Руки, что держат власть | Payton Moormeier

Я понял правду как удар холодного ветра: она оказалась дочкой той самой мафии, которую убили. Внезапно всё встало на свои места — её стальная осанка, закрытость, тот голос, что не просит пощады. Теперь понятно, почему у неё такой характер. Моя семья и её семья были соперниками: Крис Мурмаер — мой отец — хотел уничтожить их целиком, вместе с ней. Он готовил удар «по‑взрослому», рассчитывал на молчаливую точность и завершение дела без лишнего шума.

Но вышло иначе. Это было комбо, о котором не принято говорить вслух: родители Элизабет Джонс подстрелили моих — и охрана моих родителей попала под огонь вместе с ними. Цель всё равно была проста и зверска — убрать её, но ей удалось убежать вовремя. Этот факт перевернул моё спокойствие в беспощадную решимость.

«Она не должна существовать в этом мире», — сказал я тихо, почти не шевелясь, и это была не пустая угроза, а приговор, с которым я проснулся.

— Ты серьёзно? — выдавил Дилан, наклонившись вперёд. Его глаза сверкнули. — То есть ты хочешь вернуть счёт?

— Она забрала у тебя часть жизни, а ты просто сидишь? — вставил Джейден, голос резкий. — Это личное. Нельзя так оставлять.

Я затянулся и ответил ровно:

— Это не просто счёт. Это наследие — разорванная нитка моей семьи. Они лишили меня части того, что делает меня тем, кто я есть. Я не позволю этому остаться незавершённым.

Винни хмыкнул, но в его улыбке не было иронии — только согласие.

— Ты собираешься действовать сам? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Мы действуем. Но по‑моему сценарию. Никакой спешки, никаких глупых шагов. Время — наш союзник, а точность — оружие.

Чейз посмотрел на стопку бумаг и фотографий, что лежали между нами.

— Если она сбежала, значит, у неё был план, — сказал он задумчиво. — Она не просто укрылась — кто‑то ей помог. Это меня тревожит.

Я кивнул. Я уже давно привык доверять своим людям, но это должно быть рассчитано. Моя рука сжала край стола, и я дал им то, что всегда даю в такие минуты — порядок и цель.

— Никто не трогает её без моего слова, — произнёс я хладнокровно. — Мы не делаем шума. Мы собираем факты, расставляем точки. А потом — конец дела.

Дилан откинулся на спинку кресла и произнёс тихо:

— Значит, это война, как у нас? Ты готов её начать?

Я посмотрел на каждого из них по очереди, и в глазах моих друзей отразилась та же решимость, что и у меня.

— Я готов, — сказал я коротко. — Но не ради мести как крика. Ради того, чтобы вернуть то, что у меня отняли. Элизабет, ты не представляешь, что ждёт тебя.

_________