Наши особенности.

Последний раз мы общались с Пэйтоном десятого апреля.

Четырнадцатого он быстренько отписал, мол: «Я отвечу на всё потом, занят ужасно».

Расстроена.

***

— Я не люблю тебя, понимаешь? — он смотрит на меня. Взгляд полон холода, отстранённости. Те самые светлые карие глазки так потемнели. Потеряли блеск.

Я кусаю губы, сдерживая слёзы.

— Ты недавно говорил обратное, — запинаюсь.

— Я. Не. Люблю. Ты не нужна мне, Авелин.

С каждым разом его голос становится грубее, злее, будто ему надоедает этот бессмысленный разговор и моё нытьё.

Ноги становятся ватными, подкашиваются, я еле стою. Больно. Безумно больно. Он больше не смотрит на меня так, как раньше. Его руки сложены на груди — больше не касаются моего тела.

Последний раз он смотрит на меня — и уходит. Просто уходит. Без прощания. Я смотрю ему в спину, слёзы срываются и льются ручьём.

***

Я привстаю, усаживаясь задом на мягкие подушки. На глазах — слёзы. Сердце бьётся так сильно, что я не могу сосчитать, сколько ударов проходит.

Кидаю взгляд на телефон, спокойно лежащий на тумбочке. Хватаю.

Был в сети четырнадцатого апреля. Почти десять дней назад.

***

Подгибаю коленки под себя, опираюсь лицом.

— Мне тяжело эти полмесяца, правда, я не хочу ныть, но я не знаю, что мне делать дальше, — шмыгаю, разглядывая пол.

Синтия хозяйничает на моей кухне, пытаясь сделать мне мой любимый мохито. Свежая мята, лёд, лайм — она возится с ингредиентами аккуратно, как фармацевт. Добавляет листик мяты сверху, поворачивается ко мне и ставит стакан на стол передо мной.

— Я понимаю тебя, но армия — это неизбежно. Он вернётся, и всё будет хорошо, — говорит она.

Киваю, хотя сомневаюсь. Почему-то.

Охватываю руками стеклянный стакан — холодный, с капельками конденсата.

— Меня кошмарят сны. Я путаю их с реальностью. Я не хочу ложиться спать.

Она садится напротив, оперевшись локтями о стол.

— Попробуй пить что-то перед сном. Может, отвлечёт, — пожимает плечами.

Делаю глоток, улыбаясь от того, насколько это вкусно. Ещё один.

— Я познакомилась с одним парнем, — выпаливает подруга.

Мои глаза расширяются. Ну, хотя бы она не думает о бывшем.

— Правда? С каким? — прилив энергии разливается по телу.

— Я же работаю в местной кафешке. А на одной улице — СТО. Оттуда пришёл парень. Улыбается, даже подмигнул, — уголки её губ подняты вверх, когда она рассказывает об этом загадочном незнакомце.

— А потом он попросил номер. Но нам же нельзя этого делать, поэтому я написала ему на чеке. И он его забрал.

Я ёрзаю, потому что пятая точка на одном стуле уже затекла.

— И что потом? — почти опустошаю стакан с мохито.

— Он написал мне. Пригласил погулять. Мы провели с ним вечер, — замолкает, разглядывает что-то на столе, продолжает улыбаться.

— Вечер? — приподнимаю бровь.

— Не в том плане, дурная! Мы гуляли и разговаривали обо всём. С ним очень спокойно.

— И как зовут твоего стошника, который любит заходить в кафе?

Встаю, собираясь помыть стакан. Выкидываю уже пустые и безвкусные листья мяты в мусорку.

— Сайлас, — она смотрит в телефон — пришло сообщение, она сразу лезет в мобильный.

— Сайлас, — тихо повторяю я. Что-то знакомое. Где-то я слышала это имя. Не могу вспомнить конкретно, но я помню.

— А? Да, хорошее имя, правда ведь?

— Ага, — тащу её за локоть, забирая с собой в гостиную.

