Руки, что держат власть | Payton Moormeier

Элизабет

Семь дней. Семь бесконечных кругов ада, в которых я застряла, пытаясь вычислить слабое место Сиерры Бирдсонг. Эта девка была хитрее, чем я думала, или просто слишком сильно боялась за свою шкуру, чтобы отходить от Пэйтона дальше, чем на расстояние вытянутой руки. Она стала его второй кожей, его навязчивым эхо, и это сводило меня с ума. Каждый раз, когда я видела их через объектив прицела или на экранах взломанных камер, во мне боролись два зверя: профессиональный киллер, требующий чистой работы, и брошенная женщина, жаждущая разорвать эту куклу на куски голыми руками.

Но на исходе недели мой самый страшный враг нанес удар не снаружи, а изнутри.

Я сидела на полу своего убежища, глядя на пустой зип-пакет. Последние крупицы белого порошка исчезли еще вчера. Мое тело начало предавать меня. Руки дрожали так, что я не могла удержать даже стакан воды, не говоря уже о винтовке. Холодный пот застилал глаза, а мысли путались, превращаясь в вязкий кисель. Ломка наступала неумолимо, вырывая из груди остатки самообладания.

— Нет... только не сейчас, — прохрипела я, вцепляясь пальцами в матрас.

Мне нужны были наркотики. Прямо сейчас. Иначе «Смерть» просто рассыплется в прах, не успев закончить начатое. В голове всплыл единственный вариант. Грязный, опасный, пропитанный прошлым, которое я пыталась похоронить. Арчи.

Я вспомнила то место. Тот самый притон, где когда-то, казалось, целую жизнь назад, я оказалась, пытаясь спасти Пэйтона Мурмаера. Ирония судьбы издевательски хохотала мне в лицо: я возвращалась в логово зверя, чтобы спасти саму себя для того, чтобы убить ту, кто сейчас спал в его постели.

Я накинула капюшон, скрыла лицо за привычной маской и двинулась в самый злачный район города. Воздух здесь был пропитан гнилью и дешевым кайфом. Зайдя внутрь полуразрушенного здания, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ничего не изменилось. Те же тени, тот же запах, тот же липкий страх.

— Я знал, что этот день настанет, — раздался вкрадчивый, хриплый голос из темноты.

Я замерла. Арчи сидел в своем кресле, словно он и не уходил оттуда никогда. Свет одинокой лампы подчеркивал его торжествующую ухмылку.

— Ты говорила, что никогда не вернешься, Элизабет. А я говорил, что ты приползешь сама. На коленях.

Я сделала шаг вперед, стараясь скрыть дрожь в коленях. Мой голос через модулятор прозвучал сухо:
— Мне нужно то, что у тебя есть. Без лишних слов, Арчи.

Он медленно поднялся, смакуя каждый момент моего унижения. Он видел мою слабость. Он знал, что сейчас я — всего лишь наркоманка в поисках дозы, а не грозный киллер.
— Приползла... — повторил он, подходя ближе. В его глазах горело безумное пламя победы. — Ты думала, что ты выше этого? Что ты сможешь сбежать от своей природы? Нет, крошка. Ты всегда была моей. С того самого момента, как впервые попробовала этот рай на вкус.

Он достал из кармана небольшой пакетик и помахал им перед моим лицом.
— Бери. У меня много. Для тебя — всегда найдется. Ведь ты теперь будешь приходить часто, правда?

Я молча сжала пакетик. Кайф был так близок. Но мой разум, та его часть, что еще не была отравлена, твердила одно: оставлять его в живых — это смертный приговор. Он видел меня. Он знал, кто я. Он знал мою слабость. Арчи добивался этого, он планировал заманить меня в эту ловушку зависимости, чтобы вертеть мной, как марионеткой.

— Ты прав, Арчи, — тихо произнесла я, убирая пакет в карман. — Я пришла. Но не для того, чтобы остаться.

Прежде чем он успел стереть со своего лица самодовольную улыбку, я выхватила нож. Одно молниеносное движение, отточенное сотнями тренировок. Лезвие вошло точно под подбородок, обрывая его торжествующий возглас. Арчи захрипел, его глаза округлились от шока, и он тяжело рухнул на пол к моим ногам.

— Смерть не возвращается к бывшим хозяевам, — прошептала я, вытирая нож о его рубашку. — Смерть просто забирает долги.

*

Придя домой и получив долгожданную порцию забвения, я почувствовала, как мир снова обрел четкость. Ломка отступила, оставив после себя лишь холодную, кристально чистую ненависть. Я снова села за планшет, вгрызаясь в информационное поле семьи Мурмаера.

Я начала «копать» под Сиерру с удвоенной силой. Каждый её звонок, каждое сообщение, каждый визит к косметологу — я знала всё. И вот, удача улыбнулась мне своей костлявой улыбкой. Через два дня у них с Пэйтоном была запланирована встреча. Не просто ужин, а закрытый прием в одном из элитных особняков в пригороде. Официально — деловая встреча партнеров, фактически — очередной повод для Сиерры покрасоваться в бриллиантах на руке Пэйтона Мурмаера.

Я изучала план особняка, раз за разом прокручивая сценарии. Я могла бы снять её на входе. Могла бы заминировать машину. Могла бы ворваться внутрь.

— Нет... — я провела пальцем по фотографии Сиерры на экране. — Это слишком просто. Ты заслуживаешь чего-то более изысканного, дорогая.

Я решила, что не явлюсь туда как исполнитель. Мой план был гораздо лучше, гораздо болезненнее для них обоих. Я хотела разрушить не только её тело, но и ту иллюзию безопасности, которую Пэйтон выстроил вокруг себя.

— Я не буду убивать тебя через два дня, Сиерра, — прошептала я, чувствуя, как на губах играет зловещая усмешка. — Но я буду там. Я буду в каждом шорохе листвы, в каждой тени на стене. Я буду смотреть на вас из темноты, пока вы будете пить шампанское и притворяться счастливыми.

Я хотела увидеть их реакцию. Я хотела почувствовать страх Пэйтона, его интуитивное осознание того, что я рядом. Я хотела, чтобы Сиерра почувствовала холодный взгляд «Смерти» на своей обнаженной спине, даже не подозревая, что её судьба уже предрешена.

У меня был план, который заставит Пэйтона Мурмаера вспомнить всё. Каждое наше мгновение, каждую клятву и каждую каплю крови, что мы пролили друг за друга. Убийство Сиерры станет финальным аккордом, но прелюдия должна быть идеальной.

Я откинулась на спинку стула, глядя в окно на ночной Лос-Анджелес. Через два дня начнется обратный отсчет. Я буду наблюдать издалека, буду смаковать их близость, зная, что это последние часы их спокойствия.

— Наслаждайся своим временем, Сиерра, — произнесла я в пустоту. — Потому что когда через неделю мой нож коснется твоего горла, ты будешь молить о том, чтобы я убила тебя еще в тот вечер на приеме.

Маски были готовы. Оружие проверено. Наркотик пульсировал в венах, даря иллюзию всемогущества. «Смерть» готовилась к своему самому личному выходу, и Пэйтон Мурмаер даже не подозревал, что его худший кошмар и его самая большая любовь — это один и тот же человек, который уже занес над ним косу.

Два дня. Всего два дня до начала конца. И в этот раз я не промахнусь. Ни в выстреле, ни в чувствах.

___________