касается двумя пальцами моего подбородка, приподнимая чуточку ближе к нему. Остальные пальцы ложатся вдоль челюсти, касаясь щеки кончиками — немного прохладно, поёживаюсь. Я рассматриваю его глаза, которые стали темнее из-за позднего вечера. Но они остаются самыми красивыми. Улыбаюсь.

Проводит большим пальцем по нижней губе — слева направо. Кожа под пальцем становится горячей, или мне это только кажется.

Я чувствую его тепло раньше, чем его губы касаются моих. Дыхание прерывистое, чуть дрожащее. Целует уголок моего рта, перебираясь к основному. Губы накрывают полностью, невесомо. Ощущаю каждую складочку, каждую трещинку на его губах, привкус сигарет.

Поцелуй становится глубже. Его язык, робкий и тёплый, проводит по нижней губе — раз, второй, третий. Выдыхаю ему в рот — коротко, со всхлипом.

Мы стоим так несколько минут, касаясь друг друга губами, носы соприкасаются.

Отрываемся, и Пэйтон чмокает мой нос.

— Привет, — я улыбаюсь. — Я заскочу в магазин и провожу тебя, хорошо?

Киваю.

Когда он выходит из магазина с несколькими банками энергетиков, я встаю со своего места.

— Идём. — Замечаю на его шее маленькое тёмное пятнышко.
— Стой, подожди.

Из сумочки достаю влажные салфетки и, встав на цыпочки, вытираю его шею.

— Гараж, — оправдание.

Выкидываю салфетку в ближайший мусорный бак.

Я переплетаю наши пальцы — его ладонь раскрывается навстречу моей.

— Ты знал, что твой дружок встречается с моей подругой?

— Да. Я сегодня виделся с ним, все уши прожужжал. — Я смеюсь.

— То же самое, и Синти предлагает турбазу.

Пэйтон кивает.

— Сайлас тоже. Я не против.

— Я завтра спрошу родителей. — Поглаживает большим пальцем мой указательный.

Мы доходим до моего дома, и я крепко вцепляюсь в его шею. Обнимаю. Руки Пэйтона находят мою талию, сжимают в ответ — крепко, но мягко.

— До завтра, — шепчу я, расцеловывая его щёки — быстро, в четыре прикосновения, с лёгким чмоканьем.

***

На следующий день, после того как я сбегала в магазин по маминому запросу, я с ходу кричу ей:

— Мама! Мы собираемся с Пэйтоном отдохнуть пару дней за городом, можно? Там будут наши друзья. — Понижаю голос, забегая на кухню. Почти роняю пакет, замечая отца в кухне. Он же должен быть на работе.

— О, — кусаю губы.

— Пэйтоном? Кто это? — Отец смотрит на меня, сложив руки на груди.

— А, это... мой друг. — Мама улыбается, незаметно для папы, и отворачивается к плите.

— И почему я не знаю о твоём друге? Будь добра, познакомить нас.

Сердце стучит сильнее обычного. Страшно.

— Когда?

— Сегодня вечером пусть приходит.

Я выхожу из кухни, чувствуя, как ноги становятся ватными. Поднимаюсь к себе, усаживаюсь на край кровати, набираю уже почти наизусть выученный номер.

— Пэйтон, это провал.

— Что случилось?

— Папа хочет познакомиться с тобой. Я переживаю.

У него срывается облегчённое «пф».

— Нет проблем. Когда?

— Сегодня.

— Я волнуюсь, Пэйтон. Мне страшно. — Господи, я заплачу сейчас. Он меня убьёт.

— Не ссы, всё будет хорошо.

***

Стук в дверь. Я дёргаюсь, срываясь с места.

— Что это? — морщусь, рассматривая своего парня напротив.

— Решил твоему отцу сделать подгон. Элитный коньяк. — Я улыбаюсь и перевожу взгляд на цветы в его руках.

Проходим внутрь. Мама улыбается, одаривая Пэйтона милым взглядом.

Отец сидит в кресле за столом — рубашка расстёгнута у ворота, брюки идеально выглажены.

— Здравствуй, Пэйтон. — Он здоровается в ответ, пожимая руку.

— Это для вас. — Протягивает коробку запечатанного алкоголя.

Уголки губ отца дёргаются, он кивает, принимая «подарок».

Маме он вручает цветы. Они знакомы, поэтому я не переживаю так сильно.

Ноги ватные. Я сажусь на диванчик рядом с мамой.

Пэйтон присаживается рядом со мной, подмигнув — только для меня.

— Чем занимаешься, Пэйтон? Учишься? Работаешь?

