Руки, что держат власть | Payton Moormeier

От лица Элизабет

Я проснулась раньше, чем он. Слабый свет пробивался в щель шторы, и я невольно уткнулась взглядом в чужую голову — кудрявую, небрежную, как будто нарочно оставленную для того, чтобы на неё смотреть. Они манили. Я не заметила, как долго сидела так, пока чей‑то взгляд не упёрся в меня.

От лица Мурмаера

Её взгляд разбудил меня сильнее любого будильника. Она смотрела не как пленённая — как искатель, как тот, кто хочет понять, не сжечь. Мне не стоит это показывать, но мысль, что она уже в моих руках, согревала. Её заинтересованность меня заводила больше, чем следовало.

— Засмотрелась? — спросил я ровно, не отрываясь от неё.

Она смутилась, но не отвела взгляда. Я улыбнулся почти неуловимо и, возвышенно играя тоном, сказал:

— Ладно, разрешаю тебе потрогать мои кудряшки.

Её глаза вспыхнули, и на миг для меня остановилось всё. Я не ожидал, что разрешение будет выглядеть так — как маленькая победа, как приглашение в тёплую ловушку.

От лица Элизабет

Чертов Пэйтон. Он подпускал меня слишком близко. Страх ржавел в груди: боюсь не устоять. Но наружу — каменная маска. Я поддалась, потому что отказываться казалось глупым: руки в его волосах — и мир стал мягче. Мы лежали, и время растянулось; руки скользили, дыхание стало общим. Я почувствовала, как границы между нами меркнут.

Он наклонился, и губы встретились. Поцелуй сначала был осторожным — как разведка — затем глубоким, тёплым, сдержанным обещанием чего‑то большего. Я помнила вкус его рта, запах кожи и табака, смешанный с чем‑то личным. Каждый касание было точкой, где можно было либо сдаться, либо взять власть. Я не сдалась — я впитала.

В комнату влетел посторонний — неловкий, быстро красневший, словно застигнутый в сценарии, где он был лишним актёром.

— Извини, — выдохнул он, бегло глядя на нас, — появилось новое задание. Нужно срочно обсудить.

Мы с Пэйтоном на секунду отстранились, и я хватила себя за плечо, чтобы не выдать ни полтона своего состояния. Мы собрались с мыслями, причесали образы безмятежности и спустились вниз, как будто только что проснулись от дневного сна. Внизу лица не моргнули — жизнь идёт по своему чётко выстроенному сценарию, где даже импульсы остаются под контролем.

— Всё в порядке? — прозвучало спокойно, и в этом голосе не было ни упрёка, ни удивления.

— Всё в порядке, — ответил он ровно, и мы вернулись в круг, где слова снова стали инструментом, а прикосновения — тайной между строк.

_______