chapter sixty
17 июня.
Перрон шумит, но для меня звучало все приглушенно, будто мир стал дальше на шаг. Поезд тяжело дышит, выпускает пар, и этот звук кажется слишком громким.
Я стою рядом с ним, слишком близко и все равно недостаточно. Пальцы цепляются за его рукав, будто это может его удержать.
Слова путаются, взгляд моментами плыл, поэтому я иногда запиналась, что бы расфокусировать свой взгляд.
Он старается выглядеть спокойным, почти уверенным, но в глазах мелькает то же самое, что и у меня – страх и нежелание отпускать.
Телефон в его кармане завибрировал.
Достал, читает сообщения, потом несколько движений пальцем.
— Видимо, Руби меня блокировала, – выдыхает, глядя на меня.
— Зачем ? – морщусь.
Пожимает плечами.
— Я позавчера писал ей попрощаться, она не ответила. А сейчас пишет..«прости меня».
Вдох выдох.
— Я ответил что не нужно любезничать. Это так низко, – фыркает, а я лезу обниматься снова, сейчас точно я не хочу говорить о Руби. Только о нас.
Его руки прижимают ближе, проводя вдоль по спине, мое лицо укутывается в его грудь, вдыхая аромат.
— Кстати, я так и не сказал, куда меня отправляют.
— Куда ? – смотрю на него.
— В Бостон, – пальцами сжала ткань.
Бостон – Сиэтл, два конца страны.
Пэйтон чувствует мой жест и поглаживает мои волосы.
Я снова оглядываю его, на нем аккуратная военная форма. Плотная, сидит четко по фигуре, куртка застегнута до самого верха, ткань темная, строгая, без лишнего. Только нашивки и знаки, которые говорят за него больше, чем слова.
Плечи прямые, спина ровная, ботинки тяжелые, идеально начищенные, отражают свет перрона. Рукава чуть натянуты на запястьях, пальцы иногда сжимаются – единственное, что выдает его напряжение.
Волосы короче, чем раньше, почти по уставу.
И эта форма..шла ему.
Замечает мой взгляд.
— Такой мэн, да ? – смеется, а я киваю.
— Мой, главное.
Я оглядываюсь по сторонам.
Перрон полон таких же, как он – стройных, подтянутых, в одинаковых темных формах, с ботинками, блестящими на солнце.
Звуки шагов, щелчков застегнутых курток и металлических элементов формы сливаются в общий ритм.
У всех рядом стоит семья. Каждая пара словно маленький остров, свои эмоции, свои прощальные слова, свои взгляды.
— Тааак, – слышу голос Пэйтона над собой, замечаю его взгляд вдаль, оборачиваюсь.
Вижу нескольких парней, маленькую девочку и..его семью. Маленькая девочка Лия, его сестра, помню её.
Мэтью и Кристофер.
С улыбкой на лице я немного отхожу от Пэйтона и Лия кидается на него.
Нежно обнимает его, и это выглядит мило.
Мэтью хватает его за плечи, осматривает.
— Ну прям настоящий солдат теперь!
Смеются, а я замечаю взгляд его матери на себе.
Становится напряженно, когда я слышу ее шаги ближе.
— Здравствуйте, – смущенно улыбаюсь.
— Здравствуй, вы..с Пэйтоном вместе ?
Щеки краснеют, ну куда так резко!
— Да, да. – Пэйтон кидает взгляд на меня, и заметив красные щеки, подходит ближе.
— Мам, – кладет руки на ее плечи.
— Ох, Пэйтон! Ты хоть звони. Так тяжело, – у мамы слезятся глаза, а сын ей вежливо улыбается.
Проходит несколько часов. Все еще перрон.
Смотрит на часы.
— Время до семи часов, – говорит Пэйтон, подходя ближе ко мне, укладывая руки на талии.
— Почему так мало, – скулю, а мои руки ложатся на его грудь.
— Фанатик о тебе позаботиться, – усмехается.
Предыстория: совсем недавно я познакомилась со старшекурсником, ничего лишнего, простое общение. Чуток позже он начал проявляться больше. Попытки коснуться, куда то пригласить...И никогда не было прямого признания, но однажды он сказал: тебя никто не полюбит сильнее меня.
Я рассказала об этом Пэйтону, а тот посмеялся, и теперь к нему приклеилась кличка «фанатик».
— Дурак, – смеюсь, потянувшись к его лицу.
— Ээээ, а куда это? – нас отвлекает голос Кристофера сбоку. Поворачиваемся.
Несколько блоков сигарет, бутылка пива.
— Туда, к остальному, – несколько сумок вещей Пэйтона.
— И куда это тебе? – морщусь.
— Это мало, придется экономить.
Отправка.
Все эти парни собираются в кучку, я крепко обнимаю Пэйтона, на глазах слёзы.
— Жди через год, – руками держит мое лицо, большими пальцами стирая слёзы.
— Дождусь то точно, – всхлипываю.
— Не забывай меня, детсад.
Слегка бью по плечу.
— Я тебя люблю. Безумно, – говорю я, а он улыбается.
— И я тебя люблю, маленькая моя.
Осматриваю его лицо, каждую клеточку, желая запомнить. Он смотрел в мои красные глаза, в мои дрожащие губы. Рука ложится на мой затылок, пальцы путаются в волосах, и он притягивает ближе.
Его губы вжимаются в мои, слишком резко, пытаясь запомнить это все на год вперед. Руками вцепилась в его плечи, в его форму, которая пахла чем то чужим.
Целовал так, будто первый и последний раз одновременно. Без нежности, без осторожности. С какой то дикой, отчаянной силой, которая говорила: я вернусь.
Его язык входил в мой рот , и я отвечала ему тем же – жадно, больно, теряя дыхание, теряя себя, теряя время.
Сзади кто то кричит, и его пальцы дрогают.
Последний раз чмокает в уголок губ.
— Я убью тебя, если забудешь, как я выгляжу, – шепчу ему, а он только улыбается.
— Никогда.
Протягивает руку с телефоном. Своим.
— Пусть будет у тебя, – дрожащими руками я забираю его, засовывая его в карман.
— Успехов тебе, – обнимаю напоследок, и он гладит меня.
Как только поезд тронулся с места, меня понесло рыдать. Целый год одна. Другой конец страны, и это так далеко. Отношения на расстоянии.
Тело трясло, я уже начинала скучать.
— Эй, давай помогу, – подходит Мэтью, положив руку на плечо.
— А? – дергаюсь, оборачиваясь на него.
— Довезу до дома, на тебе лица нет.
Лениво закрываю дверь дома, аккуратно достаю его выключенный телефон и ложу в тумбочку.
Залезаю под одеяло. Нет, слишком жарко. Скидываю одеяло.
По телу разливалось тепло с пониманием, что он доверил мне свой телефон. Сидеть в нем он точно не сможет, поэтому отдал. Для созвона и хватит самого обычного.
Шмыгаю, чувствуя, как болят глаза. Я буду ждать.
тгк – paytfnfks.