— Пока нет, только вернулся. — Я продолжаю кусать губы.

— Вернулся? Откуда? — Отец усмехается.

— Только отслужил.

— Безработный, выходит? — Я мысленно бью себя по лбу, стыдясь его вопроса.

— Почему же, нет. У меня есть свой заработок.

— А, в армии год был? — Пэйтон кивает.

— Папа! — я краснею.

— Я просто спрашиваю, Авелин. Твой друг отслужил, я хотел бы понять, что это за достижение. Пострелял по мишеням? Почистил картошку? Помыл полы в казарме?

Всё. Провал.

— Пап! — я почти вскакиваю.

— Всё нормально. — Он хватает меня за запястье, усаживая на место. — Да, пострелял. Почистил. Помыл. И ещё много чего, о чём вы не спросили.

Как тяжело, когда твой отец — полицейский и он одобряет парней, которые тоже в этой теме.

Мой папа щурится, осматривая нас. Я паникую — хороню наши отношения и себя тоже.

— Будем знакомы, — он улыбается, протягивая руку Пэйтону второй раз.

Мама хлопает в ладоши, пока мужчины пожимают руки.

— У меня есть приличный виски. Ты пьёшь?

Пэйтон колеблется:

— Иногда.

***

Около часа мы сидим все вместе. Папа оживлённо поддерживает разговор с Пэйтоном. Я — с мамой.

— И долго вы с Авелин дружите? — Я поворачиваю голову в их сторону.

Парень смотрит на меня. Я киваю.

— Мы встречаемся. Чуть больше двух лет.

Брови папы взлетают наверх.

— Два года ты скрывала от меня парня, Авелин? — отвожу взгляд.

— Ну, я не скрывала...

— А что ты делала? Прогуливала пары ради гулянок?

— Я не прогуливала.

— Чтобы не в ущерб учёбе. — Я киваю. Хоть так.

— Ладно. Тогда рассказывай, как ты терпишь мою дочь столько.

Я смеюсь.

— Я не терплю. Мне нравится.

Ещё час. Я хочу спать.

— Я хотела кое-что спросить. Наши друзья собираются на турбазу. Несколько дней. Отпускаешь?

Папа трёт подбородок.

— С Пэйтоном?

Мы киваем.

— Ладно. Сессию ты сдала.

***

Мы просидели до самого вечера. Я расслабилась, понимая, что всё отлично.

Захожу в свою комнату, поставив телефон на зарядку. Следом заходит Пэй.

— Как чувствуешь себя? — прикрывает дверь за собой. Я поднимаю руку выше, показывая лёгкую дрожь в пальцах.

— Терпимо.

Садится рядом, тянется ко мне. Я поворачиваюсь к нему, оставляя телефон на подушке.

Он целует меня, но легко, почти невесомо, обхватывая мой рот. Ладони ложатся на его грудь сквозь тонкую футболку — чувствую, как бьётся сердце, часто и глухо.

Пэйтон усыпает моё лицо поцелуями — лоб, закрытые веки, кончик носа, скулы, подбородок. Медленно. Тягуче. Я закрываю глаза, наслаждаясь его присутствием, его теплом, его губами, которые так бережно скользят по моей коже. Пора снова привыкать к его любви.

Мы оба слышим шум, который приближается к моей комнате. Я пытаюсь отсесть, но его руки на моём лице не отпускают — пальцы мягко, но настойчиво удерживают меня на месте.

Кто-то проходит мимо. Шаги стихают в конце коридора.

Мы смотрим друг на друга и хихикаем — тихо, чтобы никто не услышал.

***

Через несколько дней мы всё-таки собираемся на турбазу.

Я беру свой рюкзак, в который складываю вещи на три дня. Надеюсь, вода там будет тёплая и мы сможем искупаться.

На кровать с шкафа летят вещи — я перебираю, психую, отбрасываю одно, хватаю другое. Мне нужно обновить гардероб.

— Ави, ты готова? — В комнату заходит мама, наблюдая, как мимо неё пролетает серая футболка. — Там Пэйтон подъехал.

— Уже? Блин! — Запихиваю всё в рюкзак, вспоминая, что забыла расчёску.

Минут десять беготни — и я уверена, что взяла всё.

— Отдохните там. И аккуратно. — Мама стоит в дверном проёме, пока я выбираю, какие босоножки обуть.

— Всё хорошо будет. — На лестнице появляется Пэйтон, поднимается к нам. — Привет и здравствуйте.

Я застёгиваю застёжку на ногах, смотрюсь в зеркало. Подтягиваю на плече лямку рюкзака и, попрощавшись с мамой, выхожу.