***

28 апреля.

Нервы сдают. Я пыталась держаться как могла, пыталась быть спокойной, но почти заплакала от падения ручки в своей комнате.

Я выписала Пэйтону более пятидесяти сообщений. Рассказывала обо всём: о родителях, о разбитом экране телефона, об учёбе, о том, что скучаю, что люблю его, что он успокаивает меня своим присутствием, а сейчас его нет — и мне очень тяжело.

Мы общались почти восемнадцать дней назад.

Руки трясутся, но я всё равно отправляю сообщение. Длинный текст о моём состоянии.

За это время я сделала ему около пяти видео. С нашими фотографиями, с нашей перепиской и просто фоновое видео с огромным текстом: «Я не любила своё..., а он....»

***

Май.

Я чувствую себя одиноко. Опустошённо. Почти теряю интерес к окружающему.

— Я хочу познакомить тебя с ним, — говорит моя рыжеволосая подруга в трубку телефона, пока я нудно пытаюсь дописать сочинение по английскому.

— Что, уже? — отвлекаюсь, прикусывая зубами колпачок ручки.

— Да! Он очень классный.

Слабо улыбаюсь. Ну, хотя бы она не страдает по бывшему.

— Как-нибудь потом, ладно?

— Хорошо-о-о-о, — протягивает Синтия. Я чувствую её улыбку.

На самом деле я отмазываюсь, потому что пока не хочу встречаться с ним. Может быть, и правда позже.

***

Пятое число.

Спать хочу ужасно, но что-то не даёт мне этого сделать.

«Сейчас, видео досмотрю», «Пять минуточек» — но это длится уже больше часа.

Почти полпервого ночи.

Моё тело дрожит. Сильно дрожит, когда телефон гудит от звонка.

Я смотрю на контакт «Пэйтон». Кусаю губы. Пальцем провожу в сторону «Принять входящий вызов», прикладываю мобильник к уху.

— Привет, крошечка моя, — его голос — тёплый, низкий, почти осязаемый. Дрожь не уходит, но я улыбаюсь.

— Пэйти, господи, дурак, — он смеётся. Этот смех я запомнила наизусть.

— Я так соскучился, ты бы знала, — его голос полутихий, но я слышу это так отчётливо.

— И я. Очень. Постоянно о тебе думала.

Дрожь унимается почти полностью. Остаётся только в ватных ногах.

— Я видел твою кучу голосовых. Я послушаю позже, ладно? Там очень много.

— Да там не особо важно, — отмахиваюсь, хотя внутри всё трепещет.

— В сумме почти полчаса — и не особо важно?

— Да, — хихикаю.

— Послушаю обязательно завтра.

Завтра. Значит, завтра он будет здесь.

— Я так соскучилась, — повторяю второй раз, потому что мне очень мало.

— Да я тоже, — он снова смеётся. — Очень соскучился. Волновался, переживал, как там моя девочка без меня.

Я начинаю чувствовать, как глаза слезятся. Без него было плохо.

— Ты двадцать четвёртого числа был в сети, — подмечаю.

— У меня поймала связь. В итоге ничего не загрузило.

Он замолкает. Я слышу шмыг.

— Я твой текст читал. Моя маленькая, прости, пожалуйста. Всё хорошо, я рядом, — ну вот, снова затрясло.

— За что извиняешься?

— За то, что пропадал.

— Как будто ты специально.

— Нет, конечно.

Я чувствую, как улыбаюсь. Он отвечает на мои сообщения, а я молчу и улыбаюсь. Сильно.

— Мы такие милые, на самом деле, Авелин. Римская империя. Люблю тебя очень сильно.

— Я без тебя такой бы не была, — говорю я про «милость».

— Взаимно, если так. Я лыблюсь как дурак.

Он снова смотрит мои видео, читает всё то, что я ему писала. Всё — о нём.

— Я каждый раз удивляюсь тому, насколько у тебя обширное мировоззрение, как точно у тебя построены мысли в голове, да и в принципе фантазия — она же у тебя огромная, — говорит он тихо, почти размышляя вслух.

