Руки, что держат власть | Payton Moormeier

Элизабет

Три дня. Три бесконечных дня я провела около особняка Мурмаера. Не уходила, не спала, почти не ела. Асфальт под ногами был ледяным, ветер пронизывал до костей, но я не чувствовала холода. Только пустоту. Пустоту, которая разъедала изнутри, заставляя цепляться за малейший призрак надежды. Я сидела на бордюре напротив массивных чугунных ворот, устремив взгляд на парадную дверь. Каждый раз, когда ветер колыхал ветви деревьев, мне казалось, что она откроется. Что выйдет он. Что он изменит свое решение.

Моё тело было сломлено, но дух держался на этом призрачном «а вдруг». Глаза горели, в голове шумело от недосыпа и нервного истощения. Воспоминания о той ночи были как свежие раны: жжение боли, унижение, и самые страшные слова, которые слетели с моих губ, когда я была под воздействием наркотика Тайлера. Я кричала ему, Пэйтону, когда он высаживал меня на улице: "Я не такая! Это не я!" Но мой голос, видимо, не долетел до его сердца, погребенного под слоем обиды и разочарования. Он видел во мне предательницу. Наркоманку.

За эти три дня не вышел никто. Ни он. Ни Джейден. Ни Несса. Ворота оставались неприступными, окна — темными, словно за ними не было ни души. Я видела лишь проблески света, иногда, глубокой ночью, проскальзывающие через шторы, что-то двигалось. Они были там. Они просто не хотели меня видеть.

Отчаяние нарастало с каждой минутой. Мои руки дрожали не от холода, а от усиливающейся ломки. Она была со мной постоянно, но эти три дня без возможности сбежать от неё, без единой дозы, превратили её в настоящего монстра. Но даже эта агония не могла заставить меня уйти. Я должна была увидеть его. Услышать его. Просто увидеть, что он жив и, возможно, всё ещё любит меня. Хотя бы крохотную частичку.

Но надежда таяла. Словно свеча на ветру, моя последняя искра гасла. Наконец, на исходе третьего дня, когда город погрузился в сумерки, а небо окрасилось в багровые тона, я поняла. Он не выйдет. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Я сломлена. Окончательно и бесповоротно.

Пэйтон

Мне казалось, что её взгляд прожигает мне спину, даже когда я находился за толстыми стенами особняка. Я знал, что она там. Каждый из нас знал. Надя, Райли, Джейден, Брайс, Чейз – все они, словно призраки, ходили по дому, их глаза постоянно были прикованы к окнам, но так, чтобы Элизабет не могла их увидеть.

— Она всё ещё там, Пэйтон, — тихо сказал Джейден, подойдя к моему кабинету, но не входя. Я сидел за столом, пялясь в бумаги, которые ничего не могли удержать в моем сознании.

— Я знаю, — мой голос был сухим, полным горечи.

— Три дня, — вздохнул Брайс, стоящий рядом с Джейденом. — Она выглядит ужасно. Она ведь совсем не ела.

Я стиснул зубы. Моё сердце разрывалось на части. Я хотел выскочить, схватить её, прижать к себе, сказать, что всё это неправда. Что я всё прощу, только бы она была рядом. Но потом я вспоминал. Вспоминал её глаза, её слова, её смех, когда она подтверждала ложь Тайлера. Вспоминал, как она лежала с ним. И вены на её руке. Моя Лиззи, ставшая наркоманкой.

— Она сделала свой выбор, — произнес я, повторяя эти слова как мантру, пытаясь убедить себя. — Она выбрала эту жизнь. Я дал ей шанс. Я дал ей ультиматум. Она нарушила его.

— Она была под кайфом, Пэйтон! — Несса, бледная, но решительная, выскочила из-за угла. Её глаза были заплаканы. — Тайлер накачал её! Она не понимала, что говорит!

— Она выбрала принимать наркотики, Несса! — я ударил кулаком по столу. — Снова. После того, как я вернул её! Я не могу жить с этим. Я не могу доверять ей.

— Но она любит тебя! — её голос сорвался. — Она сидит там, потому что любит!

— Если бы любила, то не сделала бы этого, — отрезал я, поднимаясь и подходя к окну. Но не к тому, что выходило на ворота. Я смотрел на задний двор, пытаясь убежать от того, что происходило там, за воротами.

Ребята, я знал, смотрели на неё. И им было больно. Я чувствовал их боль, их разочарование в моем решении. Но я не мог отступить. Я не мог снова позволить себе быть слабым. Я не мог снова впустить её, зная, что она может разрушить всё одним своим выбором. Моё сердце было сломано, но я должен был оставаться сильным. Ради всех нас. Ради себя.

Я видел, как Надя подошла к окну, за которым она была невидима для Элизабет, и провела рукой по стеклу, словно пытаясь дотянуться до неё. Её плечи дрожали. Это было больно. Больно всем нам. Но мне было больнее всего.

Элизабет

Ноги были деревянными, голова кружилась от голода и истощения. Каждый шаг давался с невероятным трудом, но я все же поднялась с асфальта. Окончательно поняв, что ждать больше нечего. Этот дом, который когда-то был моим убежищем, теперь стал моей могилой.

Я пошла. Просто шла, куда глаза глядят, пока ноги сами не привели меня к тускло освещенной витрине круглосуточного магазина. Внутри горел яркий, равнодушный свет. Я зашла, словно сомнамбула, и прошла к полке с алкоголем. Бутылка красного вина. Потом к сигаретам. Две пачки.

С тяжелым пакетом в руке я побрела обратно, но уже не к особняку, а к своей старой, заброшенной квартире. Это был единственный дом, который у меня остался.

Открыв дверь, я ощутила холод и запустение. Я рухнула на пол, вытащила сигарету, зажгла её дрожащими руками. Горький дым обжег легкие, но не принес облегчения. Я открыла вино, сделала большой глоток прямо из горла. Второй. Третий. Алкоголь обжигал, притупляя острые грани боли.

Я курила и пила, не переставая, пока не почувствовала, что алкоголь начал брать свое. Слезы, которые я сдерживала три дня, хлынули потоком. Горькие, соленые, они смешивались с никотиновым дымом и винным привкусом. Истерика. Беззвучная, разрывающая изнутри. Я сжимала бутылку, пытаясь найти в ней спасение, которого не было.

Я плакала, пока силы не покинули меня окончательно. Алкоголь и истощение сделали свое дело. Голова закружилась, веки отяжелели. Я доползла до кровати, рухнула на неё, не раздеваясь. В мозгу промелькнула последняя мысль: "Что же теперь?"

Глаза закрылись. Я погрузилась в тяжелый, беспросветный сон, не зная, что ждет меня завтра. Завтрашний день должен был стать началом новой главы, ещё более темной и непредсказуемой, чем все предыдущие. И к ней я была совершенно не готова.

_______