— Давай, в багажник закину. — Я улыбаюсь, пока он забирает рюкзак с моего плеча.

Усаживаюсь спереди.

— А ребята?

— Они на машине Сайласа.

Киваю.

***

Езда заняла около полутора часов.

Турбаза «Сосновый плёс».

Лес расступается — и мы видим голубое небо с редкими белыми облаками. Территория ухоженная, газон подстрижен. Везде цветут лилии и ромашки. Дорожки из светлого гравия ведут в разные стороны, по краям стоят деревянные ящики с петуньями — розовыми и белыми. Над домиком висит выцветший флаг США.

Пять домиков в ряд. У каждого — своя веранда с качелями и плетёными креслами-качалками.

Мы выходим из машины. Я не вижу здесь Сайласа и Синтию.

— Домик номер три. Идём, — говорит Пэйтон, разглядывая что-то в телефоне.

— А где..?

О, я вижу машину, которая поворачивает на наш ряд. Ребята останавливаются в пятидесяти метрах от нас.

Синти выскакивает из тачки, с улыбкой приближаясь ко мне. Мы крепко обнимаемся, со вкусом долгожданной встречи — и целуем друг друга в щёку.

— Здесь красиво, да? Я хочу всё осмотреть.

— Скоро пойдём.

Сайлас и Пэйтон пожимают руки — коротко, по-мужски, хлопая по плечам.

— Наш четвёртый домик. — Киваю, замечая, что Сайлас отходит к машине, забирает оттуда вещи.

Мы заходим в наш домик. Пэйтон тащится сзади с двумя рюкзаками.

Внутри светлое дерево, белые стены и много окон. Солнце заливает каждую комнату мягким золотистым цветом. Пахнет деревом и сушёной лавандой, пучки висят под потолком, отбрасывая кружевные тени.

На втором этаже одна комната. Спальня. При бронировании у нас уточняли, кто здесь будет. Видимо, раз пара — значит, спим вместе. Я не против.

Кровать застелена хлопковым бельём в голубую полоску. На подушках лежат две шоколадки. Мило.

— Тут так уютно, — я плюхаюсь на кровать, смотрю на Пэйтона, который встал на последней ступеньке лестницы.

— Да, хорошо. — Ставит на пол рюкзаки, открывает окна настежь. Тёплый воздух врывается внутрь, колышет занавески.

Спустя время я переодеваюсь — под низ надеваю розовый купальник, сверху — лёгкие шортики и белую сетчатую футболку.

— На территории есть мангал. Я там, если что. — Пэйтон сообщает это, уже крича с первого этажа.

Я засовываю шоколадки в холодильник и бегу на улицу.

На пляже золотистый песок, мелкий. Нет камней, нет водорослей. У воды стоят деревянные шезлонги с полосатыми матрасами. Между ними — зонтики из натурального бамбука.

Рядом пара старых вёсел, воткнутых в песок. К ним привязан гамак, в котором позже можно качаться.

Вода прозрачная. Я улыбаюсь от этого вида.

Иду к площадке для костра. Место круглое, выложенное речным камнем. Гладким, светлым. Вокруг удобные скамейки со спинками. Над кострищем натянуты гирлянды на солнечных батареях — к вечеру они станут похожи на светлячков.

Рядом общая беседка, вся в винограде.

Пэйтон и Сайлас разбирают мясо на столике, смеются.

Я усаживаюсь на горячий песок перед водой. Вода омывает мою кожу — тёплая, ласковая.

— Подруга, я забыла крем для тела. — Синти садится рядом, в руках стакан колы.

— Я поделюсь. У меня несколько. Боюсь, что сгорю. — Мы смеёмся.

— Может, искупаемся? — Я смотрю на подругу, потом перевожу взгляд на домик — сбоку от него стоят парни, курят.

— А давай.

Стягиваю с себя шорты и футболку — остаюсь в купальнике. Захожу по колено в воду, рассматривая открытый купальник Синти — на верёвочках между грудью.

— Зачёт. — Прикрываю глаз от солнца и показываю большой палец вверх.

Она смеётся, кружится передо мной.

— Мне нравится твой зад, Синтия, — говорю я, и она заходит в воду следом.

Немного прохладно — первые секунды, пока тело не привыкает.

Мы плещемся около пятнадцати минут — брызги летят в стороны, смех разносится над водой. Замечаем, что к нам подходят парни.

— Не долго ли вы в воде для первого раза? — Сайлас осматривает свою девушку, чуть прикусывает губу.

Мои волосы мокрые. Я убираю пряди с лица куда-то в затылок. Пробор сбился, но психовать по этому поводу я буду потом.