— Наградила судьба.

— Я никогда не встречал настолько творческих людей, правда. Творчество в первую очередь выражается в мышлении, а не в каком-либо деле. Если ветер в голове, то и в руки голые. Пусти свою фантазию в правильное русло — я уверен, ты достигнешь большего.

Я улыбаюсь. Почти забываю о вопросе: «Где ты был?»

Сейчас меня интересует только он и его слова.

— Мне приятно, — заключает он.

— Это самое главное. Самая главная мотивация для меня.

— А для меня — ты. Сейчас ситуация такая: я не могу рассказать тебе, почему пропадал и что случилось. Могу только сказать, что всё не очень хорошо. И в скором времени я опять пропаду. Не знаю, на сколько.

Тяжело вздыхаю.

— Плохо. Мне плохо без тебя.

— Я понимаю. Мне тоже, малышка.

— Ну почему ты снова пропасть должен? — я почти начинаю плакать.

— Сложно всё. Не могу, прости. Всё просматривается.

Мы общаемся ещё полчасика. И он уходит. Снова.

Но я помню его слова о том, что он завтра прослушает всё.

***

— Синтия, меня так прёт! Я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете! Мы общались с ним больше часа, но за этот час я так, блять, почувствовала себя счастливой, живой, любимой и нужной. Мне так не хватало его всё это время. Сколько я говорила о нём, сколько я думала о нём — я все наши фотографии пересматривала. Он отвечал на все мои сообщения, поставил лайки на все истории. Я так сидела и улыбалась. Он так завалил меня любовью и лаской. Синтия! Я так люблю его, ужасно, просто. И я выросла в той семье, где нет заботы и банальных разговоров по душам, нет «прости», нет «я люблю тебя» — этого не было. Но откуда-то во мне это есть, и я максимально ласкова с ним, при нём, о нём. Он очень... меня. Клянусь, я самая счастливая женщина на свете. И он извинялся даже за то, в чём не виноват. И пусть он сказал, что пропадёт — я всё равно буду ждать его. Я люблю его. И Пэйтон не тот парень, которого я разлюблю просто так.

Я говорю буквально на одном дыхании, почти не дыша. Из меня прут эмоции — огромные эмоции и чувства к Пэйтону. И я позвонила Синтии почти в восемь утра. А ещё я не спала — потому что эмоции не дали мне уснуть.

Подруга сонно вздыхает. Я слышу её хрипловатый голос, короткое «м-м-м-м» и шуршание одеяла.

— Милашки, я рада за вас, очень, — но даже её сухой ответ не расстроил. Потому что я — счастливая женщина и думаю только о своём любимом мужчине.

— Он сказал, что придёт сегодня. Я надеюсь.

— Тогда ждём.

***

Но его не было. Он не пришёл. Хотя я так ждала его весь день.

Я не могу осуждать его. Я просто теперь расстроена.

Наивное ожидание меня расстроило.

Проходит время. Я жду его — и всё тщетно.

Я думаю о том, что совсем скоро его дембель. Он должен вернуться домой, но его нет. И я даже не понимаю, что мне планировать.

***

Столовая колледжа пахнет пережаренным маслом и дешёвым чаем. За окном — серый день, который не радует и не огорчает. Я ковыряю вилкой что-то неопределённое в тарелке, когда передо мной вырастает знакомая фигура.

— Привет, Эддисон, — она подсаживается ко мне за столик.

Обнимаемся. От неё пахнет ванильным парфюмом и школьными коридорами.

— Привет, моя хорошая подружка. Сегодня я хочу тебя пригласить и украсть на одну прогулку.

— Меня?

Я немного удивляюсь. Мы не общались с ней нормально уже месяцев пять — просто перекидывались короткими словами.

— Да. Я подумываю о том, что скучаю. Так что хочешь?

Допиваю гранатовый сок. Киваю.

