Руки, что держат власть | Payton Moormeier

Я не увидела перед собой Пэйтона. Его место в кровати было пусто — подушки не взъерошены, одеяло сдвинуто так, как будто он просто ушёл. Минуту я лежала, слушала своё дыхание и пыталась объяснить себе пустоту: «Он вышел курить», «Он ушёл проверить машину», «Он там, внизу». Но сердце делало своё: оно ударяло чаще, и в груди расплывалось что‑то тёплое и болезненное, чего я раньше не могла себе позволить назвать иначе как... привязанность. Это чувство было непонятным, нежным и страшным одновременно — как будто маленькая пламя, которое может и согреть, и обжечь.

Я встала и пошла умываться. Вода была горячей, стекло запотело, и капли стекали по коже, смывая остатки сна и клубного запаха. Когда губы касались мыла, я поймала себя на мысли, что хочу видеть его рядом, слышать его сонный голос. В зеркале отражение выглядело решительнее, чем я ощущала внутри. Я вытерлась, надела джинсы и лёгкий свитер — не для выхода, а для того, чтобы чувствовать себя прикрытой.

Из гостиной донёсся шум — резкий, панический. Я выскочила в коридор в махровом полотенце, волосы ещё влажные, а в груди — ледяной кусок ужаса.

— Что случилось? — спросила я, стараясь не дрожать.

Брайс стоял в дверях кухни, глаза у него были широко раскрыты, голос — трясся.

— Его держат где‑то, — выдавил он. — Пэйтона кто‑то схватил в городе. Мы не знаем где. Люди на связи — но пока тишина. Они только сказали, что его забрали и держат. Мы пытаемся — но...

В комнате послышалось смятение: Райли схватила телефон, Несса уже кидалась к двери, кто‑то ругнулся. Я впервые в жизни почувствовала настоящее, плотное, внезапное страхование — не за себя, а за него. Сердце колотило так, что казалось, выбьет ребро.

— Где?! — вырвалось у меня. — Где его держат?

Брайс покачал головой, словно даже он не верил в то, что говорит:

— Не сказали. Но... пришло сообщение. На твой номер.

Я схватила телефон, рука чуть не дрогнула. Экран светился от нового смс: «Если хочешь спасти — приезжай по адресу Голливудский бульвар». Без подписи. Слова были короткие и холодные, как приговор.

— Кто это прислал? — спросила Несса, наступая ко мне с тревогой в голосе.

— Не знаю, — ответила я. — Не знаю.

В комнате повисла пауза. Все смотрели на меня, потому что я была тот, кто, по идее, ближе всех. Я не успела подумать о последствиях — в груди вспыхнуло что‑то, похожее на долг: не ждать и не звонить всем подряд, а действовать.

— Я поеду, — сказала я твёрдо, и сама от удивления услышала уверенность в голосе.

— Ты одна? — вопрошала Несса, уже готовая броситься с нами.

Я взглянула на неё. В её глазах весь тот девический страх и упрямство, которые я любила. Но я знала — если пойду, не могу брать с собой целую армию: это привлечение лишнего внимания, риск для всех. Нужно было действовать тихо, быстро.

— Нет, я не скажу никому, — прошептала я. — Пусть они думают, что у нас есть план. Я не хочу, чтобы его чертовы поиски превратились в цирк. Я вернусь быстро. Держите связь и будьте готовы.

Никто не возражал вслух. Глаза Брайса оставались испуганными, но в них я увидела уважение. Несса взяла мою руку на секунду, сжала — сигнал поддержки и запрет задавать лишние вопросы.

Я надела кроссовки, скрытую под одеждой куртку, телефон в карман. Каждый шаг на крыльце отдавался в груди эхом. Ночь за окнами была влажной, свет фонарей растекался по лужам, а в воздухе витал запах бензина и гари от вчерашнего барбекю.

Я мчалась на машине, выжимая педаль, но держала разум холодным: Голливудский бульвар — многолюдное место, ловушка и театр одновременно. Я подъехала и остановилась у темного гаража, где, по смс‑адресу, и должны были встретиться. Внутри стоял запах машин и масла, лампы бросали узкие полосы света, а прочие звуки города оставались за плотной дверью.

Я толкнула ржавую дверь и вошла. Лампочка над головой моргнула, и в ту секунду я увидела...

_______