Выхожу из воды, подхожу к Пэйтону.

Он ёжится, когда я обнимаю его — мокрая, холодная, но счастливая.

— Видимо, водичка хороша, — усмехается он, прижимая меня крепче.

***

Уже скоро мы сидим в кругу вокруг костра. У парней в руках банки пива, у нас с Синти вишнёвый сидр.

— Это всё ещё удивительно, что мы все между собой знакомы, — говорит Сайлас, поддерживая мысль Синтии и притягивает её ближе к себе.

Я хихикаю, беру себе ещё кусочек мяса.

— Какой крутой мужчина готовил это мясо, да? — Пэйтон улыбается, замечая, сколько я уже стырила кусочков.

— Ага, очень крутой, — заталкиваю в рот, довольно жую.

Его рука перекидывается через моё плечо и ложится на правую грудь.

Мурашки бегут по спине — от шеи и до самого копчика.

***

На следующее утро мы с Синтией качаемся на качелях. Её голова на моём плече. Парни спят. Каждый в своём домике, разумеется.

— ...Это так приятно — быть в отношениях, где тебя любят, — размышляет подруга, глядя куда-то в небо.

— Да. — И я думаю о Пэйтоне.

— Ты счастлива? Скажи мне «да», иначе я повешусь.

— Конечно. Я не могу сказать «нет».

Я действительно счастлива с Пэйтоном.

Первым из домика выползает Сайлас. Растрёпанный, щурится от солнца, осматривается вокруг.

— Интересно, он заметит нас или нет? — Синтия хихикает, наблюдая за своим парнем.

Он замечает. Машет рукой. Идёт к нам в растянутой футболке и шортах.

***

Пэйтон целует меня. Жестко, жадно, с налётом той самой страсти, от которой перехватывает дыхание. Я вцепляюсь ногтями в его плечи через тонкую ткань футболки, чувствую, как напрягаются мышцы под моими пальцами.

Оба плюхаемся на кровать — слишком тёплая постель, простыня помята после ночи, пахнет деревом и нами.

Он кусает мои губы, не больно, а так, собственнически, слизывая с них тоненькую капельку крови. Я отстраняюсь от него, чтобы перевести дыхание но он снова тянется за новой порцией, не давая ни секунды отдыха.

Обвиваю руки на его шее, смыкая их в замок. Его бёдра — между моих, тяжесть тела прижимает меня к матрасу.

Пэйтон целует мою шею слегка покусывая, оставляя влажные следы, которые скоро станут красными. Глубоко вздыхаю, откидывая голову в прогнутый матрас. Даю ему больше пространства, и он забирает всё: ключицы, ямочку у горла, место за ухом, где пульс бьётся быстрее всего.

— Эй, чудики, вы время видели?

Снизу крик Сайласа. Громкий, наглый, совершенно неуместный.

Я дёргаюсь, привстав на локтях.

— Вот блядь, — шипит Пэйтон, роняя голову мне в плечо. Выдыхает — горячо, сбито.

Он спускается вниз, ступеньки скрипят под его весом, каждый шаг тяжёлый, злой.

Я смеюсь прикрывая рот ладонью, чтобы не слишком громко. Натягиваю на себя топ, поправляю лямки.

— Стучаться не учили? — доносится снизу голос Пэйтона.

— Так открыто было, — беззаботно отвечает Сайлас. — Вы через час выходите или нам без вас идти?

Я встаю с кровати, одёргиваю шорты, провожу пальцами по волосам — они спутались после его рук.

— Идём, — кричу вниз. — Дайте пять минут.

Пэйтон уже у двери — оборачивается, смотрит на меня. Взгляд — тёмный, недовольный, но в уголках губ прячется улыбка.

— Я его убью, — говорит тихо.

— Не убьёшь. Кто тогда мясо будет жарить?

Он фыркает. Протягивает руку и я спускаюсь, беру его ладонь, переплетаю пальцы.

На улице солнце уже высоко. Сайлас и Синтия стоят у тропинки, она в панаме, он с рюкзаком за плечом.

— Опоздали, — констатирует Сайлас.

— Пошли уже, — отвечает Пэйтон, толкая его в плечо по-дружески, без злости.

Мы уходим в лес. Тропинка петляет между сосен, гравий хрустит под ногами, где-то вверху стучит дятел. Июньское солнце пробивается сквозь кроны, ложится на плечи золотыми пятнами.

Я иду рядом с Пэйтоном. Его рука — на моей пояснице, пальцы чуть сжимаются, когда мы перешагиваем через корни.

Впереди два дня. Озеро. Костер. И никакого города.

тгк – paytfnfks.