— Хорошая идея. Кто там будет?

— Я познакомлю тебя. Прикольные ребята.

Уже вечером я стояла в их компании среди незнакомых мне лиц. Только Эдди.

Осенний ветер трепал волосы, под ногами хрустели листья — жёлтые, коричневые, мокрые. Кто-то курил в стороне, кто-то смеялся над шуткой, которую я не услышала.

— Ты красивая. Я Кайден, — блондин протягивает мне руку. Я пожимаю её в ответ. Слишком нежно с его стороны.

— Спасибо. Авелин, — замечаю несколько девушек, которые разглядывают меня с любопытством и лёгким недоверием.

Мы шли вшестером. Эддисон, естественно, впереди — с разведёнными в стороны руками, как будто ведёт за собой армию.

Кайден идёт слева от меня. Блондин — яркий, как только что выпавший снег. Волосы длинноватые, падают на лоб, и он постоянно откидывает их назад — небрежно, с какой-то лёгкой самоуверенностью. Голубые глаза с вечной искоркой. Улыбается много и широко.

Он ближе, чем нужно.

— Авелин, — протягивает он, намеренно растягивая гласные. — Красивое имя. Как и ты сама.

Я не отвечаю. Смотрю под ноги: листья и потрескавшийся асфальт.

— Я неправильно зашёл? Или ты такая необщительная? — он смотрит на меня.

— У меня парень есть, — отвечаю ровно. Понимающе улыбаюсь, но общаться с ним я, как будто, не хочу.

Он на секунду теряет свою самоуверенность. Улыбка сползает.

— А. Понятно.

Повисает пауза. Я киваю.

— Давно?

— Давно.

— А почему он не с нами? — щурится.

— Он служит.

Кайден откидывает волосы со лба, поднимает руки в знак капитуляции. Но в его глазах я читаю: «Ещё не вечер».

Через несколько часов он подходит снова.

Мы завалились в КФС, когда начало смеркаться. Внутри пахло картошкой фри, жиром и дешёвым кофе. Оранжевый свет ламп делал всех чуть более уставшими и чуть более настоящими.

Лана, подруга Эддисон, занимает самый большой столик у окна. Я усаживаюсь, выбирая бургер на заказ.

Кайден садится рядом. Почти вплотную.

— Слушай, Авелин. Я тут подумал, — задерживается.

— Это плохо кончается, — бургер с двойным сыром. Хотя я его не доем.

Он усмехается.

— Ты сказала, что у тебя есть парень. Я не поверил.

Поднимаю голову от меню. Смотрю на него. Сейчас он выглядит очень самоуверенным.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — локти на стол, голова набок. — Эддисон бы сказала мне. Мы соседи. И она бы не упустила шанс похвастаться, что её подруга с кем-то встречается. Она не сказала.

Перевожу взгляд на Эдди. Та виновато улыбается.

— Упс, я забыла, — закатываю глаза.

Кайден — наглый, голубой, торжествующий — ухмыляется.

Он меня напрягает.

***

Четвёртое июня.

Месяц. Прошёл месяц с тех пор, как я общалась с Пэйтоном.

Всё это время Кайден подкатывал ко мне. Даже дарил минимальные подарки, сопровождая словами: «Не было бы у тебя парня — было бы больше».

Напряжённо.

С глаз текут слёзы. Я жмурюсь, выдавливая влагу.

Синтия сидит рядышком, обнимает меня за плечи, пока я плачу.

— Его нет месяц. Я не общалась с ним блядский месяц, — тру нос.

Она молчит. Я продолжаю.

— Меня этот месяц так накрывает. Я как только просыпаюсь — сразу лезу в чат, хочу перечитать наши старые сообщения. И мне ужасно не хватает его ласки. Я чувствую себя одиноко. Очень.

Синтия набирает воздух, уложив голову на моё плечо.

— У тебя дикая привязанность. Скоро придёт — и станет легче.

Скоро?

Его дембель — через тринадцать дней. А может, он явится прямо на него? А может, не явится вообще?

Господи, как же я боюсь, что он разлюбит меня. И я боюсь себя.

Я начинаю чувствовать, что забываю его советы и реакции. Его голос. Почти. Я забываю его реакции. Всё.

Это напрягает меня, но я точно знаю, что люблю этого парнишку. Моего парнишку.

— Я ни к кому так не привязана, как к нему.

— После дембеля я уверена, что он тебе всё расскажет.

— Я соскучилась за ним. Месяц не общаться — это просто... — замолкаю. — Жесть. Я пытаюсь не спать до его отбоя, дожидаюсь его. Я не хочу упускать момент. Меня очень тяготит, что я не знаю, как он себя чувствует. Меня раздражает, что я не могу этого узнать.

Синтия целует меня в щёку. Обнимает. Я укладываю голову на её плечо.

— Всё будет хорошо, Авелин. Он скоро придёт. Ты уже выдержала почти весь его путь службы, осталось совсем немного — и он будет рядом с тобой постоянно. Ты большая молодец, что ждёшь и остаёшься ему верной, что радуешься даже часовому общению. Это дорогого стоит.

Отрицательно машу головой.

— Я не могу даже думать о том, что могла бы расстаться с ним из-за этого. Не мучиться и найти нового. Я уже даже друзей оцениваю по Пэйтону.

— Я правда искренне радуюсь тому, как ты про него говоришь. И я рада, что ты по-настоящему счастлива. Знаешь, когда я понемножку узнаю о том, что было у тебя в прошлом — пусть мы и не так давно знакомы, по сравнению с тем, сколько ты с Пэйтоном в отношениях, но всё же... Я благодарна ему за то, что он делает тебя счастливой и ценит тебя такой, какая ты есть. Это и вправду один из примеров настоящего мужчины. Я и сама радуюсь, когда он приходит и ты наконец-то ощущаешь себя маленькой девочкой. Я рада за вас двоих, и я верю, что вас ждёт долгое и крепкое будущее. Что я смогу понянчиться с вашими детьми и побывать на вашей свадьбе.

Теперь я даже не знаю, почему плачу. Потому что скучаю по Пэйтону? Или потому что у меня такая хорошая, милая подруга? Настоящая.

***

Друзья Эддисон всё чаще оказываются рядом. Мы сидим в кафе, гуляем по парку, иногда пересекаемся в колледже.

Однажды за наш столик подсаживается парень — очень стильно одетый, с аккуратной стрижкой и внимательным взглядом.

— Я Дэниил, — представляется он.

Это друг Истона, один из парней в компании Эддисон.

Я здороваюсь с ним. Он улыбается мне, подмигивает.

— Подмигиваешь? — его подкалывает Кайден. Я морщусь, разглядывая блондина.

— Почему нет? — отвечает Дэниил спокойно.

Они оба становятся на дыбы. Чувствуется мужское соперничество — негласное, но ощутимое.

Нам с Дэниилом в одну сторону, поэтому мы идём вместе.

— Ты крутая, — начинает он, пока я смеюсь.

— Ты знаешь меня один вечер. Меньше трёх часов.

— И что? Ты крутая. И как же зовут тебя?

— Авелин.

— Красивое имя.

— Спасибо, — улыбаюсь. Почти смущаюсь.

— Ну, я надеюсь, там мне лицо не набьют?

Я смеюсь громче — легко, свободно, впервые за долгое время.

— За простое общение — нет. За что-то большее — да.

— Я понял, — улыбается он, и в этой улыбке нет ни вызова, ни давления. Просто тепло.

Мы идём по вечерней улице. Фонари зажигаются один за другим. Где-то далеко сигналит машина.

И я впервые за месяц чувствую, что могу улыбнуться без повода. Без Пэйтона. Сама по себе.

И от этого становится одновременно легче и страшнее.

***

Дата близится к семнадцатому числу.

Никого нет. Ничего нет.

Мне страшно.

тгк – paytfnfks.